Чтение онлайн

На протяжении всей своей карьеры Брэнсон, сталкиваясь с коммерческой неудачей, обращался к регуляторам. Успех его заявок на права радио– и телевещания, на проведение национальной лотереи, на открытие многочисленных авиакомпаний, осуществление железнодорожного движения и использование возобновляемых источников энергии зависел от помощи регулирующих инстанций. Вставая в позу защитника простых людей, Брэнсон ожидал, что государство спасет Virgin как праведную неудачницу. «Мы будем опротестовывать все аспекты данного процесса, который, если ему позволят продолжиться, несомненно, нанесет ущерб британской гражданской авиации, и этот ущерб скажется в будущем», – говорил теперь Брэнсон. Он требовал, чтобы государственные органы регулирования пренебрегли рыночными ценами, воспрепятствовали сделке по приобретению BMI ВА и оказали предпочтение ему «в интересах потребителей». После того как его апелляции были отклонены в Лондоне, Брэнсон пожаловался в Брюссель, Европейскому союзу. Брэнсон говорил, что без BMI рейсы из Лондона в Глазго, Абердин и Эдинбург будут монополизированы ВА. Он рассказал, как ВА повысила стоимость на перелеты между Глазго и Хитроу на 34 % за последние полгода, после того как BMI вышла из игры. Это обстоятельство, говорил Брэнсон, подтверждает опасность. «Регулирование конкуренции должно защитить потребителя от монополизации, когда компании могут устанавливать любые цены, какие пожелают, и прекращают инвестировать в совершенствование своего товара». Сделка по приобретению BMI «свернет возможность людей путешествовать». Сотня сотрудников BMI в аэропорту Белфаста бурно поддержали Брэнсона. Многие люди были уверены в том, что Брэнсон спасает их рабочие места.

В марте 2012 года регулятор разрешил British Airways купить BMI. «Это решение – смехотворно. Оно просто невероятно, – сказал Брэнсон. – Стоит задуматься о том, кто работает в органе, регулирующем конкуренцию, и о том, понимают ли они, в какое учреждение они входили утром того дня, когда приняли это решение».

Торжествующий Уолш ответил: «Что бы он ни говорил, все это по большей части неважно, поскольку мы получили разрешение и не собираемся как-то отвлекаться на слова Брэнсона». Уолш добавил: «Не вижу в нем человека, заслуживающего моего восхищения. В гражданской авиации другие люди сделали больше. Я – не из числа поклонников Брэнсона».

Разрешение, выданное регулятором, предусматривало, что ВА должна продать 12 временных интервалов «взлет-посадка» в Хитроу. Семь из них должна была получить авиакомпания, самолеты которой совершали рейсы между Хитроу и Шотландией, Брэнсон заявил, что Virgin Atlantic будет претендовать на все 12 интервалов. Миллиардер хотел, чтобы его самолеты летали на выгодных маршрутах, в Каир, Эр-Рияд, Ниццу и Москву. Не приносившие прибыли рейсы в Шотландию были менее привлекательными. Брэнсон часто говорил о том, что Virgin Trains «нанесла сокрушительное поражение» операторам внутренних авиалиний. Представители Брэнсона часто повторяли, что поезда не только дешевле и быстрее, но и благоприятнее для окружающей среды – полеты из Манчестера в Лондон давали в пять раз больше выбросов углерода. Теперь все экологические доводы были отброшены, поскольку Virgin Atlantic нуждалась в транзитных пассажирах. Virgin, заявил Брэнсон, заменит BMI на рейсах в Манчестер. Уолш ухватился за новую возможность создать трудности своему врагу. «Надеюсь, Virgin выполнит данные ею обязательства и будет совершать полеты в Шотландию. У них появилась идеальная возможность», – сказал Уолш. К несчастью Брэнсона, регуляторам надоело возиться с мольбами компании, которая признала свое участие в картельном соглашении.

