Чтение онлайн

— Но, как иначе снять обвинения с Мирры? — сопротивлялась я.

— А зачем тебе это? — хитро прищурился Эмор. — Князь-то теперь сам чародей, вот пусть и решает, как ему свою ненаглядную спасать.

Я окинула взглядом высокие полки с книгами, от которых так и веяло силой. Какое искушение и соблазн! Столько знаний! Эмор предлагал мне остаться в его замке, погостить.

— Куда торопиться? — недоумевал он. — Да и никто там тебя не ждет!

— Как это никто? — возмутилась я.

— А кто ждет? — усмехнулся он. — Чародеи? Для них ты как бельмо на глазу: ведьма бросившая вызов чародейному кругу. Князь? Для него ты, Нареченная, теперь лишь помеха в любовных делах. Мирра? Для неё ты препятствие на пути к счастью с Князем. Баба Яга? То же вряд ли. Для неё ты лишь способ насолить зарвавшимся чародеям. Тебя просто использовали.

— Полагаю, что это не совсем так, — усмехнулась я, — а вам какой интерес в том, чтобы я осталась?

— Как ты знаешь, в мир людей вернуться может только один из нас. Так почему не я? Ведь, как оказывается, тебе там особенно делать нечего. Рисковать всем в поединке — ради чего? — Эмор налил вина в высокие бокалы и протянул один из них мне.

— Вообще-то я и в свой мир вернуться хочу! А Книга судеб ясно дала понять, что вернуться смогу только разрешив проблемы этого мира!

— В свой мир! — передразнил Эмор. — Научившись управлять собственной силой, ты сама сможешь туда вернуться!

— А тебе зачем возвращаться в мир людей? Как я понимаю, путь в тело Амарана тебе заказан!

— Но есть еще твоё тело, — тонко усмехнулся Эмор, пригубив вина.

— Тогда тебя ждет поединок Верховной ведьмы, — иронично заметила я, — в моем теле, — и тоже сделала глоток.

— Чего проще — просто отказаться!

— Вряд ли. Отказ от поединка приравнивается к поражению, тебя попросту развеют по ветру, — пояснила я, в тон ему так же сладко улыбаясь.

— Тебя, — вернул мне улыбку Эмор.

Повисла многозначительная пауза. Старичок задумчиво перебирал четки, поблескивая в мою сторону отсвечивающими красным глазами. Молчание затягивалось. Он перебирал четки, и было в этом что-то завораживающее, затягивающее, чем дольше я на них смотрела. Тем больше хотелось наблюдать за неторопливым движением бусин в старческих пальцах. Казалось, что нет в мире ничего важнее и интереснее этого зрелища! Бусины разрастались, заполняя собой всю залу, переливаясь одна в другую… Стоп! Я попыталась тряхнуть головой, отгоняя наваждение, но тщетно: я даже пошевелиться не могла!

— Наивная девчонка! — проскрипел над ухом насмешливый голос Эмора. — Тебе и в голову не пришло, что я могу применить зелье парализующее волю!

— Я… всё равно… не соглашусь здесь остаться… — выдавила из себя я и, собрав все силы, закрыла глаза, чтобы не видеть завораживающего движения бусин.

— Ничего! Рано или поздно согласишься, — ухмыльнулся Эмор, — а мне торопиться некуда.

Время тянулось томительно-медленно и бесконечно. Я не имела возможности пошевелиться, тело занемело и, казалось, окаменело. Меня мучила жажда. И только голос Эмора, убеждающего меня, что лучше наслаждаться всеми благами в его замке, чем такое вековое заточение.

— Подумай, это более чем щедрое предложение! Ведь я уже доказал тебе, что никто там больно-то тебя и не ждет! Никто не ждет! Твоей силой воспользовались и теперь ты уже не нужна! Или ты сама это не заметила по поведению чародеев?

Так продолжалось бесконечно. Под звук капающей воды — что это изощренная пытка Эмора или галлюцинация от жажды? — убеждающий голос чародея, уговаривающего меня согласиться остаться в мире духов, тем самым открыв ему путь в мир людей. Я старалась не прислушиваться, чтобы не впасть в искушение, но… Действительно, отправили на поединок с Эмором, не снабдив необходимыми знаниями и умениями! Прямо-таки, складывается нехорошее впечатление, что моя «гибель при исполнении» — самый желанный выход из положения для всех! Как в таком случае всё гладко складывается: и Князь-чародей тогда волен выбрать другую невесту, и поединок не состоится за неявкой ведьмы! Только вот моё мнение никто в расчет не брал! Получается, что сама по себе я никому в этом мире действительно не нужна?… Никому? В темноте сознания замерцала слабая я искорка, как крохотная золотая звездочка, своим светом старающаяся пробиться сквозь отчаяние и нахлынувшее озлобление. Ратмир!

— Ратмир! — закричала-позвала я и открыла глаза.

Мельтешение бусин-четок прекратилось. Я тряхнула головой, отгоняя наваждение под изумленным взглядом Эмора.

— Не убедили, уважаемый, — насмешливо сказала я, стряхивая оцепенение. — Загостилась я у вас, а меня ждут! Причем не ведьму ждут, не Нареченную Князя, а Римму!

Эмор зло сплюнул через плечо.

— Ну, что ж, иди раз ждут! Иди, если выйдешь! — прошипел он и хлопнул дверью.

