Чтение онлайн

Суфийские шейхи играют в этом религиозном возрождении ключевую роль.

Сегодня самый влиятельный шейх Дагестана – аварец Саид-эфенди Чиркеевский. Он учит по трем тарикатам: накшбандия, шазилия и джазулия. До того как стать шейхом, он был простым чабаном. Его мюриды (последователи) не только контролируют Духовное управление мусульман Дагестана, играющее важную политическую роль, но и тесно связаны с дагестанскими государственными структурами; под их контролем в значительной мере находятся мусульманские радио-и телепередачи, мусульманская периодика. Среди последователей Саида-эфенди есть представители различных национальностей, но заметно преобладают аварцы. Муфтий Дагестана аварец Ахмад-хаджи Абдуллаев, разумеется, также мюрид Саида-эфенди.

Среди других видных дагестанских шейхов отметим кумыка Мухаммеда-Амина Параульского, скончавшегося в июне 1999 года и оставившего в качестве преемника шейха Мухаммеда-Мухтара, проживающего в поселке Кяхулай в окрестностях Махачкалы. Мухаммед-Амин и Мухаммед-Мухтар – адепты накшбандийского тариката.

Необходимо также сказать о шейхе Тажуддине Хасавюртовском (родом из андийского селения Ашали). Тажуддин пользовался большим авторитетом прежде всего среди андоцезских народностей и вел проповедь трех тарикатов: накшбандия, шазилия и джазулия. 31 июля 2000 года я ездил к шейху вместе с его сыном Ибрагимом Тажуддиновым. Шейх принял нас хорошо, хотя и был очень болен. Он плохо слышал и был слеп. Мои вопросы на ухо шейху повторял его сын по-андийски. Шейх сделал мне дуа (молитву), держа мои руки в своих. Руки у него, несмотря на возраст, были сильные и горячие. Шейх буквально зарядил меня энергией.

Со своими мюридами шейх работал индивидуально. Во время молитвенного общения шейх и мюриды упирались коленями друг в друга. Тажуддин отрицал коллективную молитву-зитср и настаивал на индивидуальном тихом зикре. Его последователи в основном живут в Цумадинском, Ботлихском, Ахвахском и Хасвюртовском районах. После кончины шейха Тажуддина 10 сентября 2001 года его преемником стал шейх Мухаммед, даргинец из села Новый Костек (Хасавюртовский район)4.

Самым известным шейхом Южного Дагестана является Сиражуддин Табасаранский. Он получил изну в 1989 году от накшбандийского шейха Абдуллы, прожившего 115 лет и похороненного в Дербенте в конце 1990-х годов. 12–13 августа 2000 года я был гостем шейха Сиражуддина в его родном селении Хурик. 12 августа в доме Сиражуддина состоялся большой зикр, во время которого громким речитативом повторялось: «Ля илляха илля-л-Лла» («Нет бога, кроме Бога»). В каком-то смысле зикр напоминает встречающиеся в новых религиозных движениях техники: rebirthing (новое рождение) и крию (индийское дыхательное упражнение и одновременно своеобразную медитацию), – и отчасти хлыстовское радение, судя по имеющимся описаниям. Сиражуддин организовал сеть медресе по всему Табасарану и стал настоящим духовным лидером этого края. Он также основал Исламский университет Южного Дагестана, находящийся в Дербенте.

Есть в Дагестане и мюриды накшбандийского шейха Мухаммеда Назима Киприотского, проживающего в Лефке на Северном Кипре, ученика шейха аварского происхождения Абдаллаха Дагестани, большую часть жизни проведшего в Сирии. Именно вирду (направлению) этого шейха и будет в основном посвящена настоящая статья.

Вирд шейха Мухаммеда Назима Киприотского в Дагестане проникает (или, можно сказать, возвращается) в республику летом 1997 года во время визита шейха Мухаммеда Назима в Дагестан и Чечню, и с тех пор количество мюридов шейха там постоянно возрастает5.

В июле 1997 года по приглашению Надиршаха Хачилаева, в то время председателя Союза мусульман России и депутата Госдумы (он был убит в Махачкале и августа 2003 года), шейх Мухаммед Назим прилетел в Махачкалу. Официальным поводом для его визита стало участие в праздновании Дня рождения Пророка. Ажиотаж вокруг его визита был очень большим. В одной из публикаций в дагестанской прессе шейх назывался «одним из девяти достигших высот познания ислама»6. Центральная соборная мечеть Махачкалы была битком набита верующими, когда там молился и проповедовал шейх Мухаммед Назим. Затем он посетил Каспийск и ряд дагестанских селений, а также Чечню. В качестве своего халифы (заместителя) на Северном Кавказе он назначил шейха Абдульвахида (Абдуллаева) из Хабщи, аварца, хорошо владеющего и кумыкским языком. Церемония посвящения в халифу была записана на видеокассету. Другими ма’зунами, т. е. теми, кто получил разрешение на распространение вирда шейха Мухаммеда, стали сельские кади: Доргели шейх Мухажир, кумык по национальности, и председатель колхоза в лакском селении Щара шейх Исмаил Бургуев. Визит киприотского шейха заложил определенные основы для распространения его вирда в Дагестане. Этому способствовали и глубокие суфийские традиции дагестанцев, а также их искреннее стремление вернуться к истокам суфизма.

