Чтение онлайн

Присматриваюсь к нему. Он как будто хочет подняться, но что-то его держит. На его шее висит… кулон. Точь-в-точь такой же, какой я носила все эти дни, и который Мэй с меня сняла, ограничившись непонятными общими фразами.

Не раздумывая, притрагиваюсь к кулону, изо всех сил желая его уничтожить, но тот поддается не сразу. Сначала я чувствую боль в мышцах по всей руке, меня начинает трясти, а потом резко все заканчивается. Кулон рассыпается в прах, а из него выходит красный дымок, превратившись в жутковатое лицо, которое тут же растворяется в воздухе.

Флинн встает, осматривается с таким видом, как будто не верит, что его освободили.

– Зачем… - начинает он, а я хватаю его за руку.

– Затем, что ты должен нам помочь, ясно? Если не хочешь, чтобы дракон тебя убил за предательство.
– Я тащу его вперед, туда, куда ксаверы увели Элис.
– Сам реши, какая магия тебе сейчас нужнее - эльфийская или ксаверская… кстати, а что умеют эльфы?

Как-то не задумывалась об этом до сих пор.

– До много чего, - уклончиво говорит тот и… тут же превращается обратно в эльфа.

– Пообещай, что защитишь мою семью, - тихо говорит он. Не дождавшись ответа, он закрывает глаза и весь начинает светиться.

Вокруг Ардина, который обессиленно отбивается и машет палкой наобум, образуется пропасть. Ксаверы с тихими вскриками отступают. Тут же пропасть исчезает и появляется стена - то тут, то там, сбивая горе-вояк с толку.

Эльф умеет творить иллюзии? Так вот откуда появились те первые почерневшие яблони, которые через время исчезли! А вторые Флинн и правда уничтожил, используя ксаверскую магию.

Ардин тем временем тяжелым взглядом обводит развороченный холл с настоящими, не иллюзорными, ямами и рытвинами, как будто здесь пробежалось стадо бешеных бегемотов. Он задерживается на чем-то, и в его глазах загорается огонь.

Он бежит туда, ксаверы скопом набрасываются на него, обжигая магией и оставляя красные полосы у него на руках, на лице, на шее: дракона не так просто испепелить. Он падает под их весом, потеряв палку. А Флинн тем временем направляет яркие лучи, идущие из рук, прямо в глаза своим собратьям.

Те дезориентированы, мечутся, натыкаются друг на друга. Да только эти лучи не достают до тех самых воинов, которые схватили Элис, и этой орды, которая, как саранча, облепляет Ардина и тот, кажется, постепенно сдается под их натиском…

– Папа!
– раздается душераздирающий крик. Смотрю - моя малышка держится молодцом. Ксаверы держат ее за руки, а она рвется что есть сил, брыкается и даже пытается кого-то укусить.

Ардин резко поднимает голову на крик. Тот огонь, который я уже сегодня видела - настоящий, не ледяной - вспыхивает снова. Словно в нем постепенно просыпается жизнь и… магия, от которой он некогда отказался.

– Смотри, Грейнмор, как погибает твое дитя!
– провозглашает подошедший к Элис вождь Морграх и направляет на нее свое копье.

Дальше происходит невообразимое. На том месте, где только что стоял Ардин, появляется нечто большое, ослепительно белое, чешуя которого блестит и отсвечивает разными цветами.

Мне кажется, что ничего более прекрасного я в своей жизни не видела.

Огромный дракон - совсем другой, не такой, какой был в видении, не только с чешуей, но и с шипами по всему мощному телу, с вытянутой свирепой мордой, из ноздрей которой валит дым. Он тяжело ступает так, что дом трясется, и идет к тому месту, где вождь нацелился на Элис. Одним взмахом мощной лапы он сбивает его с ног. Остальные ксаверы в ужасе разбегаются кто куда.

Флинн продолжает «работать» - пускает ослепительные лучи во все стороны. Я вдруг обнаруживаю, что нахожусь внутри золотого защитного барьера, похожего на колбу - тоже его рук дело.

Впрочем, в этом нет нужды. Атака отбита. Ксаверы продолжают натыкаться друг на друга и падать, везунчики уже во дворе и удирают со всех ног. Некоторые лежат на полу и не могут подняться. Вождь повержен. Дракон на своем месте - возле дочери, которую обязан защищать не просто на словах. Что еще нужно?

Флинн тоже это понимает. Его руки перестают светиться, и он обессиленно опускается на колени.

Дом, в котором строго-настрого была запрещена магия, весь вибрирует от остатков волшебства.

Как в тумане бреду среди убитых, сломленных или рассыпанных в прах ксаверов. Наконец, мой взгляд выхватывает знакомое серое неприметное платье с белым передником, который до этого был исключительно белый, а сейчас весь запорошен пылью.

Мэй. Она все еще без сознания. Присаживаюсь к ней, поворачивая ее голову к себе и внимательно осматривая. Не вижу никаких следов ран или крови, но… она бледна и почти не дышит.

И крылья за ее спиной. Она попыталась превратиться в фею, собственно, превратилась, да только это ей ничего не дало.

Наверное, Мэй просто не знает, что новое не может вырасти, пока старое не уступит ему свое место. И чтобы прорасти, семя должно сначала разорвать свою оболочку. И что надо позволить случиться тому, что должно, а не страдать по чему-то прежнему, увядающему и почти засохшему, что уже не восстановить, не возродить в жизни.

Даже если у меня не получится возродить новое из пепла, я избавлю ее от следов позора. Даже если она мне не скажет за это спасибо. Даже если получу еще одну пощечину. Зачем носить крылья, которые не летают?

Пока пыль медленно оседает, дракон тяжело ворочает хвостом и тушей, позволяя Элис потрогать его и привыкнуть к тому, что ее отец теперь не бессильный слабак, боящийся одного слово «магия», я, не теряя времени, прикасаюсь к сухим обожженным крыльям Мэй.

Постепенно они начинают рассыпаться под моими руками, но медленно, как бы нехотя. Словно Мэй и в бессознательном состоянии продолжает держаться за свою боль и страдания прошлого, будто в жизни нет ничего другого, получше, за что можно бы ухватиться и не отпускать.

Чтобы прорасти, семя должно разорвать оболочку и позволить ей умереть.

Уничтожаю крылья вплоть до их корня, стараясь осторожно действовать возле спины Мэй, чтобы ее не травмировать. И… просто не верится. Красные ленты, неизменно торчащие из ее седых волос, кукожатся на глазах, чернеют и отсыхают, превращаясь в такой же пепел, как и крылья.

Когда последняя лента исчезает, все тело Мэй начинает светиться нежно-золотистым светом, который разгорается, становится все ярче и ярче. Этот свет отрывает ее от пола и приподнимает на метр. Строгая прическа распадается, седые волосы рассыпаются волнами по плечам. А за спиной появляются настоящие крылья, светящиеся таким же золотом, но не сотканные из воздуха, как у Элис, а настоящие, плотные, хотя и полупрозрачные.