Чтение онлайн

— Тяжелый, — заметила Ёнчжу, и Пинсын согласно кивнул. — Вам, должно быть, пришлось непросто.

Пинсын закивал еще сильнее. *

Проблема в том, что все может измениться в мгновение ока.

Внезапно завыла сирена. Кто-то включил громкоговоритель, которым Пинсын пользовался в коридоре. Где же он его оставил? Парня словно сильно ударили по голове. Память напрочь отшибло.

Пинсынн растерянно моргнул. В следующую секунду перед ним оказалось другое лицо.

— Мы решили! Слышите? Я говорю, мы решили!

Перед ним стояла не Ёнчжу, а Сана. В руке она сжимала нож, не столовый, а большой кухонный нож. Женщина что-то говорила, но из-за оглушительного визга сирены ничего не было слышно. По шее Сана катились крупные капли пота.

— Мы проголосовали! Единогласно!

В глазах потемнело. Пинсын моргнул, и в следующую секунду оказалось, что в руке Сана больше нет ножа. Парень беспомощно завертел головой в поисках Ёнчжу. И обнаружил, что она соскальзывает на пол, корчась от боли. Пинсын краем глаза следил за ее телом — маленьким, сьежившимся. Из согнутой поясницы торчал нож. Как ни в чем не бывало Сана заговорщически прошептала на ухо Пинсыну:

— Мы все решили. Как ни крути, а дочь, бросившая собственную мать, хуже всех. Верно? Единогласно! Мы хотели дать ей шанс оправдаться, но сколько ни звали, она не отвечала. Пришлось сдаться. Что тут поделаешь? Мы поступили так, как должны были.

Только теперь Пинсын понял, что его руки бессильно опущены. Телефон валялся рядом на полу, камера смотрела в потолок. Интересно, будут ли на видео слышны голоса? Пинсын сам еле разбирал шепот женщины. Нет ни малейшей вероятности, что он попадет на запись.

— Стреляй! Мы же выбрали троих! Стреляй, скорее! Ну же!

Вот только у Пинсына не было пистолета. Он остался в руке у Ёнчжу, которая лежала на полу с ножом в спине. А женщина, даже не подозревая об этом, продолжала наседать на Пинсына.

Он медленно перевел взгляд на Ёнчжу. В голове крутились сладкие обещания, которых он так мало успел услышать. Впервые в жизни Пинсын испытал что-то подобное, и это у него отобрали с такой легкостью. У этих людей и так есть все, но они решили захапать еще больше и отняли у Пинсына самый счастливый момент в его жизни. Раньше он считал, что ему недоступна печаль от потери, потому что у него ничего не было, но теперь он понимал: вот оно. Пинсын вспомнил о сотнях людей, за которыми так пристально наблюдал со стороны. Из горла вырвался невольный смешок. Так вот какое это чувство. Он всегда думал, что хуже его жизнь быть уже не может, но оказалось, это не так. Просто до сих пор он не знал, как больно заполучить кого-то, а потом потерять.

Ёнчжу, скорчившись, лежала на полу. До ушей Пинсына больше не доносилось ни звука. Девушка хотела снять с него проклятие и в итоге умерла сама. Упав на колени, Пинсын пополз в ее сторону. Он должен был увидеть ее поближе, пока ее дыхание не остановилось, пока в ней еще теплилась жизнь.

Внезапно что-то вспыхнуло у него перед глазами, и по губному желобку потекла горячая жидкость. Пинсын схватился за нос и упал на спину. Кто-то пнул его ногой? Или со всей силы ударил пистолетом? В голове помутилось. Из последних сил стараясь оставаться в сознании, Пинсын грязно выругался и попытался сфокусировать мутный взгляд.

— Вы что, совсем сбрендили?! — послышался визг Сучхана.

Зрение понемногу возвращалось. С губ сорвался протяжный стон. Люди метались вокруг, как распуганный косяк рыб.

— Встать можете? — Кто-то грубо, что не сочеталось с ласковым голосом, схватил Пинсына за шиворот и резко поставил на ноги.

В ту же секунду раздался щелчок. Какой знакомый звук. Пинсын точно уже слышал этот...

В его затылок уткнулось что-то прохладное. Пистолет. Пинсын замер.