В одно мгновение замок преобразился в мрачный каменный лабиринт. Я стояла в узкой келье, куда не проникал даже луч света. Руки нащупали стены, и я двинулась на ощупь вперед, в поисках выхода. Найти выход среди многочисленных ходов лабиринта казалось делом почти безнадежным. Но я упрямо искала. Каждый раз, когда я оказывалась в тупике, раздавался злорадный смех Эмора. Я, спотыкаясь, брела по лабиринту, падала, обдирая кожу на ладонях, тщетно ощупывала стены в поисках тайного выхода. Пахло сыростью и плесенью. В какой-то момент я почувствовала себя совершенно обессиленной блужданиями в темноте и сырости. Я прислонилась к стене и закрыла глаза. И… в темноте, с закрытыми глазами, я увидела-почувствовала тонкую золотистую нить. От неё исходило чуть заметное тепло. Я осторожно, почти не веря в удачу, поймала её конец и, наматывая её на ладонь, пошла за ней. С каждым шагом я шла всё увереннее и увереннее, ведомая золотой нитью, которая разгоралась всё ярче и ярче, согревая меня. Я раскрыла глаза и оказалась в прежней темноте и сырости, руки испуганно метнулись вперед, нащупывая каменную стену, скользкую от плесени.

— Спокойнее, Римма! — одернула я себя и закрыла глаза. Золотистая нить по- прежнему была намотана на мою ладонь. Я с облегчением вздохнула и решительно шагнула вперед, сквозь каменную кладку. Наконец, впереди забрезжил свет. Я с облегчением вздохнула и вскоре вышла из лабиринта, окутанная теплым сиянием нити.

Когда я открыла глаза, но в первое мгновение оторопела от шума и грохота. За пределами лабиринта бушевала гроза. Сотни молний перечеркивали тяжелые черно-сизые тучи. Раскаты грома оглушали. Я оглянулась. За стеной проливного дождя не было видно ни замка, ни лабиринта. Эмора, впрочем, тоже не было видно. Я привычно прикрыла глаза и заскользила вниз, увлекаемая нитью. Сияние нити стало увеличиваться, тепло превратилось в жар. Я открыла глаза. Внизу появилась знакомая поляна. Чародеи и Баба Яга, замершие в углах пентаграммы. Ратмир? Воевода стоял на коленях на прежнем месте. Бледное измученное лицо. Из разрезанного запястья кровь скатывалась на клубок призрачно мерцавшей нити, которую он разматывал — нити, которая вывела меня из лабиринта. Я с благодарностью коснулась бледного обескровленного лица, но мои руки прошли сквозь него. Но казалось, Ратмир почувствовал, что я рядом — бледное лицо осветила слабая улыбка. Я поняла, что он держится из последних сил — потеря крови становилась критической. Пора действовать! Я метнулась к собственному телу и увидела Эмора. Зловредный старикашка старательно пытался отвести молнии в моё тело, что бы сделать моё возвращение невозможным. По принципу, ни тебе, ни мне.

— Ах, ты сволочь мерзопакостная, — пробормотала я и, размахнувшись, ударила по нему золотой нитью как хлыстом.

Эмор обернулся, блеснув кроваво-красными глазами, и между нами завязалась борьба. Зловредный маг не подпускал меня к моему телу и изо всех сил старался притянуть к нему молнии, а я делала всё, чтобы его старания оказались безуспешными. В какой-то момент, отгоняя Эмора нитью как плетью, я отметила, что сияние стало тускнеть. Сначала, в пылу борьбы, я не придала этому значение, но внезапно, в очередной раз отбросив мага от тела, я осознала, что происходит, почему тускнеет нить: жизненные силы Ратмира на исходе. Поняв это, я решительно отбросила нить, не желая рисковать жизнью спасшего меня, и сразу ощутила, насколько труднее стало бороться с Эмором. Вне тела, ни я, ни Эмор, не могли применять свою чародейную силу, но маг использовал свои амулеты.

Большая шаровая молния, шипя, приближалась к нам, то ли волей случая, то ли подчиняясь амулетам Эмора. Старикашка злорадно потирал руки, предвкушая скорую победу. Вспомнив все уроки Ратмира, я ринулась в рукопашную, чем немало удивила Эмора. Завязалась не шуточная борьба. Выражение «немощная старость» было явно не об Эморе: дедок оказался на редкость жилист и изворотлив. Я бросалась на него с яростью берсерка. В какой-то момент мне далось оттеснить его от моего тела в сторону жертвенного козленка. Шаровая молния, шипя, освещала нас. Эмор, отскочив от меня, занес руку с амулетом, призрачно поблескивающим в его руке, готовясь швырнуть его в мое беззащитное тело, распростершееся внизу. Очевидно, амулет должен был притянуть к себе молнию. Я ринулась на Эмора и буквально протаранила, впечатала в тело козленка. На лице мага отразилось недоумение, тело засасывало его, как болото свою неосторожную жертву. В это мгновение шаровая молния ударила в козленка, испепеляя его и рассыпаясь на тысячи слепящих.

Я перевела дух и зависла над своим телом. Пора возвращаться. Я прикоснулась к неподвижной себе и… открыла глаза. Во рту стоял привкус жгучей горечи. Сведенное судорогой тело онемело. Я медленно осторожно присела. Кружилась голова.

— Некогда рассиживаться, — поторопила я себя, глядя на неподвижное тело воеводы и, кое-как поднявшись, вышла из пентаграммы.

В то же мгновение фигуры, стоявшие в углах пентаграммы, зашевелились, обретая способность двигаться.

Я склонилась над Ратмиром, приподняла его голову. Окровавленные руки по-прежнему сжимали ставший совсем крохотным клубок призрачной нити. Обессиленный воевода слабо улыбнулся мне — холодеющие губы не слушались. Жизнь еле теплилась в нем: слишком много крови он потерял. Я растерялась, не зная, что предпринять.