Речные Речи
Шрифт:
– Ты не огородишь человека от всего, даже если захочешь. Он должен сам принимать решения и нести за них ответственность. А лично я вообще не испытываю потребности кого-то от чего-то ограждать, – она как-то слегка сжалась, становясь еще прямее, еще каменнее. – Благие намеренья регулярно приводят к ужасающим последствиям. И таких примеров полно в истории. Можно быть отверженной, а можно уйти самой. Я предпочла второе. Не так прекрасен рай, как его малюют… И не обязательно зачитываться антиутопиями, чтобы не верить утопии. Впрочем, любой, кто действительно читал Томаса Мора, вряд ли найдет лучшей антиутопии. – Она усмехнулась собственной шутке. Следующие слова ей было явно неприятно произносить, но она их произнесла: – Что касается моей истории: я не хотела оставаться с мужчиной, который хотел контролировать меня, и я была сильно подавлена и истощена от того, что не смогла стать матерью, чтобы оставаться на прежнем месте. Поэтому мне пришлось вернуться в родной город к глине, из которой была слеплена.
– В твоих устах это звучит как поражение. Но я не вижу этого. Мне кажется, ты нужна этому месту, как оно нужно тебе.
– Не уверена. Возможно, это временное пристанище, чтобы восстановиться. А потом ветер сухих листьев унесет меня дальше. – И Кати слегка улыбнулась Шариме.
Вскоре вернулся Рон с еще одним человеком, и они занялись осмотром лодки. Кати подняла мигнувший телефон:
– Летисия сейчас подойдет. Дождемся ее. Но для дальнейшей беседы я бы сменила локацию. Кажется, скоро здесь будет шумно.
Не заставившая долго себя ждать Летисия, чинно вышагивая по деревянному настилу, с легкостью перебралась на борт и приветствовала всех присутствующих.
– Как самочувствие, Рон? Бенджамин, здравствуй! – обратилась она сразу к оживленно беседующим у рубки Рону и сотруднику ремонтной службы марины.
Рон только неопределенно повел плечами, а названный Бенджамином радостно воскликнул, явно видя супругу Эрла не впервые:
– А, Летисия, и ты здесь! Доброе утречко! Говорят, твой муженек вчера ночью тряхнул стариной и снова встал у штурвала.
– Не то слово! Он так раздухарился, что и не знаю, как его теперь обратно на пенсию вернуть, – заметила та со смешком.
– А что, пусть возвращается, с таким опытом, как у него!
– Нет, Бенжи, возраст все-таки. А море есть море… Ты знаешь, – она немного погрустнела, – Оно ошибок не прощает.
– Да, – кивнул Бенджамин, тоже притихая. – Ладно. Кто ушел, тех не вернуть, – и он снова повернулся к Рону, а Летисия прошла вдоль лодки, пробираясь между съехавшими горшками слегка помятых пеларгоний к Шариме и Кати.
Она внимательно оглядела подруг, словно по одному лишь их внешнему виду, как древний врач аюрведы, могла определить состояние, и не хватало лишь легкого касания запястья для замера пульса. Вместо этого Летисия запустила ладонь в стоящую на столе корзину, пробегая пальцами по кучеряшкам распущенной пряжи:
– А что случилось с шарфом?
– Да вот, пришлось пожертвовать несколькими петлями… – пожала плечами Шарима.
***
Все трое сошлись на том, что самым подходящим пунктом будет «Just coffee», где и расположились за небольшим круглым столиком в уголке, у окна. Обещанного Йохана им застать не удалось, а вот Марта уже колдовала за стойкой, профессионально повышая в населении уровень кофеина и бодрости.
Летисия устроилась спиной к залу, удобно усаживаясь на деревянный стул и расправляя бежевую юбку. Аккуратно извлекла из корзины содержимое и, придирчиво осмотрев, протянула Шариме:
– Лучше тебе распутать все это, пока не испортила пряжу. И не затягивай с завершением. Теперь уже можно.
Шарима уложила пряжу на колени, она сидела у самого окна, и мягкий солнечный свет играл на перегибах нити оттенками ее цвета.
Кати уселась ровно в угол, имея лишь две стены за спиной и обозрение всего происходящего в зале и за столом.
– Ладно, – Шарима поглядывала то на Летисию, то на пряжу в руках. – Теперь-то я могу услышать хоть какое-то вразумительное объяснение всему этому, а не ваши недомолвки и перемигивания? Или это вообще нормальная практика для вашего вязального клуба?
– Нет, что ты, – рассмеялась пожилая женщина. – Это самый обыкновенный клуб по интересам, где люди приходят провести время в компании единомышленников…
Шарима резко вскинула гневный взгляд.
– Не бери близко к сердцу…
– Не брать близко, да? – Шарима резко выпустила пряжу. – Что моего мужа чуть не сожрало какое-то доисторическое чудовище, нашу лодку украли? И при этом вы все три всё знали и молчали! Мы что, похожи на хомяков или крысок, эксперименты над нами проводить?
– Не горячись. Никто эксперименты над вами не ставил. Ты явно не бывала в лабораториях. Мы делали то, что могли в сложившейся ситуации. Как Хранители этого места, – мягко произнесла Летисия.
– Но вы могли предупредить? Не ходить в этот магазин, например, выбросить книгу…
– Вот относительно книги я до конца не была уверена, – слегка повела уголком рта Летисия. – Я знала о присутствии этой женщины в городе. Мы все чувствовали ее, и что в городе временами что-то не так. Впервые с книгами столкнулась именно Кати. Но догадываться о связи мы стали только после твоего рассказа.
– То есть вы не знали, что она… автор что ли? – недоверчиво произнесла Шарима.
– До нашего с тобой разговора – нет. Но после предположили это. А потом окончательно утвердились, когда ты сказала об исчезнувших строках и затем самой книге. Этот прием характерен, когда вложенное в книгу завладевает человеком и формирует связь с ее создателем. На Кати это так не повлияло, потому что там не было соблазнительных для нее вещей, да и опыт общения с литературой у нее немалый. Но диссонанс она почувствовала. Книги эти были предназначены не для чтения, а для установления связи и контроля.
– Но это значит, что кто-то еще в городе пострадал.
– Я думаю, это так. Мы отследили некоторых. Многих отпустило после ее ухода. Но одного, к сожалению, пришлось пока поместить в психиатрическую лечебницу.
Шарима поежилась. Тонкая струйка холода змейкой пробежала по ее позвоночнику. Что могло быть с ее мужем, если бы они не успели…
– Но вот что любопытно, – продолжила Летисия, – В этой истории был кто-то еще, кого мы не знаем.
К ним подошла Марта и опустила на стол чайничек облепихового чая, капучино и эспрессо, сопровождаемый узким и длинным стаканом воды. Она и сама приземлилась к ним, пододвигая стул между Шаримой и Летисией.