Снова взвыла сирена. Пинсын вспомнил о телефоне. Где телефон? Кажется, Пинсын опять выронил его, когда его чем-то ударили.

Откуда-то донесся аппетитный запах. Щеке вдруг стало очень жарко. А, вот оно что. Газовая горелка. Он пользовался ею, чтобы поджарить стейк с внешней стороны.

— Все так легко согласились с тем, чтобы я умерла, что мне пришлось передумать, — произнес ласковый женский голос.

В воздух взметнулся черный пепел. Пинсын с силой потер глаза. Это были остатки сгоревшей бумаги.

Эчжин писала завещание. Решив умереть, она наконец почувствовала на душе покой и умиротворение. А как легко лились слова на бумагу! Эчжин впервые испытывала подобное, и это крайне ее изумило. Словно все тяготы, которые выпали до сих пор на ее долю, были созданы специально для того, чтобы теперь оказаться на этом листке бумаги. Глядя на Чоннан, которая, сидя напротив, корпела над своим завещанием, Эчжин подумала, что, возможно, ей просто нужна была товарка по несчастью.

Однако даже после того, как она написала и переписала начисто свои последние слова, остальные продолжали яростно спорить. Эчжин пожертвовала жизнью ради них, а они все равно думают только о себе? У нее пересохло в горле, и женщина обвела глазами кухню в поисках питья. Холодильник с напитками находился слишком далеко от стола, за которым она сидела. Но к счастью, под рукой оказалось кое-что другое.

Вино. Эчжин протянула руку и схватила одну из бутылок. Заметив это, Чоннан тихо улыбнулась, и Эчжин катнула в ее сторону вторую бутылку. К счастью, штопор не понадобился: обе бутылки были с винтовой крышкой. Женщины одновременно поднесли напиток к губам. А затем, словно сговорившись, начали с удовольствием пить и наблюдать за разворачивающимся прямо перед их глазами спектаклем. Иногда они даже менялись бутылками. Вино Эчжин оказалось горьковатым, а у Чоннан — сладким.

— А я ведь чуть было не умерла, даже не смочив горло, — сокрушалась Эчжин, когда обе уже прикончили по бутылке.

Поддерживая друг друга под руку и хихикая, женщины принялись осматривать кухню. «Как тут много интересного. Как велик этот мир. Понятно, почему люди смотрят на меня свысока», — думала про себя Эчжин, качая головой.

— А это что? — поинтересовалась Чоннан, держа в руках консервную банку с этикеткой, на которой все было написано на английском.

Эчжин честно призналась:

— Не знаю. Не умею читать по-английски. Вот я безграмотная, да?

— Я тоже. Поэтому, наверное, никто даже не стал притворяться, что хочет остановить нас, когда мы согласились умереть.

Интересным вещицам не было конца. Эчжин, наклонившись, продолжила шарить по бесконечным ящикам и полкам. От вина кружилась голова, и Эчжин постоянно роняла что-то на пол.

— Ой, взгляни сюда.

В открытом ящике лежали телефоны. Судя по тому, что Эчжин обнаружила свой, это были мобильники гостей. Она уставилась на Чоннан. Та инстинктивно обернулась. Никто не обращал на них внимания. Ёнчжу, явно что-то замыслив, стояла прямо перед Пинсыном. Загораживая ему обзор.

Эчжин схватила свой телефон, засунула его между бедер и поспешно сжала ноги. Чоннан прикрывала ей спину. Руки тряслись мелкой дрожью. Опасливо озираясь по сторонам, Эчжин нажала на кнопку быстрого вызова. Впоследствии полиция спрашивала у нее, почему она сразу не позвонила в службу спасения. Что же Эчжин ответила? «...Тогда я еще не могла поверить, что выживу, не думала, что спасусь... просто хотела попрощаться с близкими...»

Старший сын не брал трубку. Младший буркнул, что на работе, и сразу отключился. Муж ответил. Хотя нет, назвать это простым словом «ответил» было бы неправильно. За все время благоверный успел оставить на телефоне Эчжин двадцать пять пропущенных. Не успели пойти гудки, как он поднял трубку и разразился благим матом. Эчжин пришлось поспешно отключиться.