Чтение онлайн

— Она что, обязана быть с тобой ангелочком? — набросилась на него Дора. — На ее месте я бы тебя… нет, не побила, это слишком грубо, по–гриффиндорски… травить тоже нехорошо… в общем…

— Я понял твою точку зрения, Дора, — против воли, понурился Рики.

— Скажи, ты правда встречаешься с магглой? — придирчиво поинтересовалась слизеринка после непродолжительной паузы.

Рики вяло вскинулся; даже пройдя через воспоминания Назойлика, он не переставал удивляться, каким вздором способны интересоваться глупые люди.

— Нет, конечно! — ответил он с приличествующим случаю возмущением. — Мы с ней дружим с детства.

— С возрастом такая дружба становится подозрительной, — указала Дора.

— Да при чем здесь возраст! Я и Селене сейчас напомнил… Ты помнишь, кто я?

— Придурок, который упускает хорошую девчонку, — не моргнув глазом, изрекла Дора.

— Я не придурок! Я намного хуже, — и Рики продолжил разглагольствовать на больную тему, так, словно выступал обвинителем на собственно слушании в Министерстве. Он говорил о том, что бессмертен, что он не настоящий, а всего лишь альтернативная сущность психа, одержимого манией величия, да и сам он в иные периоды своей биографии бывал одержим такой манией; он выболтал даже, что, будучи не в силах смириться с победой Дика в слизеринском конкурсе стихов на втором курсе, пошел и нарисовал плакат, и отхватил половину призового фонда. Он вспомнил, что никогда толком не занимался, но это не мешало ему получать хорошие оценки и еще гордиться этим; и вообще он всегда был чрезвычайно склонен к гордыне, а это, как известно, смертный грех.

Рики, разумеется, был в этом убежден, и поглощен тем, чтоб подыскать убедительную аргументацию; ему очень хотелось быть понятым. Но он не мог не заметить, что по мере углубления его рассуждений взгляд Доры делается все более сожалеющим. В один прекрасный момент он не смог этого больше терпеть, умолк и уставился на нее в ответ.

— И подумать только, Ричард, — девушка закатила глаза к потолку, — когда-то я собиралась с тобой встречаться.

От такого признания Рики онемел, споткнувшись на середине предложения. В голове вдруг разрослась и осталась единственная мысль: как полагается вести себя в таких случаях? А ведь слизеринке непременно надо было как-нибудь ответить. У Назойлика же подходящий ответ позаимствовать было трудно.

— Выслушивать такие тирады, вот радость-то, — продолжала бормотать Дора. Рики сразу вспомнилась бабуля Мичелина. Если бы ее обуревали подобные чувства, она бы уже перекрестилась, но не такова была Дора.

— Я даже не догадывался, — пробормотал Рики, взирая на одноклассницу почти с ужасом.

— А зачем тебе или мне нужно было, чтоб ты об этом догадывался? — пожала плечами Дора. — У нас все годы были отличные дружеские отношения, не всегда же ты маялся такой своеобразной дурью, как в этом году. Да это и не имеет значения, давно уже. Но одно время я планировала роман с тобой. Или мне так сильно твоя Ческа не понравилась, она бестолковая, не могу решить, что сильнее на меня подействовало, ты или желание оставить ее с носом. Просто я в то время начала с логической, так сказать, точки зрения присматриваться, кто мне подходит, и решила, что это ты.

Дора остановилась, чтобы передохнуть. Полное отсутствие смущения с ее стороны постепенно навело Рики на мысль, что, пожалуй, все не так серьезно, но шок проходил медленно.

— В общем, на третьем курсе после экзаменов я приняла такое решение. Когда ты тем летом решил уехать в Италию, я очень разозлилась. Я тебя собиралась охмурить, а ты мне все планы нарушил, — призналась Дора с загадочной улыбкой, наполненной воспоминаниями. — Удивительно, как давно это было.

— Вот так и начинаешь замечать, что у тебя есть прошлое, — ответил Рики, поскольку пауза подразумевала некую реакцию с его стороны.

