Чтение онлайн

– Выдалась минутка, – Марта оглядела подруг. – Ну и что вы притихли?

Шарима налила себе чая, с удовольствием принюхиваясь к приятному аромату знакомых ягод. Отвечать на невысказанный вопрос Летисии ей сейчас не хотелось. В конце концов, разве они сами отвечали на все ее вопросы? И появление Марты было кстати. Рыжеволосая бариста сразу обратила внимание на пряжу в руках Шаримы:

– Ой, шарф-то твой поехал… – сразу пододвинулась, скрипнув ножками стула, ближе. – Давай, вот тут подцепляй, и пересчитай, сколько у тебя петель в ряду, а то криво будет… – и они углубились в шарф.

Кати потянулась за маленькой чашечкой черного кофе, покрутила ее в руке.

– Гадать будешь? – поинтересовалась Летисия.

– Нет. Это же не по-турецки, здесь нет гущи. Да и на что мне гадать? Будущее созидают наши решения. А обстоятельства их принятия мы все равно не выбираем.

– А у нас тоже кофе варят с гущей, – заметила Шарима, поднимая нос от вязания. – Моя бабушка любит переворачивать чашку и смотреть на узоры, а иногда и пасьянсы на желания раскидывает – сбудется-не сбудется! Притом она всегда ходит в церковь.

– Лично я не вижу проблем с этим, – заметила Марта. – У всех свои привычки. Главное, чтобы другим не вредили.

– У этих, как ты выразилась, привычек, весьма глубокие корни и… – снова включилась в общение Кати.

– О, не начинай… – взмолилась Марта. – Всё, у меня посетители! – и поспешно ретировалась за стойку.

– Подождите, – Шарима подняла взгляд от шарфа. – А о чем говорила эта… о жрицах? О новой вере?

Летисия и Кати тяжело переглянулись.

– О пассивно или активно агрессивной смене парадигм, – ей ответила Кати. – Любой культ или культура не возникает на пустом месте. Они перерождаются или вырастают из чего-то уже имеющегося. Как в природе, – она покосилась на Летисию. – Много говорится о происхождении, например, христианских праздников, заменивших языческие празднества годового цикла. И тогда как одни обычаи оставляли, а другие объявляли греховными. И на этой дуальности строился переход в новую веру: не все сломать, а взять знакомое, но изменить значение. Но куда меньше говорится о том, как мифы Междуречья стали предшественниками Ветхого Завета, – она вздохнула и покачала головой. – Впрочем, куда важнее, во что человек верит. Внимание и вера человека – вот что придает силу любому сказанию или обряду.

– Но это можно объяснить и со стороны образования нейронных связей в мозге, – добавила с мягкой улыбкой Летисия. – Так же, как и значение обрядов как повторяющихся действий.

– Да конечно, – Кати плавно взмахнула ресницами, переводя на подругу то ли осуждающий, то ли смеющийся взгляд.

Через некоторое время Марта вернулась к ним за столик посмотреть прогресс Шаримы с шарфом. Нанизывая петли одну за другой, Шарима вдруг замерла посреди ряда – кое-что из их беседы оказалось еще одной подвешенной петлей.

– Летисия, – подняла голову Шарима, – а это была фигура речи такая, «Хранители города»?

Женщина неопределенно повела бровями, а Кати демонстративно уткнулась в чашку с кофе. Только Марта с интересом и открыто смотрела на старшую подругу, ожидая, будет ли та объясняться.

– Да, что-то вроде этого мы здесь, – после некоторого молчания спокойно произнесла предводительница городского клуба вязальщиц. – У каждого места и города есть свои хранители. Осознанно или неосознанно, но некоторые существа и люди заботятся о вверенном им пространстве. Я уже давно на этом «посту». И видеть подходящих для этой задачи и способных женщин мне помогает вязальный клуб. Видишь ли, – она слегка откинулась на спинку диванчика и немного мечтательно произнесла: – Работа с нитью – одно из древнейших искусств человечества и по большей части женского рода. Прядение, ткачество… Недаром во многих мифологиях за судьбу отвечали три женщины, работающие с нитью. Нить судьбы. Жизнь как тканый ковер состоит из множества нитей – решений, поступков, обстоятельств, – которые туда мы вплетаем. Вязание – своего рода отголосок этой традиции. Женщины всегда проводили время за нитью – ткали, пряли, вязали… Я лишь выбрала наиболее подходящий к условиям вариант. Отвечающий эпохе. – Потом ее взгляд вернулся к собеседницам, – Марту я приметила давно. Она сама пришла ко мне, – они снова одарили друг друга понимающими взглядами – тем перемигиванием, что так смущало Шариму. – Относительно Кати я предполагала это еще до ее отъезда в университет, но после ее возвращения все стало очевидно. Она тоже пришла сама.

