Чтение онлайн

Пожалуй, наиболее интересным персонажем в Лефке, помимо самого шейха, был Сейфуддин, шотландец, принявший ислам. Он жил уединенно, в отдельном домике и фактически превратился из простого мюрида в самостоятельного дервиша, находящегося под духовным покровительством шейха. Некоторые особенности поведения Сейфуддина напомнили мне традицию «юродивых» в русском православии. С этим человеком мне несколько раз довелось обстоятельно поговорить.

По его мнению, в Британии религиозная вера сильно ослабла, и неверию там продолжают противостоять только ислам и католичество. Сейфуддин явно превосходил большинство мюридов по своему интеллектуальному уровню и, вероятно, ощущал свое отчуждение от многих из них.

Все дни моего пребывания в Лефке я чувствовал внимание и заботу шейха. Он неоднократно встречался и беседовал со мной, беспокоился, если я куда-либо отлучался из дарги. Среди мюридов шейха чувствовалось сильное желание чуда: они хотели, чтобы «русский профессор» (как они меня называли) принял ислам. Давление в этом смысле постепенно нарастало и достигло своего максимума к концу срока моего пребывания в Лефке. Снял напряжение сам шейх Мухаммед Назим, который объяснил мюридам во время нашей общей беседы, что у «Михаила другая задача, которая состоит в том, чтобы искать истину»7.

К сожалению, ни сам шейх, ни его ближайшие помощники не подсказали мне, как связаться с мюридами шейха в Дагестане. Было похоже, что контакты с дагестанцами были прерваны. И тем не менее моя поездка на Северный Кипр была полезной, так как я узнал много нового о самом шейхе и его вирде, пожил в его общине и познакомился с мюридами из разных стран. Интересно, что в тот вечер, когда я уезжал, в даргу прибыло несколько мюридов шейха из Аргентины. Главная особенность шейха состоит в практическом, а не теоретическом познании ислама. Именно так он и учит своих мюридов, прежде всего на основе собственного духовного опыта, призывая мюридов к серьезному подходу к молитве.

Итак, загадка оставалась: прямого выхода на вирд шейха Мухаммеда Назима в Дагестане у меня по-прежнему не было. И вот, оказавшись проездом в Каире во второй половине декабря 1998 года, я случайно встретился с лакским студентом мусульманского университета Аль-Азхара Абсаром-хаджи, который, как выяснилось, помогал шейху Мухаммеду Назиму во время его дагестанской поездки. Абсар-хаджи рассказал мне, как я могу найти в Махачкале северокавказского халифу шейха Абдульвахида Абдуллаева.

В июне 1999 года я приехал в Махачкалу и вскоре разыскал там Абдульвахида. В то время в Дагестане было неспокойно: на дагестано-чеченской границе постоянно происходили стычки с «ваххабитами»8, похищения людей стали обычным явлением. Надиршах Хачилаев, приглашавший шейха Мухаммеда Назима в Дагестан, находился в тот момент в федеральном розыске и проживал в Чечне.

Интересно было выяснить, как в этой непростой ситуации распространялся вирд шейха Мухаммеда Назима и какой линии придерживался его ма’зун Абдульвахид. Специфика функционирования вирда в Дагестане состояла в том, что он развивался вполне автономно, не имея регулярной связи с шейхом, и находился под постоянным давлением со стороны господствующего в республике вирда Саида-эфенди Чиркеевского и его многочисленных мюридов. Все это создавало определенные трудности для распространения вирда шейха Мухаммеда Назима, и тем не менее, благодаря умелым действиям халифы Абдульвахида, количество мюридов шейха постепенно возрастало.

Важным достоинством вирда шейха Мухаммеда Назима является то, что в его силъсилю (цепь передачи духовных полномочий) входят виднейшие суфийские учителя Дагестана: Мухаммед Ярагский, Джамалуддин Казикумухский, Абу Ахмад (Абдурахман) Согратлинский. Далее линия передачи духовных полномочий переходит к Абу Мухаммаду аль-Мадани, от него – к шейху Шарафуддину Дагестанскому и от последнего – к Абдаллаху Дагестани, непосредственному учителю шейха Мухаммеда Назима9. Шейхи Абу Мухаммад аль-Мадани, Шарафуддин и Абдаллах, бывший тогда еще ребенком, в конце XIX века вынуждены были переехать в Османскую империю из-за притеснений со стороны царской власти.

