Чтение онлайн

Приведем еще один случай того, как общение на ярмарке помогает включить сакральное в повседневную жизнь верующих. Проходя по ярмарке, мы обратили внимание на глиняные горшочки, на вид удобные для хранения соли и специй. «Вы можете их использовать для чего угодно, – согласилась продавец, – но лучше для хранения просфор». Просфоры рекомендовалось разломить на мелкие части, чтобы хлеб быстрее высох. Поскольку в глиняном горшке хлеб дольше не портится, можно в течение нескольких дней брать по кусочку и съедать утром натощак, запивая святой водой. Мы узнали, что таким способом наша собеседница вылечила свою больную дочь. При этом подчеркивалось, что обе женщины были воцерковленными. Употребление и хранение просфор служило для них особым способом разметки времени, всей недели, от литургии до литургии. Глиняный горшок продавался и как предмет кухонной утвари, и как необходимая часть домашней религиозной практики. Как именно покупатель станет использовать горшок, он мог решить сам. Религиозное знание в этом случае преподносилось не как норма, а как возможный выбор.

Отметим в этой связи еще один эпизод, который произошел на ярмарке у лавки, где продавались крестильные рубашки. Рубашки, как объяснила продавец, «освящены и сшиты по специальному образцу. Когда покреститесь, можете использовать ее как ночную сорочку, но не каждую ночь, а только когда больны. Она исцеляет, потому что сохраняет благодать. И хранить ее следует отдельно». В данном примере мы снова наблюдаем слияние сакрального с повседневным. Здесь также присутствует момент рекламы, основанный на характерном для повседневных способов выражения веры чувственном восприятии святого, на желании унести его в виде какой-либо вещи домой, сделать по-настоящему своим.

Эта характерная склонность к сакрализации самых, казалось бы, бытовых, обычных предметов и есть та самая «зачарованность священным бытом», которую отмечал В.Н. Топоров. Но здесь необходимо уточнить, что акцент в наших примерах ставится не столько на чудесных свойствах самих вещей, сколько на возможности через вещь прикоснуться к миру иному, живо и личностно почувствовать божественное. Хорошо об этом сказал один из наших собеседников на ярмарке:

Богатый материал для иллюстрации вышесказанного дает лавка Серафимо-Дивеевского монастыря, в которой предлагаются самые разные вещественные свидетельства божественного присутствия в мире: водичка и землица из Дивеевской канавки, сухарики, подсушенные в горшочке батюшки Серафима, камешки с изображением лика святого, специально сшитые варежки, платочки и шапочки, освященные на его раке и обладающие целительными свойствами. Считается, например, что дивеевские сухарики особенно хороши против уныния. Варежки и платочки сопровождаются историями о чудесных выздоровлениях, о случаях мироточения и благоухания, и истории эти охотно рассказываются на ярмарке. Такая популярность дополнительно свидетельствует о склонности многих современных верующих к пансакральной религиозности: к стремлению привести любую вещь повседневной жизни в соприкосновение со святыней и таким способом приблизить святое к повседневному и возвысить повседневное до святого.

Хотелось бы также отметить интерес современного российского общества к своему прошлому и народным традициям, который, по сути, не является проявлением собственно религиозного мышления, но тесно с ним связан. Согласно социологическим опросам, 16 % российских православных считают, что главным в их обращении к вере было желание приобщиться к традициям своей культуры, и 13 % указывают на влияние социальной среды, друзей и знакомых20. Неудивительно поэтому, что в контексте православных ярмарок традиционное и народное становится религиозно заряженным. Аргументация «так было раньше», «так было на Руси испокон веков» приобретает весомый авторитет. Элементы народного костюма переходят в «православный стиль одежды», элементы народной кухни, ее простота, натуральность считаются атрибутами «православной кухни» и «православного огорода». Некоторые избранные фильмы советской эпохи, особенно мелодрамы, включаются в число фильмов, рекомендуемых для просмотра в православной семье. Мягкие же игрушки – персонажи русских народных сказок (кроме гоголевского «хвостатого», конечно) считаются вполне подходящими для воспитания православной детворы. Неудивительно, что они представлены на ярмарке в богатом ассортименте. А вот позволять детям играть пластиковыми куклами Barbie и героями Disney Land не рекомендуется. Образ царской семьи понимается как идеал православной семьи, портреты царицы и дочерей в светлых одеждах видятся как воплощение женской красоты в ее православном понимании. Вещи и продукты, изготовленные вручную, ассоциируются с чем-то вечным и своим, а потому православным. Понятие «православный образ жизни», таким образом, все больше входит в обиход российской жизни и в каталоге товаров московских рождественских ярмарок выделяется в отдельную рубрику.

