Чтение онлайн

Как и Луи, сжимаю руки в кулаки, чтобы никто не заметил, как я дрожу, будто у меня озноб.

— Харпер Маверик. — твердо молвит Форд. Подняв голову, замечаю Аарон Селестайн, она торжествующе усмехается. Шествую по живому коридору, под прицелом внимательных блестящих глаз, ощутимо сверлящих спину. Двери клетки открыты.

— Хонор Трикс. — оповещает Форд.

Пауки ликуют — они ясно понимают, что Хонор меня одной левой сшибет. И на первой секунде.

С тяжким предчувствием шагаю на первую ступеньку, вторую и вхожу в сетчатую установку. Позади щелкает дверной замок, а напротив, появляется мрачная плечистая глыба Трикс — нас разделяют всего лишь четыре метра. Хонор фыркает ругательствами. Он злой, как бугай, и дает волю чувствам. А я мысленно прощаюсь с жизнью.

Оглядываю Трикса, ища слабые места. Замечательно, что утром я ударила его вилкой. Хоть рана заклеена пластырем, но шея — его больное место.

— Не дать себя ударить. — бубню себе под нос. — Не падать.

Удар барабана. Толпа орет. Множество рук цепляется за пустые ромбы прочной сетки и будто пытаются ее разорвать. Ноги у меня обмякают и трясутся, как желе.

— Врежь ей! — кричит кто-то.

Трикс, как послушный собачка, исполняет то ли приказ, то ли ужасную просьбу, подбегает, замахивается и… я отступаю. Он снова бежит ко мне, я снова ухожу. Не знаю, как мне это удается, ведь из-за слепящего кромешного страха земли под ногами не чувствую.

— Давай, выруби ее!

Так длится минуту: Хонор наступает, а я убегаю. Из-за чего его произвольному гневу, как бескрайнему океану, нет придела.

Улавливаю знакомый голос, связывающий невидимой нитью воспоминаний прошлое и нынешнее, он выделяется приглушенностью на фоне отдаленного гулкого рева буйного, невменяемого скопища:

— Держись! Не сдавайся, Харпер!

Остановившись и, не понимая, почудилось мне или нет, прислушиваюсь:

— Касс? — спрашиваю я. Это голос Касс! Его ни с каким другим не спутаю.

Сквозь сетку в толпе вижу ее: крупные завитки светлых волосы сияют, как диаманты, и подпрыгиваю вверх-вниз, широкая завораживающая улыбка приковывает внимание, белоснежная одежда ослепляет; Касс, словно плывет, как белый бумажный кораблик по воде. Нет сомнения, это она.

Трикс незаметно подкрадывается и огревает меня в нос, в щеку. Еще, еще, еще и еще… Падаю на четвереньки и, получив удар в живот, как ядро, отлетаю к стенке. Растягиваюсь на полу так же, как растекается клякса на пергаменте. Из ноздрей журчит кровь, а во рту появляется ее металлический привкус.

Вставай! — приказываю себе мысленно, хоть сил у меня практически нет, будто они исчезли так же быстро, как испаряется вода в нещадную жару.

Трикс приближается. Едва поднимаюсь и снова схватываю тычок в поддых. Дыхание спирает, и я скручиваюсь от сжимающей и выкручивающей боли, а Хонор насмехается, упиваясь скоропостижной победой. Размыто вижу, будто через скотому, как он ходит вокруг да около, победоносно вскинув руки и требуя пущей бури хвалебных аплодисментов.

С трудом встаю. Касаюсь щеки — на пальцах остается кровь. Вот так вот, стираю ее рукавом. Наверно Трикс превратил в кровавое кашицу левую сторону моего лица, ведь щека онемела и обильно кровоточит. Хонор оборачивается — и его самодовольная морда уродуется. Воздух рассекает его кулачище, но я вовремя уворачиваюсь и отхожу. Мне кажется, что еще одно резкое движение — и я или потеряю сознание, или упаду замертво.

Кто-то в толпе орет:

— Добей ее!

— Слышишь? — жутко скалит острые зубы Трикс. — Они жаждут твоей смерти. Я тоже.

