Чтение онлайн

Высокие кроны почти закрывали небо, и в лесу царил полумрак.

— Хозяин леса, к тебе за советом! — позвала я и присела на поваленное дерево.

Леший не заставил себя долго ждать. Раздалось насмешливое уханье совы, и рядом скрипнула сухая ветка. Леший присел рядом на дерево.

— Добрый день!

— Добрый!… Пришла всё же! Ишь, какие гордые ведьмы пошли, — проскрипел он, — ни помощь, ни советы им не нужны.

— Очень даже нужны. Я не гордая, я наивная, — в тон ему отозвалась я.

— Ведьмы мне ближе чародеев, ну а ты тем более.

— А почему ближе? — поинтересовалась я.

— Потому что к природе ближе! — сурово пояснил Леший. — Нет, конечно, и чародеи разные бывают… Но объясни мне, ведьма, зачем ломать живое дерево на костер, когда вокруг полно хвороста и сухостоя?

— А зачем? Сухостой и пилить не надо, да и хворост тоже… — задумалась я.

— А лень ему было сухостой да хворост собирать! — рявкнул Леший. — Что б ему пусто было!

Заручившись поддержкой Лешего, я отправилась к берегу реки, собираясь пообщаться с Водяным.

Картина, открывшаяся моим глазам на берегу реки, изрядно подняла настроение. Жутиков что-то писал прутиком на песке. Затаптывал и снова писал. А Василий ходил следом и, саркастически мурлыкая, критиковал рождающееся творение начинающего поэта. Да, «вот что с людями делает любоффф». Чтобы не мешать творческим мукам Жутикова, я поднялась вверх по течению и, раздевшись, вошла в воду.

— Водяной, совета прошу! — позвала я и поплыла.

Плавать и взывать пришлось долго. Наконец, у другого берега под корягой блеснули знакомые глаза. Водяной знаком поманил меня к себе: «Подплывай!». Хозяин воды явно пребывал не в духе: бурлил, ворчал, сверкал глазами.

— Вот скажи мне, ведьма!… - начал он раздраженно, но, не закончив фразы, снова замолчал. В полупрозрачном теле бурлили сотни водоворотов, выдавая сдерживаемую ярость.

— Что случилось? — осторожно спросила я, положив руку на его прохладную ладонь.

Водяной вздохнул, шумно выдохнул и поведал. Одному чародею для какого-то снадобья понадобились… слезы русалки. Сначала он пытался разжалобить русалок грустными песнями, распугав при этом всю рыбу в округе, включая мальков и головастиков, и вызвав у русалок лишь приступы хохота.

— И это не потому, что мои девчонки черствые или бессердечные! Они очень душевные! — горячился Водяной. — Ты же сама знаешь! Но этому остолопу медведь уши оттоптал! У меня от этого воя рыба икру метать перестала! Этот… гад еще и голос себе заклятьем усилил! А когда разжалобить ему не удалось, разъярился! Вылил в воду сонное зелье и двух спящих русалок выволок из воды!

— Где они? — вскинулась я.

— Всё уже в порядке… относительном, — буркнул Водяной. — Неужели я не почувствую, что в мои воды всякую гадость льют? Ожоги у ключа с живой водой залечивают…Этот изверг их еще и огнем пытал! Чтобы слезы добыть! — вскипел Водяной, и по реке пошли сотни водоворотов.

— Как же их спасли?

— К счастью, злодей не далеко от реки расположился то ли по глупости, то ли от наглости. Пришлось берег подмыть и обрушить его в воду! Жаль, утопить не удалось: русалочек спасать нужно было в первую очередь! Выбрался гад! Ну, ничего, теперь ему свежей водицы вовек не увидеть: любая у него в чашке-кружке-ложке гнилью зацветет. Отольются ему русалочьи слезы! Забыл, что и в нем самом вода есть! Слезы ему, видите ли, подавай!

