Чтение онлайн

Она не успела сказать ни слова на прощание, ни оставить напутствия. Эчжин не дали даже слезу пустить.

— Мы ошиблись. Мы с тобой все сделали не так, — с горькой усмешкой проговорила Чоннан, и Эчжин стыдливо опустила голову.

Неужели она прожила настолько жалкую жизнь, что заслужила такое обращение? Сколько бы она ни думала, это казалось неправильным. Эчжин всегда делала все, что было в ее силах. Ей постоянно приходилось сталкиваться с несправедливостью, обидами, страданиями и болью, но она терпела, сжав зубы. Когда становилось совсем невмоготу, Эчжин шептала себе: «Пусть только дети подрастут. Вот подниму их на ноги и буду творить все, что захочу!»

Внезапно ее охватил гнев. Все тело запылало жаром.

— Ой, кажется, алкоголь на меня плохо действует, — пробормотала Эчжин.

Чоннан прыснула:

— Эй, подруга, да ты просто разозлилась.

Человек, который может только молчать в ответ на несправедливость, — такой была Эчжин. За похвалами ее доброте, приветливости и ответственному поведению всегда скрывалось презрение: «Бывают же такие идиотки». Она прекрасно знала об этом, но продолжала улыбаться. Ждала, что придет лучшее время...

Полный бардак. Все это полнейший бардак. Не выпуская из рук пустую бутылку из-под вина, Эчжин медленно обвела глазами кухню. Повсюду виднелась знакомая утварь и диковинные приправы. Эчжин тихо присвистнула.

— Думаешь, кто-нибудь будет проводить по нам поминальные обряды?

— Как же, мечтай, — мгновенно отреагировала Чоннан.

Эчжин со злостью смяла листок с завещанием. Были времена, когда она считала, что поминальные обряды чеса [9] — самое важное дело в жизни. Трудилась не покладая рук, хотя была не самой старшей невесткой в семье мужа. Не хотела, чтобы на нее косились с укором. Мечтала услышать от родственников, что она примерная невестка, что ее муж привел хорошую жену. Думала, что в противном случае предки непременно накажут их род. Эчжин вспоминала о том, как мужчины сжигали молитвенные таблички, когда кто-то вдруг постучал ее по плечу. Опомнившись, она увидела, что Чоннан держит в руках газовую горелку. Будто знала, что на сердце у Эчжин.

— Ты что, мысли читать умеешь?

Чоннан ответила:

— Да просто кипит все внутри из-за того, что никто и глазом не моргнет, если мы умрем. *

Телефон Чоннан, который она дала Пинсыну, чтобы тот записал видео, продолжал работать. Камера сняла все от начала до конца. Как удобно.

Позже, когда семьи погибших подняли шумиху, узнав, что у Чоннан все это время был телефон, но она не вызвала полицию, им дали прослушать запись, на которой их погибшие родные бесстыдно, с пеной у рта выбирали жертву для последующего убийства. Пристыженным родственникам осталось только удалиться с поджатыми хвостами. Растерянность и стыд за поведение родных в последние минуты оказались куда сильнее, чем тоска по любимым и гнев из-за их ужасной кончины.

Единственный труп, который не сгорел, нашли прислоненным к стене у выхода, с газовой горелкой в руке. Из живота и спины торчало по ножу. На рукоятках нашли отпечатки одной из жертв, сгоревших в пожаре. Среди выживших оказалась Чоннан, мать Ёнчжу, чей труп тоже каким-то чудом почти не задело огнем. На видео осталось запечатлено свидетельство великой материнской любви: Чоннан умоляла преступника пощадить дочь и убить ее саму вместо нее. Также там было четко видно, кто зарезал Ёнчжу. Семья Сана тихо покинула Намун еще до того, как завершилось расследование.