В 1920-х годах шейху Шарафуддину еще удавалось поддерживать нерегулярные контакты с дагестанцами. Он передал изну (иджаза) Мак-кашарифу из Иргали (сел. Куппа) и Талхату из Хаджалмахи (он провел 20 лет в тюрьме и 5 лет в ссылке и скончался в 1970 году), которые, в свою очередь, передали изну Мухаммеду бен Ахмеду из Хабщи, деду Абдульвахида. Мухаммед из Хабщи передал изну кумыку Мухажиру из Доргели и своему внуку Абдульвахиду10. Оба они, Мухажир и Абдульвахид, являются сегодня ма’зунами шейха Мухаммеда Назима. Таким образом, классическая линия дагестанских шейхов, с одной стороны, проходит через шейха Шарафуддина и его ма’зунов, а с другой – вторично, уже в наши дни возвращается в Дагестан через шейха Мухаммеда Назима.

Надо сказать, что ни Саид-эфенди Чиркеевский, ни покойный Тажуддин из Ашали не имеют, в отличие от вирда Мухаммеда Назима, в качестве своих предшественников классических учителей дагестанского суфизма, их сильсиля приходит в Дагестан лишь в конце XIX века11.

Тем не менее, как уже говорилось, Духовное управление мусульман Дагестана, представляющее официальный ислам, монополизировано именно мюридами Саида-эфенди Чиркеевского, так что можно сказать, что религиозная жизнь мусульман Дагестана сегодня далеко не свободна. Во избежание конфликтов с господствующим вир дом, Абдульвахид из Хабщи не стремится афишировать свою деятельность. Все контакты, говорит он, строятся на доверии и идут «от сердца к сердцу». В обыденном сознании европейцев ислам, как правило, ассоциируется с насилием, исламским экстремизмом и «священной войной» с неверными. События последних лет в мире, казалось бы, подтверждают эту точку зрения. Однако на самом деле ислам – это прежде всего религия мира: арабский корень слова «ислам» – слм – восходит к слову салам, означающему на арабском языке «мир, безопасность, благополучие» (ср. древнееврейское шалом). Распространяя миролюбивый накшбандийский тарикат, Абдульвахид не критикует своих религиозных оппонентов, а старается выявить позитивный смысл суфийского пути. Он постоянно подчеркивает духовное значение тариката. В качестве примера он приводит высказывание устаза кадирийского тариката Кунта-хаджи: «Если вы не будете любить других шейхов как меня, я не буду любить вас». Кунта-хаджи любил повторять: «Я держу мюридов на своих плечах». Кроме того, по мнению Абдульвахида, ислам и христианство не противоречат друг другу. Обе религии учат вере в Единого Бога, а следовательно – добру, терпимости, миру. Они учат, как правильно строить жизнь на земле (в семье и обществе, в отношениях с Богом)12.

Халифа Абдульвахид – прекрасный рассказчик с большим чувством юмора. Он знает множество историй, которыми готов в любую минуту подкрепить свою точку зрения. Мусульманским наукам Абдульвахид учился у своего деда, шейха Мухаммеда бен Ахмеда из Хабщи. У него есть небольшой, но постоянно расширяющийся преданный круг мюридов (по моей оценке, на лето 2000 года их было примерно 70–80 человек). Они принадлежат к разным национальностям Дагестана, это – аварцы, лакцы, даргинцы, кумыки. По роду своей деятельности они преимущественно занимаются торговлей или частным предпринимательством, работают в автосервисе. Они, как правило, не имеют высшего образования.

За последние годы Абдульвахид зарекомендовал себя весьма успешной «свахой», умело подбирая молодые пары. Известия об этих его способностях достигли даже Южного Дагестана, чему я сам был свидетелем во время нашей совместной поездки летом 2000 года к табасаранскому шейху Сиражуддину.

Вместе с Абдульвахидом я побывал в некоторых селах Нагорного Дагестана, где принимал участие в маулидах (благодарственных молебнах). Вместе с халифой и группой его мюридов мы посетили в селе Казанище мавзолей видного накшбандийского шейха Абу Ахмеда (Абдурахмана) ас-Сугури (Согратлинского), одного из предшественников шейха Мухаммеда Назима по сильсиле и отца четвертого дагестанского имама, возглавившего восстание 1877 года13. На территории мавзолея находится усыпальница самого шейха. Рядом с ним похоронена его дочь Мириам. В мавзолее Абдурахмана ас-Сугури Абдульвахид вместе с мюридами помолился и попросил баракат (благословение) для моей исследовательской работы. Когда мы отъезжали от мавзолея, пошел моросящий дождь. Абдульвахид сказал, что Аллах посылает нам знак и дает баракат.

Хотя Абдульвахид является северокавказским халифой шейха Мухаммеда Назима, фактически он действует только в Дагестане. По его данным, отдельные мюриды шейха есть в Чечне и Карачае, но в целом по разным причинам деятельность вир да оказалась там замороженной. В самом Дагестане становление структуры вирда протекает замедленно из-за боязни религиозной свободы как правящим в Дагестане режимом, так и Духовным управлением мусульман в республике. Тем не менее определенная доля плюрализма в дагестанском исламе все же существует, что дает возможность развиваться альтернативным течениям суфизма.