— А что ж он просто не попросил? — удивилась я. — Зачем же калечить…

— Вот! Ты понимаешь! — встрепенулся Водяной. — Ты сможешь!…

Помня о приглашении русалок, в полночь я отправилась к реке. Воздух был наполнен ароматами трав и ночных цветов. Почти полная луна освещала реку жемчужным светом. Ключ с живой водой в лунном свете словно сиял и искрился. Его воды, смешиваясь с речной водой, придавали ей перламутрово-мерцающий оттенок. Я остановилась на берегу, завороженная этой красотой. Возле ключа плескались несколько русалок.

— Здравствуйте, девочки!

— И тебе здравствовать, Римма! — ответила Купавка, статная любимица Водяного, остальные приветливо помахали мне руками, приглашая присоединиться к ним.

Я разделась и вошла в реку. Нырнула — и как я когда-то боялась и не умела нырять?! — и вынырнула возле русалок. Струйки ключа с живой водой ласково льнули, слегка обжигая своей прохладой, наполняя радостью, легкостью, искрящейся радостью. Я восторженно рассмеялась, мне вторили серебристыми колокольчиками остальные русалки. Неожиданно голоса смолкли. Я обернулась. Из глубины вынырнули три русалки. Среднюю поддерживали крайние. Следом появилась вторая тройка. Я догадалась, что поддерживают пострадавших сегодня от огня. Русалок подвели ближе к ключу с живой водой, поддерживая за руки. У одной из них была обезображена шрамом одна половина лица. Второй помогли приподнять хвост, и я увидела шрамы на месте сожженной чешуи.

— Живая вода раны-то излечит, а шрамы… шрамы долго не пройдут… — вздохнула Купава. Каково женщине знать, что её прежде чудесное лицо и тело обезображено страшным шрамом?!

Я подплыла ближе, интуитивно чувствуя, что могу помочь.

— Я попробую, можно? — и осторожно прикоснулась рукой к лицу пострадавшей от огня.

«А ведь правда, могу помочь!» — обрадовано поняла я. Не зря же моими учителями были и Яга, и Водяной, и Леший! Я закрыла глаза, сосредотачиваясь, обращаясь к силам природы. И через несколько мгновений, в течение которых было слышно лишь журчание воды: русалки следили за моими действиями затаив дыхание, с ладони полилась колдовская сила. Тишина стала красноречиво восторженной, я поняла, что у меня получается, и открыла глаза. Шрам бледнел, исчезал на глазах. Я убрала руку.

— Да!

Русалки радостными возгласами, смехом, плеском воды огласили ночь. Еще не до конца поверившей в чудо русалке подали зеркало. Она долго рассматривала на себя, наконец, улыбнулась и подмигнула своему отражению. А я подплыла ближе ко второй пострадавшей. Здесь предстояло больше работы: хвост пострадал больше. Длинный и широкий шрам от ожога даже не умещался под моей ладонью. Русалки снова смолкли за моей спиной, боясь помешать чародейству. В два приема мне удалось избавить русалку от шрама и вернуть чешую. Она счастливо погладила перламутровые чешуйки и благодарно улыбнулась мне. И тогда ночную тишину разорвали восторженные крики и счастливый радостный смех, плеск воды. Казалось, брызги воды долетают до луны, и сама луна смеется вместе с нами, и река ликует вместе с нами.

— Римма, нельзя выразить словами, как мы благодарны за помощь нашим сестрам, — торжественно произнесла Купава. — Прими и ты наш дар. У нас особые чары и мы… поделимся с тобой нашей силой. Тебе предстоит поединок силы с чародеями и, полагаем, что наш дар будет не лишним.

Русалки встали в круг и, взявшись за руки, закружились вокруг меня. Быстрее, быстрее и еще быстрее! И на меня обрушился шквал искрящейся воды! И я почувствовала своеобразную русалочью магию: чары, перед которыми невозможно устоять, песню-зов, которую невозможно не слушать, танец, от которого невозможно оторвать глаз.