Чтение онлайн

А в Саратове невесты ожили, равно, как и их мамашки. Мой социальный Щит, в лице Ларисы Адольфовны, уже устал чаи с кофеями распивать. И казалось бы – причём тут соседка, а вот так вышло. После того, как мы побывали с визитами у двух самых значимых саратовских свах, где я им сильно помог своими артефактами, за Адольфовной установилась определённая репутация. Особенно, когда она начала банчить моими артефактами молодости и эликсирами, продажу которых я отдал ей на откуп за весьма скромные комиссионные.

С тех пор спорить с ней отчего-то перестали, даже самые сварливые дамы Саратова.

С Янковской у нас полное взаимопонимание. Я знаю, что она всё знает, но так карта легла, а я на это дело подписался. Сестрёнки у меня уже поднялись на пять и семь десятых. Обе. Осталось совсем чуть-чуть, но и у меня впереди Аномалия. Как и что там выйдет – предсказать сложно. Возможно, ещё уровень возьму, а может и два.

Пока меня особо добиваются две купеческие дочки, от купцов первой гильдии, кстати, обе вполне себе, разве что одна мелкая, ростиком мне по плечо, за которыми дают солидное приданое, ну, и всякие непонятные мадемуазели, за которыми дают мало что, «но связи предлагаются».

Кстати, интересный вопрос – а Кутасова на меня серьёзно виды имеет, или играет роль? Нет, я конечно же ей благодарен за то, что она своими появлениями ограждает меня от большинства претенденток, но и особой тяги в её действиях я не наблюдаю. С моей точки зрения всё выглядит так, словно мы играем роли, чтобы взаимно избежать брачных оков. И оба прекрасно знаем, что где-то ещё есть графиня Бальмен, Настасья Александровна, которой тоже от меня чего-то нужно.

– Сёстры Янковские, – как-то раз спросила меня Кутасова, – Расскажите мне про них.

– Никак нет. Ни вам про них, ни им про вас, – отрицательно тогда помотал я головой.

– Я так и думала, – кивнула тогда девушка своим мыслям, – Спасибо за откровенность.

С артиллерией у меня пока не всё складывается так, как мне бы хотелось. Собственно, как и со штурмовым кавалерийским отрядом.

Обе задумки хороши, но их воплощение…

Пока мы занимались теорией, реальность вносила свои коррективы.

Пушки Барановского существовали, но оказались в Петербурге, и их доставка обещала затянуться на неопределённый срок из-за весенней распутицы и бюрократических проволочек. Мастер-сборщик, которого Барановский обещал прислать, также запаздывал, ссылаясь на «неоконченные дела». Мои переделанные «единороги» были грозны на бумаге, но в реальности их было всего два, а снаряды к ним, особенно «усовершенствованные», исчислялись десятками, а не сотнями.

Конный отряд и вовсе существовал лишь в виде четырёх лошадей, купленных у цыган, и трёх бывших улан, которых прислал Сорокин вместе с корнетом Марковым. Марков, несмотря на свой легкомысленный вид, оказался дельным офицером, но даже он не мог сделать из этого материала боеспособную единицу за неделю. Лошади пугались резких звуков и странных запахов (а их у нас хватало), а уланы, привыкшие к сабельным атакам в сомкнутом строю, с недоумением воспринимали идеи о борьбе с Тварями, которые могли не иметь ни флангов, ни тыла.

А Купол над Котово тем временем менялся. Сообщения с наблюдательных вышек становились всё тревожнее. Дымка по краям сгущалась, приобретая мутно-лиловый оттенок. Иногда в ней, как в грязном стекле, мелькали тени – огромные, искажённые. По ночам оттуда доносился странный гул, похожий на отдалённый рёв стада, смешанный со скрежетом камней.

Дядя, получив доступ к отчётам, только хмурился.

– Фон нарастает быстрее, чем в Булухте. Там была плавная кривая. Здесь… словно что-то подпитывает процесс изнутри. Или снаружи.

