Чтение онлайн

В памяти сразу всплывает разговор с Каей. Я четко вижу ее покрытые уродливыми, тщательно скрываемыми рубцами руки и шею. Она упоминала о кипящем озере и сколоченную арену над ним, с которой свалилась в обжигающую воду, а Люк ее вытащил. Скоро состоится еще одно бессмысленное испытание, где погибнут невинные люди. А ведь жизнь — это не безделушка, с которой можно поиграться, сломать и выбросить, но многие об этом забывают.

Наверно, проверки будут продолжаться до тех пор, пока не умрут все. Может в этом весь смысл? Нас попросту истребляют, и Охота будет обычным отловом с неисчислимым количеством жертв?

— Зачем еще охота? — протестую я во весь голос. — Для чего? Вчера погибло столько народу…

Знаю, Люк к их гибели не причастен, и я зря вымещаю на нем накопленную злость, но я не могу остановиться. Меня изнутри разрывает лютая тоскливая злоба — погибают ни в чем невинные ребята, а я бессильна и слабая, чтобы что-то изменить и остановить.

Некоторые чувства невозможно сдержать, даже сохраняя их под давлением. Они неизбежно вырвутся наружу, потоком обжигающей лавы.

— Сколько у нас времени? — осведомляюсь я, боясь услышать ответ.

— До вечера. — медлит Люк.

— Так мало? — изумляюсь я. Всего лишь пять часов… У нас осталось только пять часов! А не продолжительная, размеренная счастливая жизнь, как мы того хотели. — Не отходи от меня ни на шаг, мы должны провести их вместе.

Люк улыбается, а у меня слезы наворачиваются на глаза. Наделав полным-полно роковых глупостей, теперь я сожалею практически обо всем. Но все можно, если не вернуть, то исправить. Я должна наконец-то признаться Люку, что пришла с ним попрощаться в день его отъезда и видела его на площади, он стоял совсем близко. Возможно, признание — все, чем я могу отблагодарить его за бесконечное терпение, верность, за его безвозмездную заботу и защиту. Но, понимая весь ужас происходящего, не могу выдавить ни слова, будто язык проглотила. Люк обнимает меня и целует в макушку.

Невольно приливающие мысли об Охоте вызывают во мне необоримые приступы страха. Я не должна ему поддаваться, ведь вся наша жизнь — испытание. И, чтобы продвинуться, как можно дальше, нужно бороться. Нет, я не могу сдаться в самом начале. Я не могу сдаться вообще! Люк выжил, я постараюсь ответить ему тем же.

— Ты справишься. Ты сильная. — утверждает он. — Я уже говорил тебе это, помнишь?

— Я — не ты, Люк. — противоречу я, поникнув.

— Ты расправилась с Триксом и способна не большее. Ты всего лишь недооцениваешь себя!

— Откуда тебе знать, что я могу?

— Маверик, — произносит Люк тихо, но убедительно, — я видел. И ты научила меня бороться.

— Что за бред ты несешь, Люк? — недоумеваю я. — Как я могла тебя чему-то научить? А главное, когда?

— Когда мы нарушали законы, выходили на площадь и, когда ты ругала меня за то, что я хотел сбежать.

— Надо было убегать с тобой, и тогда бы мы не торчали здесь, ожидая тестов, как подопытные кролики! И плевать, если за Дугой никого и ничего нет, мы бы выжили! Разве мы не это здесь делаем? Выживаем, даже времени перевести дух нет. — подвожу я итог зашедшего в тупик разговора. — Извини, мне нужно умыться.

Приняв теплый душ, наряжаюсь в приготовленную Люком одежду. А затем, сидя в тягостном безмолвии, он заплетает мои волосы в колосок, и мы спускаемся в полупустую столовую, где за нашим столом — кроме меня и Люка — разместились еще три знакомых человека: Луи, Мередиан и Эббигейл, изборожденное глубокими царапинами насыщено-синее некогда прелестное лицо которой опухло до пугающей неузнаваемости.

