Чтение онлайн

В конце февраля по согласованию с Войноральским Рогачев приехал в Пензу, где была снята для него и других народников, направляющихся на пропаганду в Пензенскую губернию, конспиративная квартира Цыбишевой и номер в гостинице. Войноральский поставил перед Рогачевым задачу: подготовить из пензенской учащейся молодежи пропагандистов в народе. Войноральский хорошо понимал по собственному опыту, как важно в этом молодом возрасте приобщиться к справедливой борьбе за освобождение народа, чтобы не стать равнодушным созерцателем и безнравственным помощником господствующих классов, получить тем самым право на самоуважение и чувство человеческого достоинства, стать настоящим гражданином. О значении учащейся молодежи как активной общественной силы очень ярко говорил Сергей Кравчинский своим друзьям и написал потом в своей книге "Россия под властью царей" такие строки: "Русские университеты занимают своеобразное и совершенно исключительное положение. В других странах университеты -- это учебные заведения и ничего больше... В России дело обстоит совсем иначе. Здесь университеты и гимназии -- центры самой бурной и страстной политической жизни".

Войноральский познакомил Рогачева через Алексея Кулябко с гимназистами и семинаристами. Войноральский и Рогачев передали им нелегальную литературу -- журнал "Вперед", рекомендовав познакомиться со статьями "Наша программа" и "Что делается на родине", сказку "Степан Разин", "Положение рабочего класса в России" Флеровского, сочинения Ф. Лассаля и др.

В работе с молодежью в пензенском кружке помогали Войноральскому и Рогачеву представители местной интеллигенции: выходцы из Польши Эдуард Каменский, который был учителем французского языка у Селивановых, участник польского восстания, и Александра Каменская и акцизный надзиратель, контролер по сбору налогов Н. Жилинский, его жена Ольга Жилинская. В целях усиления пензенского кружка и помощи в организации революционной пропаганды членам петербургских народнических кружков Войноральский во время своей поездки в Петербург с 10 по 15 марта постарался выяснить, кто из членов столичных народнических кружков намерен ехать для пропаганды в Поволжье, и предложил свое содействие. Так, он договорился с членом кружка Ф. Лермонтова Е. Судзиловской, с Коваликом и членами его кружка, с кружком "самарцев". С Судзиловской было условлено, что она поедет в Пензенскую губернию на пропаганду под видом продавщицы в мелочной лавке, устраиваемой Войноральским в селе Степановке. И 16 марта Судзиловская заехала к Войноральскому в Москву, получила от него паспорт на имя крестьянки Екатерины Николаевны Петровой и нелегальную литературу для передачи Каменскому, а также инструкции для встречи с Рогачевым и направилась в Пензу. Встретившись здесь с Рогачевым, она поехала в село Степановку (имение Войноральского в 28 верстах от Пензы), которое стало одним из опорных пунктов революционной пропаганды в губернии. В течение трех месяцев Судзиловская вела среди крестьян пропаганду, обучала грамоте детей.

В начале мая 1874 г. в Степановку приехала Надежда Юргенсон от петербургского кружка "самарцев". Она еще в Москве получила от Порфирия Ивановича паспорт на имя крестьянки Дарьи Трофимовой. Переодевшись в крестьянское платье, с ящиком пропагандистской литературы из московской типографии, она направилась в Пензу. Там она разыскала дом, где Войноральским была снята для пропагандистов явочная квартира. Во дворе дома Надежда увидела молодого человека богатырского сложения в красной рубахе. Он колол дрова. Это был Дмитрий Рогачев.

Переночевав, на следующее утро Н. Юргенсон отправилась пешком в село Степановку. В сельской лавочке ее приветливо встретила Евгения Судзиловская. На другой день они вместе начали торговлю пряниками, воблой, подсолнухами и другими продуктами. Недостатка в покупателях не было. Крестьяне охотно вступали в беседы с продавщицами, которые интересовались их житьем, отношением к реформе, к правительству. Евгения Судзиловская держалась с крестьянами серьезно, с достоинством, и с ней крестьяне не сразу вступали в разговор. Надежда легче находила общий язык с крестьянами. Ей помогал природный юмор, она держалась непринужденно и так освоилась со своим положением и вошла в доверие к крестьянкам, что они даже стали ее сватать за солдата, которому она приглянулась.

Как-то Надежда разговорилась с Евгенией о том, что повлияло на их решение идти в народ.

– - Я и многие другие поляки думаем одинаково. Наша цель -- добиваться национальной независимости Польши после того, как в России начнется социальный переворот. И мы стремимся всемерно участвовать в подготовке революции.

– - А я пришла к своему решению так.
– - Надежда Юргенсон немного помолчала и продолжала.
– - Еще от родителей я восприняла ненависть к крепостному праву. Я поступила в 1873 г. на недавно открывшиеся женские курсы Медико-хирургической академии в Петербурге. Вошла в группу девушек, решивших организовать кассу взаимопомощи курсисток. Мы много читали, обменивались мнениями и увлеклись социальными вопросами. Потом я поняла, что такой настрой в нашей группе не был случайным. Большинство курсисток составляли девушки из Орловской губернии, среди которых вел пропаганду Петр Заичневский, организатор студенческого революционного кружка в Москве. Через несколько месяцев я оставила курсы и вступила в коммуну студентов и курсисток. Стала работать на фабрике "Товарищества тюлевой мануфактуры".