Кати никак не прокомментировала слов Летисии, продолжая на протяжении всего ее рассказа упорно смотреть в пустую кофейную чашку.

– Но мы предпочитаем, – продолжала Летисия, – не обсуждать эти вещи напрямую, изъясняясь иначе – возможно, ты замечала это. Все просто – каждый поймет ровно столько, сколько ему нужно на этом этапе. Нет смысла что-то объяснять тем, кто не готов.

– А остальные участницы вязального клуба, они тоже? – спросила Шарима.

– В своем роде каждая женщина – хранительница. Вопрос, насколько она соединена со своим предназначением, и каково оно. Я неспроста зову женщин на эти встречи, – это уже было пояснение для всех троих. – Но на данный момент мы втроем – хранительницы этого города.

– А как же я? – все еще сжимая спицу с накинутой петлей, выспрашивала Шарима. – Я тоже неслучайно забрела к вам?

– Полагаю, что так. Видимо, пришло время тебе, – и Летисия мягко и весело улыбнулась, – научиться вязать.

К концу их посиделок шарф был почти довязан. Мягкий и пушистый, приятного изумрудного цвета.

***

Весь день Рон занимался лодкой, стараясь за работой отвлечься от мыслей о недавних приключениях. Когда вернулась Шарима, он что-то негромко насвистывал, разложив на палубе инструменты. Горшки были сдвинуты к парнику, чтобы не мешать свободному передвижению.

– Проголодался? – Шарима перебралась через фальшборт.

– Пока не особо, фруктов перехватил пока.

Упоминание об этом заставило Шариму слегка переменить планы. Она отнесла корзинку с вязанием в каюту и отыскала на камбузе другую. Прикрыв ее неожиданное содержимое холщовой сумкой для покупок, она сообщила Рону, что собирается прогуляться в зеленную лавку, поскольку у них заканчиваются фрукты, и пообещала сварить на обед его любимый томатный суп с базиликом, который тоже ей предстояло добыть.

Путь от марины был длиннее, чем от их предыдущей стоянки, и пришлось идти через город. В этой части Шарима ориентировалась чуть хуже, но быстро сообразила и уже скоро шла по знакомым улочкам в сторону реки. У одного поворота она остановилась. Летнее кафе куда-то пропало, вместе с навесом и цветами в ящиках, и вход в улочку теперь ничего не закрывало. По ней неспешно двигалась семья с двумя детьми, все четверо глазели по сторонам, останавливаясь у ярких витрин и распахнутых навстречу посетителям дверей магазинчиков. И Шарима решилась срезать путь, ступая на улочку.

Она прошла вдоль стеклянных витрин и деревянных вывесок, специально обращая внимание на часы работы, которые у многих магазинов были до семи, а то и до девяти часов вечера. Постепенно приближаясь к заветной двери, Шарима почувствовала нарастающее волнение. Опасаться больше нечего, убеждала она себя, вчера они прогнали эту ведьму. Наконец, она двинулась вдоль стены дома, и тут… Он закончился.

Не было не то что двери и окна, сам дом завершался раньше, чем они могли бы появиться. А к нему уже прилегал следующий, с окошками, завешанными белыми занавесочками с кружевами и вышивкой и другими лавками. А книжный магазин будто вырезали из пространства и снова склеили улицу. Шарима в недоумении замерла на месте стыка двух домов.

– Вам помочь? Потерялись? – окликнул ее приятный женский голос. Шарима обернулась и увидела, что из соседней лавки, торгующей расписным фарфором, выглядывает молоденькая девушка, приветливо улыбаясь.

– А, да… Вы не подскажете, в сторону реки, туда? – и Шарима махнула в сторону продолжения улицы.

– Да, все верно.

Она уже собиралась поблагодарить и поспешить подальше от этого странного места, но все же спросила:

– А Вы не знаете… тут где-то книжная лавка была…

– Здесь? – подняла удивленно брови девушка. – Нет, не припомню такого. Моя мама здесь всю жизнь держит магазин, и, насколько я помню, на нашей улице книжных не было. Там подальше есть магазинчик с винилом. А если Вам нужен книжный, то лучше вернуться обратно на проспект, – и она кивнула светлой шевелюрой в сторону начала улочки, – там точно найдете!