Чтение онлайн

Шарима слегка усмехнулась, глядя непрошеной гостье прямо в глаза, большие и темные, подведенные углем.

Пришедшая бросила взгляд на курильницу.

– Совершенно варварский народ, – заметила она бархатистым грудным голосом, и одна из ворон согласно каркнула. – С глиняными табличками и то уважительнее обходились.

– Ой ли, – раздался голос Кати.

Пришедшая окинула ее презрительным взглядом. Кати вышла вперед, слегка отделяясь от подруг. Теперь она сняла капюшон, и ее длинные черные волосы ниспадали на плечи и спину.

– Ты нарушила законы этого места и должна его покинуть, – произнесла Кати сухо и четко. – Ты похитила чужой дом.

– И кто мне это говорит? – усмехнулась воронья женщина. – Та, у которой собственного-то дома нет? Та, которую изгнали из райских садов?

– Есть разница между быть изгнанной и уйти самой, – отвечала ей Кати спокойно. – Куда лучше уважать себя и приять такое решение. А ты кто такая, чтобы мне это говорить? Всеми позабытая, три-четыре тысячи лет в обед? Окольными путями все вьешься, обманом к себе людей живых затягиваешь, когда сама ни жить уже полноценно, ни умереть не в состоянии?

– Ты думаешь, я не знаю, кто ты такая? – зло улыбнулась женщина, и эта улыбка очень не понравилась Шариме. – Жалкая ты… несчастная… потеряла мужчину, потеряла дитя и приползла под крышу предков, где тебе никто и не рад…

Шарима посмотрела на Кати. Та была белее снега. Но холодно взирала на говорившую.

– Ты лишь мое бледное подобие, двоюродная сестра семитских народов, – продолжала пришедшая из дыма курильницы.

Туман становился все гуще, напоминая облако, в нем пахло дождем и грозой. И лодка начинала тоскливо поскрипывать.

– И что они сделали с тобой, последователи новой веры? – язвительно звучал голос мертвой богини. – Меня они почитали, боялись, восхваляли! Они приносили мне в жертву лучших животных, невинность дев и детородные органы жрецов! А тебя они превратили в жалкую изгнанницу, вынужденную искать приюта во мраке пустыни, низшее существо, от которого лишь рисуют охранные амулеты.

– Я не сестра тебе, – ответила Кати. – Тот, кто цепляется за туман прошлого, не более чем этот туман. Ты лжешь людям. Заманиваешь, искажаешь факты, извиваешься, словно змея…

– Это я лгу? – на губах женщины в зеленом появился кривой изгиб усмешки. – О, твой род и последующий за ним куда лучше преуспел в этом искусстве. Как ловко ваши жрецы заимствовали и подменяли наши обряды, вытесняя и выдворяя нас. Превращая могущество в демонизм, празднества нарекая нежеланными оргиями, служение нам подменяя служением им. Заменили ворона на голубя в истории о Потопе, а ворона, что на самом деле принес весть о земле шумерам, оставили, но очернили, отдав его роль голубке. Все ведь просто, тебе ли не знать? Возьми то, что празднуют люди, но замени божка на алтаре. А суть-то не меняется. И никогда не менялась. Люди всегда хотели – власти, богатства и бессмертия. И я давала им это. Что дали им ваши боги? – она обвела женщин тяжелым взглядом и остановила его на Роне: – И я всегда получала то, что нужно мне. Не одного, так другого. Ибо желания людей неизменны, и всегда найдутся те, кого можно прельстить.

Но Рон не слышал ее, он лишь вглядывался в ту, что приходила к нему в странных не то снах, не то видениях. Она манила и звала его. Но теперь она была по эту сторону сна. Или же он все еще был по ту?.. Однако не это сейчас являлось важным. Он должен был сделать выбор. Его путь зависел от его решения. И куда бы его ни подталкивали, принять это решение никто за него не мог. Не эта женщина. Не кто-либо другой. Только он.