Впрочем, Virgin разрешили совершать полеты на убыточных маршрутах в Шотландию, но выгодный маршрут в Москву получила компания easyJet. Брэнсона прижали к стенке. Оказавшись в изоляции, он был теперь вынужден искать союзника – или того, кто полностью купит Virgin Atlantic. В мае 2011 года он признал, что ведет переговоры с «двумя-тремя» авиакомпаниями. «Через два-три месяца мы получим ясное представление о том, будет ли союз полностью нас устраивать, или нет, – заявил Брэнсон в Чикаго. – Если его условия потребуют продажи акций, я рассмотрю такую возможность. Я главным образом заинтересован в союзе». Возможными партнерами Брэнсона были Air France и Delta. Раздумья Брэнсона о продаже принадлежавшей ему доли в 51 % авиакомпании стали сигналом о том, что удача ему изменила.

За день до того, как Брэнсон дал понять, что у него нет средств на покупку BMI, он объявил о намерении Virgin Money приобрести 632 отделения Lloyds Bank. «Это может произойти быстро и гладко, – сказал Брэнсон в мае 2011 года, выступая от имени компании, которую вернул под свой контроль. – Мы всерьез претендуем на эти отделения и можем дать государству то, что оно желает получить благодаря жесткой конкуренции». Брэнсону требовалось занять около 3 млрд фунтов стерлингов (4,87 млрд долларов). Смысл этой сделке, как рассчитывали Стивен Мерфи и Брэнсон, придал экономический кризис: надо было приобрести хорошее предприятие, идущее к банкротству.

Необходимость продажи 632 отделений банка возникла вследствие мирового финансового кризиса и волны банкротств. В 2008 году Гордон Браун побудил Lloyds спасти HBOS от неплатежеспособности. В результате ресурсы Lloyds, до того бывшего здоровым банком, оказались опустошены огромным долгом, а его акции обесценились более чем на 90 %. Через два года регуляторы приказали обоим банкам продать их отделения для того, чтобы усилить конкуренцию.

Брэнсона привлекали прибыли банков, но его планы были сорваны. В начале 2010 года Королевский банк Шотландии (RBS) предложил продать свои 316 отделений, находящихся в центрах городов, минимум за 1,3 млрд фунтов стерлингов. Чтобы избежать одного из барьеров, возникших во время неудачной попытки купить Northern Rock, Virgin Money обзавелась разрешением на ведение банковской деятельности, приобретя за 12,28 млн фунтов стерлингов Church House Trust. У этого безвестного частного банка, основанного в 1792 году, не было отделений, а число клиентов составляло меньше 3 тысяч. В 2008 году прибыль Church House Trust до налогообложения составила 450 тысяч фунтов стерлингов. После того как Virgin Money инвестировала 37,3 млн фунтов стерлингов в приобретенный банк, Джейн-Энн Гадхиа сказала, что он «к концу года предложит клиентам текущие и депозитные счета». У Гадхиа не было опыта ведения банковской деятельности, и, по-видимому, ей всегда было трудно организовывать сложные механизмы. Ее прогноз не оправдался.

Теперь Гадхиа надеялась превратить Virgin Money в настоящий банк путем приобретения отделений RBS. После того как получивший заключение Финансового консультативного управления государственный регулятор одобрил заявку, поданную Virgin Money, Брэнсон убедил Уилбура Росса выделить 152 млн долларов в обмен на долю в 21 % во вновь создаваемой компании. По любым понятиям, Росс инвестировал в мечту. Virgin Money не имела высокой репутации среди сотен конкурировавших компаний по управлению фондами. Было известно, что Virgin Money предоставляет только кредитные карты и ипотечные кредиты и лишних денег у нее нет. Брэнсон предложил за 316 отделений RBS менее 400 млн фунтов стерлингов и пообещал «сохранить рабочие места». RBS отклонил предложение Брэнсона, приняв предложение банка Santander, который давал 1,65 млрд фунтов стерлингов.

Следующей открывшейся перед Брэнсоном возможностью стала покупка отделений банка Lloyds. Но едва Брэнсон проявил интерес к этой сделке, его попросили продемонстрировать, что он сможет мобилизовать 3 млрд фунтов. Брэнсон отступил, так и не сделав заявки. Не желая умерить свои амбиции, он должен был изменить тактику.

