Чтение онлайн

Оборачиваюсь. У девушки, которая держится за правую ногу, и, чтобы продвинуться дальше, переставляет ее руками, заплаканное лицо.

— Помоги мне, пожалуйста. — плачет Четыре. — Пожалуйста!

Кипящая смоль растекается, утолщающимся слоем устилая поверхность. И эта же черная жидкость подтекает к ногам Эббигейл.

Я достоверно знаю, как помочь Эббигейл. Но у меня закрадываются предательские сомнения, смогу ли я это сделать. Скорее всего, у Четыре перелом ноги, а у меня ушибленная рука и я не могу ею даже подсобить. Мы не сможем уйти далеко. Но я должна сделать хоть что-то, а не стоять, как прикопанная! Ибо я единственная осталась позади. Почему я все еще не бегу к Четыре? Мне ничего не мешает, но мне проблематично сдвинуться с места — ноги, будто не слушаются. Со мной определенно что-то не так… Ступни Эббигейл скрываются в обжигающей субстанции — Четыре с неимоверными усилиями ступает вперед, чтобы приблизиться ко мне.

— Пожалуйста… Пожалуйста, Харпер, помоги! Умоляю тебя! Помоги! — в безнадежности рыдает девушка.

Ее крики меня опустошают. Впервые слышу, чтобы кто-то настолько яростно кричал.

Мчусь к Эббигейл. Нас разделяют примерно десять метров, но уже поздно, я слишком долго колебалась. Смоль подбирается ко мне, окружает костер слева и воспламеняется. Огонь распространяется по всей черной поверхности и поднимается по одежде Четыре. Эббигейл застряла в безысходности, в ловушке, из которой, к сожалению, невозможно сбежать. Она, как островок в просторном море, окружена зловонной жижей и к попавшей в смертельный капкан девушке не подступить.

— Нет!!! — Яростно крича, Эббигейл пытается потушить загоревшуюся на себе одежду. — НЕТ!!!

С горечью понимаю весь ужас сложившейся ситуации. Что же я наделала?! Через меня в страшных муках погибает добрейший человек, проявивший ко мне каплю внимания. Не могу больше ее слушать, сердце от щемящей боли разрывается. Четыре не спасти. — убеждаю я себя, подавляя упреки пробудившейся совести. Но это по моей вине ее больше никогда не увидят сестренки и родители, и она никогда не познает простого человеческого счастья, заключающего в житейских мелочах. Если бы я не раздумывала, а просто бросилась к ней — мы хотя бы попытались выкрутиться из развившейся западни.

Не смотря на острые колики в поврежденной руке, закрываю уши и шагаю к центру долины. Притормаживаю и снова двигаюсь, а через, приблизительно, метров десять оборачиваюсь и вижу: обгорелое тело Эббигейл подламывается и утопает в пылающей жиже. Я не сдерживаю слез.

Как я могла бросить Четыре? Бедная Эббигейл… Она не должна была закончить свою жизнь здесь и именно так. Для смерти есть время и место, но оно не здесь. Нет. Это самое ужасное место из всех. Дома Эббигейл ждет родня, по которым она скучала, и хотела, как можно раньше к ним вернуться. Но я предала ее, не вытащила ее из опасности.

Никогда прежде я не бросила бы человека попавшего в беду. Что со мной случилось? Почему я позволила умереть Четыре? Неужели моя нерешительность действовать — это коварные последствие суггестии? Эббигейл больше нет и ее не вернуть, и я ненавижу себя за это, презираю. Если каждое сомнение оставляет памятный кровоточащий шрам на сердце, тогда мое изрезано вдоль и поперек. Я не знаю, что я за человек и человек ли я вообще, после этого. От сумбурных мыслей меня лихорадит, к тому же я продрогла до костей.

Смоли прибивает непомерно быстро и много. Уцелевшие ребята ушли довольно далеко и, полагаю, мне тоже нужно поспешить, чтобы их догнать.

Прибавляю шагу. Возле стоящего камня в центре долины собралась немалая толпа. Звучит ругань, кто-то дважды стреляет, и рассерженная ватага смешивается — ребята затевают драку. Наверное, возле камня было ружье. Я могла бы за него побороться, но не с больной рукой.

Обхожу два небольших костра и спешу к постепенно густеющим деревьям, растущим на откосе. То бегу, то иду, как позволяют силы. Парень и девушка из Пауков (я запомнила их еще с Клетки), обгоняют меня, а за ними поспешают еще человек двадцать. Они благоразумно оставили тех, кто продолжает спорить за оружие.