Знаменательно, что товары, которые противоречат православной вере (например, обереги), могут быть вписаны (до некоторой степени) во внехрамовое выражение православной веры, как символ народного, домашнего и традиционного, а потому терпимого с православной точки зрения. Так, например, некоторые обереги сопровождаются на ярмарках записками-инструкциями, подобно приведенной ниже:

Ссылка на православные праздники в цитируемой инструкции, по-видимому, выполняет роль адаптации оберегов к православной среде. Хотя, подчеркнем, адаптации не совсем удачной, поскольку вера в обереги выходит за рамки любой интерпретации православия. Приведенный пример скорее иллюстрирует терпеливое отношение православных верующих к отклонениям от православия в ярмарочном контексте. Примечательно, что на одной из последних ярмарок «Православная Русь» обереги уже не продавались. Их место заняли фигурки согбенных старцев-монахов разных размеров, вырезанных из дерева и раскрашенных в строгие черно-белые краски. Примечательно также, что в секции детских игрушек из всего богатства народных дохристианских персонажей выбираются (и допускаются) только добрые, забавные существа, описанные в детских сказках, страшные же образы домовых и леших остаются за пределами ярмарки.

В целом православные ярмарки представляют собой очень живую церковно ориентированную среду вне храма, тесно соприкасающуюся с торговлей, народным творчеством, фермерством и домашним хозяйством, а также со сферами питания, досуга и медицины. С одной стороны, ярмарки – это образец миссионерской активности церкви, попытка церкви возродить православную соборность, то есть активное, деятельное, практически полезное общение людей воцерковленных с теми, кто еще только ищет свой путь к вере. С другой стороны, ярмарки отражают интуитивную религиозность населения, возрожденное ощущение «пансакральности» или современную форму «очарованности священным бытом». Это выброс сакрального на поверхность современного секуляризированного мира, явление харизматическое, выходящее за пределы институциональных рамок. Православие на ярмарке можно представить как вектор, который, соприкасаясь с широкими сферами культурного, национального и бытового, расщепляется на множество религиозных практик, спонтанных, кратковременных включений присутствующих в общий религиозный контекст. Тем не менее разнообразные местные выражения православной веры не теряют на ярмарках ориентации на церковь и свободно сосуществуют с общецерковными нормами. Ярко выраженная склонность верующих к пансакральному восприятию мира как бы смягчается в присутствии монашествующих и священников и возвращается в церковные рамки благодаря общей атмосфере церковного праздника, соборного делания и общения.

Согласно всероссийскому опросу, проведенному в мае 2003 года Институтом маркетинга GfK-Fessel, из общего числа респондентов (2200 человек) православными назвали себя 78 %. Из них мы выбрали две почти равные по численности группы для сравнения: группувоцерковленных православных, состоящую из тех респондентов, которые с уверенностью утверждают о своей вере в Бога и посещают богослужения часто или регулярно (212 человек), и группу «слабоверующих» православных (они не верят в Бога или верят «слабо», а также никогда не посещают богослужения или посещают редко, 224 человека). Получены следующие данные о социальной активности групп верующих (во всех случаях респонденты могли давать несколько вариантов ответов):

Таблица 1.

«Нравится ли вам…?»(% от числа опрошенных по группам)

Таблица 2.

«Участвуете ли вы…?»(% от числа опрошенных по группам)

Таблица 3.

«Что было главным в Вашем обращении к вере?» (% от числа опрошенных по группам)

1 Топоров В.Н. Святость и святые в русской духовной культуре. М.: Гнозис, 1995. Т. 1. См. также: Забияко А.П. Категории святости. Сравнительное исследование лингворелигиозных традиций. М.: МГУ; Московский учебник, 1998. С. 115–156.

2 Топоров В.Н. Указ. соч. С. и.

3 Здесь уместно сослаться на известный труд А.И. Ильина «Аксиомы религиозного опыта» (М.: Грааль, 2001. С. 3–28, 90-123), в котором философ рассуждает об искании света и приобщении к свету как феноменах подлинной религиозности.