Чтение онлайн

На Мэй мой эмоциональный тон не подействовал. Точнее - она только скривила губы в брезгливой гримасе.

– Гоблины исчезли из Аэтерии десять веков назад, - говорит она тоном учительницы истории, которая пытается втолковать нерадивой ученице, что параграфы нужно читать целиком, а не только первую строчку.

– О, я счастлива, - не сдерживаю сарказма, хотя мне стоит попридержать язык: с Мэй лучше держать ухо востро. Кто знает, может ее угрозы небеспочвенны.
– Лучше скажите, кем вы меня считаете, хватит уж этих загадок!
– прошу я, надеясь услышать от «снежной королевы» хоть что-то полезное.

– Ты прокляла тролля, который хотел ударить Элис, - говорит та, не сводя с меня глаз.
– Так могут только ведьмы, которые, между прочим, тоже перевелись лет сто назад, и… ксаверы.

Ну, если слово «ведьма» мне известно - вполне логично, что они умеют проклинать, - то второе явно принадлежит только этому миру.

К тому же Мэй произнесла это слово особо приглушенным дрожащим голосом, как будто говорила о чем-то запретном. Что ж, это имеет место быть. Да только я каким боком к этим кса… ксе… а какая разница.

– Кто это такие? Учтите, что я ничего о них не знаю. Вот вообще ничего.

Меня раздражает, что каждое слово из этих иномирян приходится вытаскивать, как будто они всерьез не понимают, что я здесь новенькая.

– Ксаверы?
– Мэй повторяет это уже более обыденно и даже насмешливо.
– Не я, а ты мне должна о них рассказать. Уж хозяин рад был бы послушать, чем они сейчас промышляют и что затевают… но всему свое время, - делает она многозначительную паузу.
– Теперь твоя жизнь зависит от моего молчания. А мое молчание — от твоего послушания. Будешь делать то, что я скажу. И тогда, возможно, избежишь наказания, которое заслужила.

С этими словами она разворачивается и открывает дверь, давая понять, что мне пора честь знать.

Мне и самой как-то не хочется находиться в чужой комнате, хозяйка которой угрожает мне и хочет сделать своей рабыней. Мэй нравится мне все меньше и меньше и даже благодарность за платья и прочие вещи как-то сходит на нет. Вскоре она открывает передо мной другую дверь, как я поняла - уже моей комнаты. Той комнаты, в которой я буду прозябать, пока не решусь на побег.

А решусь я очень скоро. Надо только разведать обстановку - что здесь да как.

Мэй не удосуживается пожелать мне спокойной ночи, правда, две свечи мне оставляет - уже хлеб. А я остаюсь стоять посреди незнакомой комнаты, прижимая к себе чужие вещи. Голова идет кругом. Мозг отказывается принимать, что все это правда. Теперь это моя жизнь и мне нужно научиться в ней… выживать.

Сбрасываю оцепенение и осматриваюсь. Ничего такая комнатка, пыльная, правда, как и все здесь. Явно не хватает еще одних рабочих рук, чтобы привести дом в порядок. Большая кровать с пологом, трюмо, изящный столик у кровати, два кресла у стены… Эта комната выглядит даже получше той, что у Мэй. Может, в этом кроется какой-то подвох?

Чтобы не надумывать, начинаю раскладывать вещи на кровати, в очередной раз восхищаюсь платьями, их необычным кроем и нежной шерстью, которая не «кусается», но согревает.

За одной из дверей внутри комнаты обнаруживаю санузел с туалетом и огромной ванной. Правда, ванна немного пожелтела и местами треснула, но это лучше, чем ничего. А то, что здесь есть проточная вода, просто приводит меня в восторг. Холодная - ну и ладно. Завтра подогрею на печи и еще голову вымою, вообще будет красота: почти все детство провела в деревне, так что для меня это не проблема.

Стягиваю все еще влажный костюм, залезаю в ванну и вскоре чувствую себя человеком. А то, что здесь есть мыло - не может не радовать. Все же это не средневековье. Еще и магия какая-то есть. Интересно будет во всем разобраться и решить, что делать с этой ужасной должностью гувернантки. Может, драконистый хозяин поместья все же передумает и разрешит мне работать в саду?

Уже лежа в кровати и потушив свечу, я додумываюсь до такого, что аж кровь стынет в жилах. А что, если Мэй права? Эти… ксаверы, да и феи в придачу. Что если этот выстрел не убил меня, а… пробудил во мне что-то чужеродное? И этот «дар» теперь живет во мне, не спросив моего разрешения, и я вовсе не магическая калека?

Означает ли это, что я теперь какая-то… не такая или даже опасная?

Раз все здесь такие неприветливые буки, завтра же постараюсь пробраться в библиотеку и разузнаю, кто такие феи, и особенно - ксаверы. Кем бы они ни были, очень надеюсь, что я не принадлежу ни к одним из них.

Глубоко в каменном ущелье, куда не проникают лучи солнца, ютятся последние полтораста ксаверов, не считая женщин и детей. Их поселение — это нагромождение полуразрушенных каменных насыпей и выцветших от времени палаток. Воздух здесь затхлый и неподвижный. Без солнца и света их серая, потрескавшаяся, как высохшая глина, кожа с каждым днем становится еще бледнее, а в глубине глаз, похожих на потрескавшиеся горные кристаллы, лишь изредка вспыхивают тусклые оранжевые искры, хотя раньше радужные оболочки горели огнем и светились в темноте. Худые изможденные жители подземелья одеты в лохмотья — небрежно сшитые между собой обрывки ткани, сворованные на свалках.

Все поселение вышло из палаток и толпится вокруг невысокого каменного возвышения, взывая к своему правителю.

— Морграх! — кричит один из мужчин, и его голос, хриплый от недостатка влаги, эхом разносится по каменным стенам. — Наш народ так долго не протянет! Без солнца мы слабеем с каждым днем! Старики уже не встают с подстилок!

— Мы не можем так жить! — подхватывает женщина, стоящая поодаль и прижимая к груди тряпичную куклу, а ее дочь с всклокоченными волосами обессиленно сидит у ее ног. — Это гибель! Наш род зачахнет в темноте!

На возвышении стоит Морграх. Его кожа темнее, чем у остальных, почти как базальт, а в глазах горит неугасающий оранжевый огонь. Волосы его, напоминающие живых змей, развеваются от сквозняка, создавая на стенах жуткие тени. Тяжелым взглядом он смотрит на толпу.

— Замолчите! — Его голос, низкий, сухой, как скрежет камня, заставляет всех разом умолкнуть. Его взгляд останавливается на молодом ксавере, скромно стоящем в стороне. — Зор, выйди и поднимись ко мне.

Ксавер делает шаг вперед, но его тут же хватает за плечо молодая женщина со спутанными волосами цвета пепла. Второй рукой она прижимает младенца к впалой груди, кожа которого почти прозрачна.

— Зор, нет! Это слишком опасно! — с надрывом произносит она.

Тот смотрит на нее долгим, тоскливым взглядом. В его бледно-серых глазах, лишенных магического огня, читается бездонная усталость. Он смотрит, пока женщина не опускает голову и, обхватив младенца покрепче, не отступает назад, в тень.