Через год, осенью 1998-го, я приступил к полевым исследованиям вирда шейха Мухаммеда Назима в Дагестане по программе Совета по социальным и экономическим исследованиям Великобритании, в рамках которой предполагалось изучать особенности распространения этого вирда в разных регионах и странах. Со времени визита шейха в Дагестан прошло чуть больше года. В штаб-квартире в Лондоне не было никакой информации о его дагестанских ма’зунах и мюридах: секретарь шейха шведка Зара Квенсел ничего определенного мне не могла сообщить и посоветовала мне, прежде чем начинать работу в Дагестане, съездить к самому шейху в Лефке на Северный Кипр, пожить какое-то время в его общине и попросить благословения для моих изысканий.

Вечером 27 ноября 1998 года я прибыл в Лефке, где поселился в дарге шейха, служившей одновременно мечетью и общежитием для мюридов. Дарга располагалась рядом с домом шейха на его земельном участке. В самой дарге и по соседству в Лефке проживала группа мюридов шейха, примерно 50 человек. Больше половины из них составляли мюриды из Турции, остальные были из разных стран: Германии (немцы и турки), Англии (англичане и пакистанцы), Франции (преимущественно выходцы из стран Магриба), Австрии и Египта.

28 ноября утром мне удалось познакомиться с шейхом Мухаммедом Назимом. При первой встрече он спросил, голоден ли я, и отправил подкрепляться на кухню. Мы побеседовали с ним, как и в дальнейшем, по-английски.

В течение дня шейх регулярно выходил из дома и общался с мюридами. В то время ему было 76 лет (шейх родился в Ларнаке на Кипре 23 апреля 1922 года). Это был человек полный, небольшого роста, голубоглазый, с правильными, скорее европейскими чертами лица, обрамленного внушительной бородой, с чалмой на голове.

Личный переводчик шейха Каннан, турок, проживающий в Англии, попросил за меня у шейха о личной аудиенции. Шейх согласился со мной побеседовать. Во время нашей первой встречи он говорил о значении и единстве трех мировых религий. По его словам, иудаизм уклонился в материализм, а христианство страдает спиритуализмом (чересчур увлекается духовным, забывая о материальном мире). Один лишь ислам внимателен и к духовному, и к материальному, не пренебрегая ни тем, ни другим. Путь ислама – путь золотой середины.

Шейх далее отмечал, что в России в течение долгих десятилетий господствовал коммунизм. Его можно сравнить со снежным покровом в течение долгой зимы. Но под снегом духовная жизнь не замерзла, и, когда снег растаял, началось религиозное возрождение, в частности в Дагестане.

В половине восьмого вечером шейх и его мюриды собирались в дарге. Сначала они все вместе молились, произнося про себя: «Ля ил-ляха илля-л-Лла», используя гигантские четки, которые растягивались вдоль сидящих у стен основной залы дарги мюридов, перебиравших четки в молчании. Затем шейх произносил поучение (сохбат) на турецком языке, которое тут же переводилось на английский. Для женщин-мюридок по соседству с основной залой была расположена отдельная комната, в которую открывалось окно, задернутое темно-зеленой занавеской.

Примерно около половины десятого шейх заканчивал свое поучение и после нескольких заключительных молитв покидал даргу. Он возвращался в свой дом через центральный вход с улицы, и начиналась трогательная процедура расставания с шейхом до следующего дня: мюриды и мюридки подходили к нему за благословением или с какими-то просьбами. Вечерние проводы затягивались, шейх садился на стул у входной двери и беседовал со своими последователями.

В общине шейха я в основном общался по-английски и частично по-французски, но однажды ко мне подошел мюрид, для которого русский был родным языком. Его мусульманским именем было Абу-Меджид. В конце 1970-х годов вместе со своими родителями он уехал из Донецка в Канаду, где в 1992 году принял ислам, увлекшись учением шейха Мухаммеда Назима. Позднее Абу-Меджид женился на тунисской арабке и стал одним из ближайших мюридов шейха.