Тут снова на поверхность вышли ограничения, выявленные Роуэном Гормли. У Брэнсона не хватало опыта и денег для того, чтобы создать банк Virgin. В отличие от Вернона Хилла, американца, в 2010 году развернувшего в Лондоне деятельность Metro Bank, ни у Брэнсона, ни у Гадхиа не было четкой стратегии на будущее. Успешное ведение банковской деятельности требовало безупречно работающей компьютерной техники и профессионального персонала. Metro Bank, основанный на усовершенствованной модели, намеревался к 2016 году открыть двести отделений по всей Великобритании. Развитие зависело от обучения достаточного числа сотрудников культуре Metro Bank. У Гадхиа не было опыта для того, чтобы запустить подобный банк. Окружив себя верными людьми, Гадхиа не любила критиков и не нанимала экспертов по банковскому делу. Как и Брэнсон, она предпочитала сиять благодаря возрождению известных идей.

В июле 2010 года Брэнсон вернулся в Сидней со своей обычной ухмылкой и, как обычно, с блондинкой. Целью визита в Австралию был новый запуск дешевых кредитных карт Virgin Money и кредитов, предоставляемых под низкие проценты. «Мы пришли в Австралию для того, чтобы заставить банки погоняться за деньгами, – повторял Брэнсон. – Virgin обожает приходить туда, где обдирают людей. И нет сомнений в том, что людей обдирают банки. Любой продукт, который мы запускаем, мы предлагаем по намного, намного лучшей цене». Четырьмя годами ранее Брэнсон резко вывел Virgin из участия в компании Westpac после того, как та едва-едва завоевала 6 % рынка. Крушение Westpac Брэнсон объяснил тем, что она захватывала клиентов Virgin не по правилам, но это было, по-видимому, не объяснением, а вспышкой гнева. Впоследствии сообщалось, что компанию пришлось закрыть после того, как аудитор поставил вопросы, относившиеся к ее финансовой надежности.

После ликвидации Westpac девять австралийских банков сплотились в подобие союза, который Брэнсон назвал «уютной олигополией». «Конкуренция слаба, и банки наживают огромные деньги». Virgin, нацелившейся на 84 % австралийцев, которые никогда не покупали полисов страхования жизни, требовался партнер, так как у самой Virgin не было лицензии на прием депозитов или ведение банковской деятельности. Руководителей Citibank уговорили предоставить деньги и обеспечить управление продажей инвестиционных продуктов Virgin, поскольку они поверили в то, что бренд Virgin привлечет молодых клиентов. Приманкой были обещания пониженных процентных ставок, скидок и бесплатных билетов на рейсы авиакомпаний Virgin. Через три года выяснилось, что Virgin Money привлекла не более 90 тысяч активных клиентов. Не помогла и рекламная кампания. Несмотря на неоднократные претензии на успех, бизнес ежегодно нес убытки до тех пор, пока Брэнсон не вышел из дела.

Для амбиций Брэнсона была характерна не забота о сути, а пускание пыли в глаза. Теперь он мог надеяться только на покупку обломков, появившихся в результате обрушения британских банков. Оставшимся призом был Northern Rock, судьба которого зависела от британского правительства.

В 2010 году лейбористы потерпели явное поражение на всеобщих выборах. Нимало не озабоченный бедами Гордона Брауна, Брэнсон переключился на поддержку тори и призвал своих новых союзников решить проблему оставшегося после лейбористов дефицита в 178 млрд фунтов стерлингов путем немедленного сокращения расходов. «Если мы утратим доверие рынков вследствие промедления, это создаст опасность. Необходимо сократить наши расходы». Консерваторов приводила в восторг лесть, которую расточал им Брэнсон. Джордж Осборн, который в то время был министром финансов в теневом правительстве, сказал, что поддержку Брэнсона «очень приветствуют. Как самый известный британский предприниматель, он знает о том, как создавать рабочие места и оживлять экономику больше, чем все члены лейбористского кабинета министров, вместе взятые». В частных разговорах Осборн скептически отзывался о Брэнсоне, но публично не высказывал сомнений в самом популярном бизнесмене Великобритании.