Чтение онлайн

— Дамочка, завязывайте уже со своей трансляцией.

— Ну знаете, мы так всю ночь тут просидим. Нельзя сначала выбрать того, кто останется? А тех, кто уже все решил, потом выслушаем. Это же рационально.

— Вот еще! А если он выстрелит в нас сразу же, как мы выберем последнего? Тогда мы умрем, не успев ничего сказать.

— Стойте, подождите. Здесь где-то была ручка. Вы бы не могли дать нам ручку и какую-нибудь бумажку? А, можно использовать бумажные скатерти со стола. Вы двое напишите все, что хотите сказать. Так мы сэкономим время, ну?

— Нет, дамочка, вы правда...

— На бумаге всегда лучше получается излить свои чувства, чем на словах. Вы меня простите, но люди, которые будут смотреть это видео, и так поймут, что вы сами решили пожертвовать собой. Так покажите, что вы заботитесь о других, это будет хорошо смотреться. Я прошу вас. Ну что, начинаем? Кто первый? Сонми, давай ты. Почему ты должна выжить?

— ...

— Ну и что мы молчим? Сказать нечего? И то верно. Выскажусь прямо, раз уж у нас тут камера. Эта женщина работает со мной в одной фирме. Она моя начальница и известна тем, что все ее подчиненные не выдерживают на работе и пары месяцев. Раз уж на то пошло, выскажу все, что накопилось. Знали бы вы, как тяжело мне пришлось, пока я пыталась угождать ей все это время. В этой крохотной фирме...

— Ты...

— Что?

— А какая польза от того, что ты выживешь? Тоже мне. Да ты не способна выполнить никакую работу. Только и делаешь, что винишь во всем окружающих...

— Что, прости?

— Мы же должны думать о том, чем займутся те, кто выйдет отсюда. Какую пользу принесут обществу. С какой стати ты решила, что можешь так нагло себя вести? Да у тебя же ничего нет, кроме твоего диплома! Живешь в попытках угодить мне, потому что сама ничего не стоишь...

— Меня, вообще-то, наняли в эту фирму!

— Просто ошиблись. Или пожалели. В общем, пользы обществу от тебя ноль. Хоть бы не вред, и то спасибо. Эй, беременная дамочка, ты же говорила, твой муж тоже из ее универа? Что бы он подумал о такой бесполезной выпускнице? Позорит престижный университет... Ах ты сука!

— Эй, а ну успокойтесь! Вы, там! Разнимите их!

— Мы тут, вообще-то, пишем последнее слово, как вы велели, еще и этих должны разнимать? Пошел ты!

— Чего?!

— Почему бы вам самим их не разнять, господин директор? Вы же в этом мастер, ну или были в прошлом. Лупили детей хоккейной клюшкой да взятки принимали от мамаш. Катались как сыр в масле со своей дражайшей женушкой. Моя дочь все мне рассказала.

— Не было такого!

— Ну-ну, конечно. Вот, кстати, полюбуйтесь на мою драгоценную доченьку. Ныла тут, что скоро ноги протянет, а сама жива-живехонька. Только языком чесать и умеет. Интересное видео получится, я бы взглянула!

— Подождите!

— Заткнись! А это еще откуда вылезло?

— Те, кто много где работал, все замечают. Я сразу вижу, что где лежит. Где мне только ни пришлось поработать в этой жизни.

— Послушайте, это же какой-то бардак. Мы ведь занимаемся совсем не тем!

— В смысле?

— Зачем вы все говорите не о том, почему именно вы должны выжить, а почему заслуживает умереть другой?

— Так это одно и то же.

— Нет, мы ведь не пытаемся выбрать, кого убить. Мы не убийцы и не собираемся никого убивать. У нас просто нет выбора, это не наша вина, мы поступаем так только для того, чтобы выжить...

— И то правда. Ты молодец, девушка, все правильно рассудила. Вы, молодежь, должны ладить между собой, а не кидаться тут друг на дружку...

— Вот и хорошо. Давайте начнем с вас, дедуля. Почему вы заслуживаете жить?

— Так... Ну... Во-первых. У меня есть семья, которая меня очень любит. Жена.