За соседними столами каждое второе место — пустое. Это означает, что вчера умерло более двухсот ребят. На миг ощущаю опустошающую и неопровержимую уверенность в том, что они никогда больше не займут свои места; для них проверки бесповоротно закончились, как и их короткая жизнь.

Меня распирает от неукротимого гнева. Как можно убивать так много людей одним махом? Почему это затянувшееся кошмарное, безжалостное уничтожение никто не остановит?! С каждым новым испытанием павших становится все больше и больше. Сколько тогда человек останется после Охоты? Пятьдесят? Двадцать? Или десять? Я напрочь отказываюсь верить в то, что проверки созданы с благим намерением. Нет, власть уничтожает голодные рты и миролюбивый народ с определенными намерениями, жаль, что они пока что мне неизвестны. Но я обязательно выясню, в чем состоит злой, кровавый умысел, если выживу, конечно.

Отбыв короткий напряженный обед, мы возвращаемся в теплое, уютное жилище Люка, где чувствую себя почти как дома. Он всячески пытается меня подбодрить, хоть настроение у меня еще, куда ни шло, вопреки неожиданно напавшей нервной трясучке. Мы дурачимся, как безбашенная мелкота, и на недолгий период я вовсе забываю, что ждет меня впереди. У нас даже выпадает три великолепных момента, когда можно смачно и жарко поцеловаться, Люк ведет себя весьма странно, точно бессовестный негодяй, отворачиваясь, когда я пытаюсь чмокнуть его в нежные губы.

— Ну, пожалуйста! — жалостливо хныкаю я, взобравшись на него. — Иначе закусаю.

— Попробуй! — смеется он, перекатываясь на меня.

— Осторожно, — прошу его я, потирая заболевшее место возле сердца, — ты мне кое-что прижал. Со мной что-то не так? Почему ты не хочешь?..

— Ты прекрасна и я тебя люблю, очень-очень. — говорит Люк серьезно. — Но нам нужно еще повременить. Прости, раз огорчаю тебя. И тебе будет весомый повод вернуться с проверки.

— Что, если?..

— Нет, Харпер! Я запрещаю тебе думать о грустном. Устреми взгляд к новым свершениям и к счастливому будущему.

— Оно у нас будет?

— Несомненно. Я тебе обещаю.

Вечер подкрадывается незаметно. Все, кто остался в живых после боев в клетке, скапливаются в Норе, точно как реки втекают в море. Аарон Селестайн, прибывшая в подземное обиталище в сопровождении верных и неотвязных спутников, вот-вот объявит о начале последнего испытания. Я, сосредоточившись, внимательно их слушаю.

Первым берет слово Форд. Он басит недолго, в основном о предстоящем тесте, как о самом важном и решительном этапе подготовок. Он указывает, что настоящие борцы и защитники страны должны пройти все уровни подготовки и лишь после считаться полноправными заступниками.

Я не понимаю, в какой момент борьба за жизнь стала подготовкой!

После Форда говорит Аарон Селестайн:

— Менее недели вы находитесь в Департаменте-2. Вы прошли через три основных испытания, позволившие нам выделить сильнейших и достойных пойти дальше. А мы проверили ваши главные качества. Наша система тестирования выстроена так, что мы до составляющих вычислили ваш уровень развития. Это означает, что мы узнали ваши сильные стороны — ваши способности. Благодаря хлопотливо разработанной нами, самой точной системы тестирования, сейчас вы стоите здесь, передо мной. И я бесспорно рада видеть знакомые, счастливые лица. — Зрители беззаветно хлопают. — Хочется сказать несколько слов об этой системе. — изрекает Аарон Селестайн, ухмыльнувшись. Ее голос будто заполняет всю Нору. — С ее помощью мы закладываем прочные основы мироустройства. Она, как утвержденная обязательной, позволяет и позволит в будущем пройти человечеству через бурные события и уберечь наш мир от масштабных потрясений и разрушений. Система тестирования выделяет сильных, то есть равных друг другу. Мы больше не соперничаем, не вступаем в борьбу, выясняя, кто кого поборет, потому что мы уже прошли этот уровень. Мы все равные, достойные. Система доказала свою эффективность, а ее результаты всегда соответствуют действительности.