Едва девушка из Пауков продвигается по рыхлому склону дальше всех остальных, как что-то громко взрывается и ее откидывает с такой мощью, что она падает в пяти шагах от меня. Ее одежда изодрана, а тело покрылось глубокими рваными ранами и осколками. Дерево, возле которого она проходила мимо в момент взрыва, вырвалось с корнями, будто гигантский силач выдернул его из почвы. Я уверена в том, что она наткнулась на ловушку.

Два с половиной года я ходила за Дугу, и не угодила ни в одну. Конечно, дело было в ясную пору суток, а не настолько темной ночью, как эта. Но, думаю, я смогу обнаружить даже хорошо замаскированную ловушку и отключить ее.

Разносится еще один взрыв и напротив, спускаясь в долину, мчится десяток испуганных ребят. Но, заметив образовавшееся кипящее озеро смоли, они, в растерянности, останавливаются. Я догадываюсь, о чем они, озадачено переглядываясь, размышляют: идти по утыканному смертоносными капканами и силками склону или свариться заживо? По-моему, выбор очевиден.

Самая ужасная смерть та, о которой не мечтаешь и, которою не загадываешь.

Хоть медленно, но двигаюсь вперед. Земля сырая и всплошь укрытая слепившимися чешуйками опавшей листвы. Один неверный шаг — и меня разорвет на куски. Стараясь быть крайне внимательной, присматриваюсь к стволу каждого дерева. Обычно, в коре дерева вырезают небольшую дырку и ставят туда лазерный датчик размером с горошину. Ничего что он крохотный, как крупинка града, но его тонкий луч намного острее ножа и опаснее пули.

Продвинувшись на метров пять, замечаю один у самой земли. Оказывается, ночью датчики светятся, но лампочка совсем маленькая. Чем выше поднимаюсь, тем больше их нахожу. И едва не натыкаюсь на тонкую жилку, натянутую между двух деревьев. Она разорвется — и сработает мина. Видимо, девушка из Пауков именно так подорвалась.

Сзади пролегает добротная середина склона. Смоль толстым пластом заполнила четверть долины. Дышать нет чем — едкий дым, точно как густой туман, окутывает все вокруг. Мне осталось совсем немного, но ноги вязнут по косточки и скользят, жизненно важные силы со скоростью молнии исчерпываются. Громыхает мощный взрыв позади, еще один и еще… Я припадаю к земле — над головой пролетают, похожие на горящих птиц, смоляные брызги и острые, точно ножи, обломки древесины, от которых огонь переносится на деревья и воспламеняется одежда некоторых ребят. Они мечутся в панике. У парня справа — он лежит в метре от меня — пылает спина. Полымя перебрасывается на его шею, волосы и одновременно ноги. Он горит, как спичка, орет во всю глотку и безвольно катится вниз, прямиком в смоляную жижу. Ужасная смерть.

Бегу вверх, что есть сил. Поскорее бы уйти из-под этого непрекращающегося огненного дождя. Вдруг передо мной падает дерево. Была бы я этот момент немного выше того места, где сейчас стою, меня бы накрыли огромные полыхающие ветки. Перепрыгнув через ствол, продолжаю взбираться по откосу. Силы совсем иссякли, но останавливаться нельзя. Отдышусь, когда выберусь. Деревья, будто бы их заранее подсекли, падают один за другим, хороня под собой не заметившую угрозу девушку и парня.

До верха остается совсем немного. Подъем становится более крутым, и я помогаю себе руками. Правая рука ноет, но уже не так сильно. И это хорошо. Наверно, я просто сильно ее ушибла, и надеюсь, к утру боль окончательно исчезнет.

Хватаюсь за край обрыва, подтягиваюсь и забираюсь на ровную, укрытую зеленою травой, поверхность. Отползаю как можно дальше и ложусь, раскинув руки — непродолжительный отдых мне не помешает. Смоль в долине громко и зловеще булькает точно, как у меня в животе.

Приторный запах зелени, который я жадно вдыхаю, немного успокаивает. На миг кажется, что происходящее всего лишь страшный, быстротечный сон и стоит щелкнуть пальцами, как он закончится. Но кошмары преследуют даже в реальности, ибо доноситься оглушающее бабаханье, возвращая меня в суровую действительность. Судя по звенящим из долины крикам, не все ребята выбрались.