— А дети? Если у вас нет детей, то, честно говоря, в вашем возрасте... Вашей жене будет даже лучше, если вы поскорее умрете.

— Есть, а как же... Конечно, есть дети...

— Вот ведь врун. Я все равно скоро умру, больше не могу терпеть. Я непременно должна сказать. Этот старик наврал, что его жена умерла...

— Ох, Чоннан, я же говорила, не надо...

— Врет на чем свет стоит! Сначала наплел Эчжин, что его женушка умерла, а потом, когда пришел Пинсын, принялся уверять, будто Эчжин его жена... Вот такой он подлец, этот старикашка!

— Я не врал! Я правда люблю Эчжин...

— Любишь?! И все равно толкаешь ее на смерть??

— Эт... это...

— О’кей, дедулю пока пропустим. Давайте дальше. Эй, вы, с подгузником! Говорить можете? Будет, конечно, больно, но...

— ...

— Давайте побыстрее.

— ...

— Ну и ладно, черт с вами. Моя очередь. Так вот, я всегда была живым примером невезения. Все, кто был намного хуже и глупее меня, живут себе припеваючи, квартиры купили, замуж повыскакивали. Только мне одной не везет. Честно говоря, даже фирма, где я сейчас работаю... там все устроено так неэффективно и глупо. Но я могу все там исправить. Если выберусь отсюда, правда-правда, все там налажу! Да и в остальном тоже...

— Да ты бестолочь, тебе же ничего доверить нельзя.

— Сука!

— Я уж не знаю, как ты там училась, но на работе у тебя были сплошные косяки. Все приходилось за тобой переделывать. Да еще и смеет смотреть свысока на жителей Намуна!

— Сонми, ты же сама предложила назвать причины, почему каждый должен выжить! А не клеветать на других! *

Ёнчжу наблюдала за Пинсыном, который сжимал в руке телефон. С какого-то момента все так увлеклись спором на повышенных тонах, что перестали обращать на него внимание. Никто не замечал, что Пинсын несет что-то бессвязное, держа телефон прямо у своего рта, и на записи будет слышно только его бормотание. Ёнчжу специально пристально посмотрела в камеру, но никакой реакции от преступника не последовало, поэтому девушка, не сводя глаз с мобильника, медленно двинулась в его сторону. Пинсын продолжал взволнованно разговаривать сам с собой. До тех пор, пока она не оказалась в одном шаге от него.

— Пообещай! Поклянись! Дай услышать ее голос хотя бы разочек, тогда я точно справлюсь. Сука! Да я тебя... Прошу прощения, я правда смогу это сделать. Я не виноват, просто они слишком долго решают... Нет, хватит! Не уходи, не уходи. Я правда могу прямо сейчас выстрелить... Хорошо, я убью всех. Не стану ждать, перестреляю их сейчас же, только дай услышать ее голос...

Внезапно манера речи Пинсына полностью изменилась:

— За третьим столиком один человек погиб от удара ножом. Преступник — женщина за тем же столиком. Утверждает, что не делала этого. Да... Будет ли она чувствовать угрызения совести, если выйдет отсюда? За четвертым столиком двое презирают друг друга, всем плевать, кто из них спасется, а кто умрет. Первый столик... Один — ужасный лжец, вторая притворяется благородной и говорит, что пожертвует собой, но тянет время с завещанием... Второй столик... Мать сказала, что готова умереть, лишь бы спасти дочь, но та неблагодарная, ее растили... Надоело, достало... Ненавижу...

Ёнчжу пристально смотрела на пистолет в руке Пинсына. Ее совсем не удивило, что парень прекрасно осознавал всю ложь и притворство остальных. Это было вполне логично. Обычно такие люди ломались первыми. На работе ей часто приходилось видеть тех, кто знал слишком много об этом мире, из-за чего больше не мог найти в себе сил продолжать верить в людей.

Ёнчжу полагала, что Чоннан получает жизненную энергию за счет того, что постепенно превращает в смертельного врага все вокруг себя. Девушка не хотела этого признавать, но она всегда восхищалась женщиной, которая явила ее на этот свет. Бесконечная подозрительность и ненависть к окружающему миру уживались в Чоннан одновременно с тщательным соблюдением внешних приличий. Мать выглядела счастливой, только когда читала плохие новости.