[9] Чеса — традиционный корейский обряд жертвоприношения предкам, проводимый в годовщину смерти или в особые праздничные дни. Во время обряда на специальный стол выставляются блюда и алкоголь: считается, что духи предков принимают угощение. Чеса символизирует почитание предков, сохранение родовых связей и иерархии. Традиционно ритуал проводится мужчинами рода, что отражает конфуцианскую патриархальную структуру корейской семьи.

Рекомендации для дальнейших исследований

Двое погибли еще до того, как начался пожар. Ли Ючжин, сорок два года, мать школьницы, подвергшейся буллингу со стороны сверстников. Пришла в ресторан «У Винсента», откликнувшись на просьбу другой родительницы поговорить, дабы прийти к соглашению. Вторая жертва — Пак Ёнчжу, двадцать девять лет, сотрудница центра психологической помощи в Намуне. Пришла пообедать с матерью в выходной день. Убийца один и тот же. Как только дело придали огласке, на дочь убийцы посыпались гневные комментарии в интернете. Арин спешно уехала туда, где о ней никто не слышал. Все подозрения в буллинге пали на девочку, хотя та лишь наблюдала за действием со стороны. Школьные годы остальных малолетних преступников прошли блестяще, как поверхность гладкой оберточной бумаги.

Двух пожилых женщин, инициировавших пожар, отпустили, признав их действия необходимой самообороной. Общественность сплотилась в единодушной поддержке несчастной матери, потерявшей дочь в результате инцидента. Немалую роль сыграло и то, что единственным человеком, погибшим непосредственно из-за пожара, была Сана — женщина, напавшая с ножом как минимум на двух жертв. Другие выжившие — пожилой мужчина и две женщины, назвавшиеся коллегами, — только успели надышаться дымом и были спасены вовремя подоспевшими пожарными. К мужчине, Сучхану, то и дело поступали просьбы об интервью от разных СМИ. Несколько местных мелких политических партий пригласили его в свои ряды. Мингён и Сонми часто звали на совместные интервью. Поначалу обе вели себя крайне скованно, но постепенно расслабились.

Трое погибших, пятеро выживших. О посетителях ресторана «У Винсента» все говорили только в этих цифрах. Не учитывался лишь один участник события — Пинсын. Он был заключен под стражу по обвинениям в шантаже и запугивании. Никто из жертв не погиб и не был ранен по его вине, поэтому приговор оказался мягче, чем ожидалось.

Люди возмущались. Считали, что Пинсын не имеет права притворяться душевнобольным. Окружающие безжалостно загоняли его в тупик, искренне веря, что сами на его месте никогда не окажутся. Никого не волновало, что на самом деле ни один из заложников не пострадал по его вине. Так или иначе, именно он подготовил почву для развернувшейся трагедии. К тому же парень был сумасшедшим, он утверждал, что слышал в своей голове какие-то голоса. Его определенно необходимо было изолировать от общества для всеобщего блага.

Сам Пинсын чувствовал себя спокойнее, находясь за решеткой. Как знать, возможно, для некоторых людей жизнь намного страшнее смерти. Услышав такое заявление, многие возмутятся: что за бред, он ведь выиграл в лотерею целое состояние?! Однако для Пинсына сложности жизни не были сопряжены с деньгами.

Для него вся проблема заключалась в слоях, уровнях и кругозоре. Как прекрасен и удобен был бы этот мир, если бы все выражали свои чувства честно и открыто. Только будучи запертым в тюрьме, Пинсын сумел наконец понять, что его всегда тяготило сильнее всего. Казалось, другие насквозь видят запрятанные под многими слоями чужие чувства и намерения, а еще отлично умеют скрывать свои.

Кроме того, проблема состояла в упаковке и недостатке образования. Пинсына никто не учил упаковывать подарки. Никто не удосужился рассказать ему, что на день рождения нужно дарить подарок; что дабы сделать его привлекательным или усилить предвкушение, нужно спрятать его суть; и то, что подобное поведение «рекомендуется». Что честность, напротив, зачастую принимают за отсутствие социальных навыков. Тому, что другие считали прописной истиной, Пинсына не научили ни родители, ни учителя, ни система.