Нужно что-то предпринять, потому что так долго продолжаться не может, и я двигаюсь медленнее, чем в начале. Смотрю вверх, свет от подвешенной круглой лампы, зажженной специально для боев, падает через сетку на мое лицо — я жмурюсь. И как я раньше не подумала об этом! Подпрыгнув, цепляюсь за остроконечный свод, и разок мощно луплю Трикса в шею. Думаю, ему больно, ибо, поморщившись, как стянувшаяся гусеница, он касается отнюдь не смертельной, но глубокой раны.

Стаю на ноги и снова под затуманенный взор попадает Касс. Она спокойна и стоит по ту сторону дырявой стенки, не сводя с меня глаз.

— Касс! — Я окликаю ее. Трикс бьет меня вытянутой здоровенной ходулей, и я отлетаю, как перышко сдутое ветром. Падаю ничком, немного проскользив. Услышав скрип, издаваемый несмазанной дверцей, приподнимаю голову и замечаю Фрэнка. В этот же миг в сознании тупым эхом шмыгает мысль, что вот-вот все закончится, он выстрелит в меня, и я больше никогда не увижу Люка. Мы должны были больше времени провести вместе. Мы должны были до конца прожитой совместно жизни любить друг друга. Но всегда что-то идет не так, верно? Люди теряются, а их влюбленные сердца, перестают биться задолго до того, как к ним нагрянет спасение.

Живот неприятно выкручивает, но я поднимаюсь. Трикс с ноги лупит меня по лицу с еще большей силой. Из носа точно ручьем струит кровь, заливая пол.

Хонор отходит, открывая Фрэнку путь к месту, где я распласталась. Тот останавливается напротив, поднимает пистолет и…

— Нет! — выдаю я, едва слышно. Я смертельно измотана, но странным образом сев на корточки, повторяю: — Нет! Бой не окончен.

С лица Фрэнка пропадает ликующее выражение. Он колеблется в решении, но все же опускает оружие и возвращается к дверке.

Подвожусь. Селестайн ошибается: боль не подчиняет человека и человек не побеждает свои страхи, просто иногда настает момент, когда нужно выбрать сдаться и умереть или перебороть себя и выиграть награду значительно ценнее.

Больше нельзя отвлекаться! Касс я найду позже, а сейчас надо разобраться с Триксом, потому что он мне зверски надоел. Повторяю трюк с прыжком. Похоже, что сопернику больно. Трикс сгибается, держась за перемотанную рану. Ударяю его в живот. Но, кажется, что Хонор ничего не почувствовал. Еще бы, такие мышцы! Снова бухаю в лицо. Во мне закипает гнев, и я ударяю несколько раз подряд. Противник опускается на колени. Возможно, именно злость Аарон Селестайн спутала со свободой и бесстрашием. Но мне плевать, я хочу уничтожить Трикса.

Нет такого противника, которого невозможно победить. Разве, что себя самого, потому что переступить через себя — труднее всего.

Хватаю его за волосы и с колена охаживою в приплюснутый нос, затем — с размаха ногой. Уставший соперник, из которого, похоже, выжимаются последние соки, еще оседает, как втрамбованное зерно. В сидящем положении он наибольше уязвим. Свирепо, как мяч, колошмачу его перекошенную физиономию — Хонор валится, как бревно, а я, склонившись над ним, рассматриваю кровавое месиво, образовавшее там, где должно быть его тупорылое лицо. Меня отталкивает Фрэнк. Секунду-вторую смотрит на Трикса, будто никак не может налюбоваться, — тот совсем не подает признаков жизни — и стреляет. Глаза Трикса застывают в пустоте.

По всем видимостям, я здорово и ошибочно недооценила себя. И сил, как оказалось, у меня куда больше, чем могла вообразить.

Фрэнк, скорежив кислую мину, поднимает мою окровавленную руку, как бы утверждая отвоеванную через не могу победу над Хонором. Возбужденные зрители отрадно бузят, хотя некоторые приказывали меня убить.

Шаг к двери — и перед глазами все плывет, теряя ясные очертания. Льющееся многоголосие кажется изжеванным и далеким, лица и вскинутые, мелькающие пятерни видятся растертыми тенями и пятнами. Ступаю еще — и, похоже, что я отключаюсь, но кто-то успевает меня подхватить.