— Ну да, — кисло отозвалась Дора, — опять ты про то же! Ну, я долго не переживала. А потом, когда ты приехал обратно, у меня уже появились другие интересы.

Рики одобрительно кивнул. Он был тронут всем, что услышал, и хотелось это как-то показать Доре.

— Ты удивительная девушка, — произнес он, стараясь голосом выразить все свое уважение. — Мало с кем можно поговорить так, как с тобой.

— И хвала Мерлину, а не то этот мир погряз бы в наглости и бестактности, как у магглов! — отмахнулась Дора. — Сейчас у меня все хорошо с Диком, — сказала она. — И его тоже очень расстраивает то, что с тобой происходит.

— Я не просил об этом, — возразил Рики, сникая. — Помню, в тот же год, когда Турнир здесь был, Ван перед отъездом сказал мне, что нельзя помешать птицам скорби виться над головой, но в моих силах не позволить им свить гнездо в моих волосах. Он тогда и не подозревал, что они уже там давно поселились, — вздохнул Рики.

— Да уж, основательно они тебе голову загадили, птички эти, — отозвалась Дора и сделала вид, что принюхивается, после чего к великому изумлению Рики, сморщила нос. — Безнадегой несет, просто жуть.

— Перестань сводить все к шутке! — рассердился Рики. — Поймите, все вы, наконец, это не смешно! Я веду себя так не потому, что не хочу быть нормальным и развлекаться на вечеринке с одноклассниками, а потому, что… не могу! Ясно тебе?

Судя по взгляду, Доре было абсолютно наплевать, что на нее орут.

— Да, я поняла объективные обстоятельства. Но с головой у тебя тоже плохо, — сказала она. — Извини, не убедил. Предупреждаю — Селена Олливандер за тобой бегать не будет.

— Конечно, нет! Она не такая! — мрачно бросил Рики.

— Я ей объясню, что нет резона сидеть и страдать, — успокоила Дора и была такова.

Ее поведение на сей раз шокировало Рики и обескуражило. Он даже собирался окликнуть девушку, но, образно выражаясь, наступил сам себе на горло. Дора бы расхохоталась, если бы он вздумал ее упрекать, утверждая, что Пит и Даниэла не оставили бы его одного в таком состоянии. А ему и в самом деле было тяжело после очередной неудачной попытки объяснить все Селене. Собственно, лекция для Доры была чем-то вроде репетиции — провальной, между прочим. И возмущенные мысли, чем-то напоминающие Назойлика, нашептывали ему, что обошлись с ним сейчас обе барышни как-то не очень гуманно. Стыдно терзать такого несчастного человека, каковым он сам себя считал.

В первые дни в школе слизеринца постоянно охватывали тиски странных, тягостных переживаний. Перемещаясь по коридорам, он иногда без всякого умысла начинал воображать, что пробивается не через толпу, а сквозь густые тучи. Именно в школе Рики впервые почувствовал атмосферу зловещего заговора. С этим ощущением он въехал в ворота, и, подумав, уловил, с чем это связано. С тем, что министерские дожидались его на перроне.

Ни с Артуром, ни с кем из друзей Рики этого никогда не обсуждал, и все же сам факт напрягал. Он увидел представителей Министерства магии, причем гораздо раньше, чем его об этом официально предупредили. Поняв, отчего он испытывает напряжение, парень ненадолго почувствовал себя лучше. «Всегда легче знать, чему противостоишь», — подумал Рики.

Однако, помимо происшествия на перроне Хогсмида, имелись и другие подозрительные обстоятельства, и степень их подозрительности сам Рики оценить пока не мог. Например, накануне первого в этом году урока защиты слизеринцы всесторонне обсудили персону назначенного преподавателя.

— Сэр Бартоломью — старый знакомый моей двоюродной бабушки Эвелины, — сообщила Тиффани. — И она удивляется, потому что он очень давно нигде не работал.

— Но темные искусства должен знать, — покачала головой Дора.