Кати плотно сжала губы, готовя ответ, но Марта опередила ее.

– Что мы с этой фифой церемонимся так? – шагнула она вперед, касаясь плечом подруги. – Давно пора гнать ее грязной метлой из нашего города! Это Кати у нас слишком обходительная, а я сейчас так наподдам, что только ее перьевые комки в разные стороны полетят, и на возраст почтенный не посмотрю!

Узкие красивые губы незваной гостьи дернулись в презрительной улыбке.

– Остынь, женщина-воительница, ты лет на тысячу с рождением промахнулась. Чем ты там занимаешься? В сфере услуг? Ну вот и прислуживай. А я как-нибудь загляну в твое заведеньице кофе попить. У меня еще есть незаконченные дела в вашем городишке, – и она плавно взмахнула ресницами, снова переводя взгляд на Рона, который возвышался за остальными. Их глаза встретились.

Рон молчал, удерживая ее взгляд через сизый столб дыма, все еще тянувшегося из горшка.

– Ну, что? Пойдешь со мной, мужчина? – обратилась она к нему.

Шарима, возмущенно втянув ноздрями воздух, уже готова была ринуться на негодяйку, выцарапать глазищи ее бесстыжие, выдрать волосы ей все, да пусть кто угодно она там!

В воздухе прозвучал четкий голос Рона:

– Нет.

Женщина в облачении удушливого дыма сузила глаза.

– Не пойду я с тобой, Иштар, – теперь, наконец, несмотря на туман вокруг, туман в его голове окончательно рассеялся, и вспомнил он, как называли в древнем Аккаде и Вавилоне вечернюю звезду.

И в тот момент, когда он назвал ее имя, женщина на носу лодки слегка вздрогнула, а вороны на плечах ее раскрыли крылья, балансируя, одна неуклюже.

– Не пойдешь? – еще ниже произнесла она. – Да знаешь ли ты, что бывает с теми, кто мне отказывает?

– Я не боюсь твоих тельцов и угроз, да и обещания твои меня не прельщают. Моя грузинская бабушка говорила – пока живы – поживем, а придет время помирать, так и помирать будем. А бретонская бабушка говорила, что не умирает только тот, кто не жил.

В туманном воздухе повисла звонкая тишина. Обрывки дыма и тумана сплетались в кольца и спирали. Иштар смотрела пристально и жадно на ускользающую жертву.

Тишину прорезал голос Эрла из рубки буксира:

– Да что у вас там? Пикник с шашлыком? Мы к берегу-то идем?

– Пора тебе, – раздался голос Летисии. – Канула ты в Лету, там и оставайся. Нечего тебе делать среди живых. Мы изгоняем тебя из этого города.

Туман начал сгущаться, поднимаясь наверх и превращаясь в тяжелые клубы грозовых облаков, смерчем закручивающихся над головой древней богини. Нарастая и набирая силу, они давили и грозили обрушиться. Шарима почувствовала, как палуба заходила под ее ногами, а вокруг стал нарастать тяжелый гул. Клубы облака-тумана заворачивались подобно клубкам змей, глухо ноя и завывая. Их серое чрево натянулось и треснуло ливнем и градом на головы стоящих перед Иштар. Сквозь гул снова прорвался, но уже тише, голос Эрла:

– Штормит никак! А по прогнозам не было. Поторапливайтесь уже там! Летисия?

– Да, дорогой, – ответила ему жена, не отрывая взгляда от фигуры в смерче облака, – уже скоро.

И воздела вперед правую раскрытую ладонь, словно отталкивая что-то от себя, и сделав шаг, оказалась между Мартой и Кати, смыкаясь плечами с подругами. И те так же воздели вперед правую руку.

Летисия заговорила на латыни. Шарима не понимала слов, но частично угадывала смысл, благодаря знанию французского. Затем присоединилась Марта. Вначале Шариме показалась, что та говорит на немецком, однако слова хоть и были похожи, но совершенно непонятны, будто та читала древние скандинавские саги на языке оригинала.