– - А сколько часов приходилось работать?

– - Рабочий день продолжался 12--14 часов. Чтобы успеть к 7 часам на фабрику, находившуюся на Охте, приходилось вставать в 5 часов утра. Работала в сушилке, где готовые полосы тюля быстро высушивали. Пот лился градом, быстро выбегали, отпаивались чаем и через несколько минут опять бежали по узким подмосткам. Сдирали готовый накрахмаленный тюль и набивали новый. По окончании такой многочасовой работы приходила домой, заваливалась спать, чтобы завтра все началось сначала. И так изо дня в день. Мысль, что масса женщин навсегда осуждены на такую жизнь, приводила меня и ужас. Этим женщинам было не до книг. Я поражалась примитивности их интересов. Вести с ними серьезные разговоры во время работы было невозможно. Потом я ушла на прядильную фабрику и работала у большой прядильной машины. Я поняла, что вести пропаганду можно, только если жить в казармах общей жизнью с рабочими или встречаться с ними вне работы. Весной 1874 г. я решила идти в народ.

В середине апреля в Пензу приехал Войноральский. Все это время он не порывал тесных контактов с пензенским кружком и оставался фактическим его руководителем. В качестве ближайшей задачи Войноральский считал создание системы опорных пунктов. Войноральский, как вспоминает С. Ф. Ковалик, увлекся организацией таких пунктов на всем обширном пространстве России и приступил к практическому осуществлению этого плана в районе Поволжья. Владея сетью пунктов, революционеры, по мнению Войноральского, имели бы возможность приступить к устройству областной организации крестьян.

Порфирий Иванович навестил и село Степановку, где он встретился с Евгенией Судзиловской.

– - Как идет торговля, хозяюшка?

– - Торговля идет хорошо. Но если бы на моем месте был мужчина, крестьяне охотнее вступали бы в разговоры. Для них непривычно видеть женщину в такой роли. Они не очень откровенны со мной.

На другой день на квартире Цыбишевой собрались Войноральский, Рогачев, Судзиловская. Было решено устроить сходку за городом в лесу, в так называемой засеке. Войноральский привез с собой книги для пополнения нелегального собрания литературы пензенского кружка. На такие цели Войноральский денег не жалел и приобретал их всеми возможными способами. Он рассказал Рогачеву и Судзиловской, что у него имеется договоренность о приезде к ним для пропагандистской деятельности члена кружка Ковалика К. Блавдзевич, а также членов других кружков. В заключение разговора Войноральский сообщил о создании подпольной типографии и просил выяснить, кто из пензенской молодежи смог бы поехать в Москву и работать наборщиком.

В 20-х числах апреля в засеке собралась сходка. Был ясный солнечный день. Пришло более 20 человек, в основном гимназисты и семинаристы. Все были одеты по-праздничному. Кто сидел прямо на траве, отдельные пары разговаривающих прогуливались по поляне. Для постороннего взгляда такая картина была привычной, поскольку засека издавна была местом гуляний и отдыха жителей Пензы.

Рогачев (здесь он был всем известен как Орлов) поднялся на пригорок, служивший как бы естественной трибуной, и обратился к собравшимся:

– - Мы собрались, чтобы поговорить о нашем долге перед народом. Среди нас нет равнодушных людей, им здесь не место. Здесь все люди, которые твердо уверены в том, что жить только своими интересами, заботиться только о себе, когда кругом горе, нищета, слезы народные, не может ни один честный человек. Есть три пути помощи народу. Один из них -- повышение его общего образования. Но для просвещения народа в России нет необходимых условий. Второй путь -- развитие ассоциаций и мирная пропаганда кооперативного труда. Но это возможно только там, где существует политическая свобода и свобода печати, а у нас нет ни того, ни другого. Поэтому только третий путь приведет к цели -- народная революция. Только она сможет изменить существующий государственный порядок, ввести республиканский строй и общинное владение землей, справедливое распределение всех средств по труду.

Наш народ не раз поднимался на борьбу против угнетателей. Вспомните восстания Емельяна Пугачева и Степана Разина. Но все они были жестоко подавлены. Это происходило потому, что не было необходимой связи угнетенных во всех губерниях страны. Чтобы подготовить народ к вооруженному восстанию, необходимо по всей стране организовать революционные кружки, в каждом селе, в каждой деревне. Интеллигентные люди должны возглавить это благородное дело. Русский народ в своей борьбе не будет одиноким. За границей создано международное товарищество рабочих -- Интернационал. Как только начнется революция в России, передовой пролетариат западных стран поддержит ее и поможет нам победить русский царизм, помещиков и фабрикантов.