«Ферма под внешним куполом» из смелой авантюры начала превращаться в вопрос выживания. Если мы не успеем зачистить периметр до того, как Внешний Купол сформируется окончательно, нам придётся иметь дело не с полупревращённым скотом, а с чем-то гораздо более страшным и организованным.

Я собрал совет в своём кабинете: Самойлов, Ефимов, поручик Лыков, штабс-капитан Карташёв, корнет Марков.

– Ждать больше нельзя, – начал я без предисловий. – Купол вот-вот замкнётся. Наш «единорог» и два десятка «улучшенных» снарядов – это всё, что есть по артиллерии. Конный резерв – четыре всадника. Пехота – сорок человек, включая новобранцев. Мы ждём Купола и идём в разведку боем. К самому краю Зоны.

В комнате повисло тяжёлое молчание.

– Это самоубийство, барин, – хрипло сказал Карташёв, потирая культю левой руки. – Сорок человек против неизвестно чего… На Булухте целый батальон…

– На Булухте не знали, что делать, – перебил я. – Мы знаем. У нас есть артефакты. Щиты, фильтры, «маячки». И есть план. Мы не полезем в сам нарыв. Мы будем резать по краю. Как хирург – снимаем некротизированную ткань, пока гангрена не пошла дальше.

– Вашбродь, гонец! Гонец прибыл! Купол встал! – прервал меня крик от дверей.

– Всем отдыхать. Выходим завтра утром.

Перед выходом я развернул на столе карту, сделанную на основе данных Тихомирова и наших разведок.

– Вот предполагаемая линия формирования Внешнего Купола. Точно про неё пока ничего не выяснено. Здесь, у холма Чёрный Яр, она ближе всего к нашему «Форту №1». Дистанция – три версты. Мы выдвигаемся на рассвете. Ефимов с орудием и расчётом из шести человек занимает позицию здесь, на обратном скате холма. Лыков – командует артиллерией. Задача – прикрывать отход и бить по крупным скоплениям. Основная группа под моим командованием и Карташёвым продвигается цепью к самой границе мутной зоны. Марков с конными – наш резерв и глаза. Будет курсировать на флангах, предупреждать об угрозах сбоку. Каждый пехотинец – с щитом-накладкой и запасным фильтром. Взять «сигнальные ракетницы». Красная ракета – немедленный отход на артиллерийские позиции. Зелёная, раз в пятнадцать минут – всё спокойно, продвигаемся.

План был дерзок и опасен. Но сидеть и ждать, пока беда сама придёт на порог, было ещё опаснее.

В ночь перед выступлением я не спал. Проверил личное снаряжение: штуцер с нарезным стволом, заряженный специальными пулями с сердечником из аномального кварца, два револьвера, набор гранат-«оглушителей» (прототип, созданный Гришкой – при взрыве они создавали не ударную волну, а звуковой и световой шок, бесполезный против людей, но, как мы надеялись, эффективный против иномирных существ). На груди под мундиром – усиленный вариант «щитовой» пластины, соединённый с браслетом-индикатором на запястье. Он должен был вибрировать при сильном магическом воздействии и защищать.

На рассвете колонна тронулась в путь. Моросило. Сорок человек в серых брезентовых плащах поверх амуниции, два десятка подвод с припасами и орудием. Тишину нарушал лишь скрип колёс, топот копыт и сдержанные команды. На лицах людей – сосредоточенность, но не паника. Они шли на работу. Страшную, но работу.

К полудню мы достигли холма Чёрный Яр. Отсюда открывался жутковатый вид. Примерно в версте начиналась та самая «мутная зона» – полоса земли, покрытая странным, будто маслянистым туманом лилового оттенка. Сквозь него угадывались контуры брошенных домов Котово, но они казались расплывчатыми, нереальными. Воздух здесь был тих и тяжёл, пахнул озоном и чем-то кислым, как испортившееся молоко.