Чтение онлайн

Комиты третьего ранга были обычно командирами двух подразделений. Так, в 350 г. Магненций был комитом Иовианов и Геркулианов (Zos., II, 42, 2); комит Элиан в 359 г. стоял во главе Превенторов и Супервенторов (Amm., XVIII, 9, 3); в 360 г. комит Либинон командовал Кельтами и Петулантами (Amm., XXI, 3, 2); комит Северная, принявший в 367 г. участие в неудачном походе против аламаннов, был командиром Дивиденсов и Тунгриканов. Вегеций также подтверждает тот факт, что комит командовал обычно двумя легионами (Veg., III, 1).

Комиты могли, подобно трибунам, выступать в качестве командиров отдельных подразделений. Так, например, комит Даниил и трибун скутариев Барзимер командовали 1 тыс. конных лучников, когда им предстояло отправиться в погоню за армянским царем Папом (Amm., XXX, 1, 11). Получается, что каждый из офицеров возглавлял один эскадрон в 500 всадников [728] . Римский флот на Евфрате также находился под командованием одного комита и одного трибуна (Amm., XXII, 3, 9). Один из законов Кодекса Феодосия 386 г., адресованный магистру оффиций, определяет, сколько почтовых лошадей имеет право получить для передвижения каждый из высокопоставленных офицеров: протекторы доместики имели право на двух лошадей, трибуны — на трех, комиты — на четырех (CTh, VIII, 5, 49). Получается, что последние могли требовать только на одну лошадь больше по сравнению с трибунами. Таким образом, звание комита в табели о рангах было всего на одну ступень выше звания трибуна, и когда офицеры в этих званиях осуществляли совместное командование, трибун находился в подчинении у комита [729] .

Интересным представляется то обстоятельство, что Аммиан называет комита Иллирика Луциллиана также и магистром конницы (Amm., XXI, 9, 5; 7). Этот случай является не единственным. Предатель Антонин, способствовавший нападению персов на римские владения, при встрече с магистром конницы Урзицином называет его «блистательным кбмитом» (Amm., XVIII, 8, 6) [730] . Рассказывая о разделе армии в 364 г. между Валентинианом I и Валентом, Аммиан сообщает, что императоры разделили не только войска, но и «комитов». Хотя историк утверждает, что произошел выбор комитов, в действительности он говорит о выборе императорами магистров: Валентиниан I взял себе Новина, ставшего магистром оружия в Галлии еще при Юлиане (Amm., XXII, 3, 1), а также Дагалайфа, которого возвел в то же звание Иовиан; Лупицин, получивший звание магистра кавалерии еще при Констанции II (Amm., XVIII, 2, 7), остался на Востоке. Неясно, в каком звании был на тот момент Виктор, который перешел под командование Валента. Нам известно только, что он был магистром конницы в 378 г. (Amm., XXXI, 7, 1). Однако, если предположить, что раздел «комитов» был равноценным, то у Валента, так же как и у его брата, было два магистра кавалерии, и вторым из них был Виктор. Из комитов Аммианом упомянуты только Эквиций и Аринфей (Amm., XXVI, 5, 3). По всей видимости, comes было не только воинским званием, но также и почетным титулом, не предполагавшим выполнения каких-то особых полномочий. Комитами назывались все представители властных структур, приближенные к особе императора [731] .

Разделение военной и гражданской властей. При Диоклетиане еще не во всех провинциях военные полномочия перешли к дуксам. Во многих районах провинциальный наместник продолжал возглавлять местные силы, а префекты претория имели высшее командование и осуществляли его через викариев [732] . Надпись, сообщающая о постройке в Нумидии в 303 г. форта (centenarium) Аква Вива, показывает всю структуру командования в пограничной зоне. Во главе диоцеза, или объединения нескольких провинций, стоял викарий, презид управлял отдельной провинцией, лимес же находился под командованием препозита (praepositus limitis) [733] . Окончательное оформление заложенной Диоклетианом системы разделения военной и гражданской властей происходит при Константине. Только в одной или двух провинциях наместники сохранили военные и гражданские полномочия, однако такое положение было временным [734] . Теперь в подавляющем большинстве провинций военная власть была сосредоточена в руках дуксов.

Задачи, которые должна была выполнять армия в период Поздней империи, существенно изменились по сравнению с эпохой принципата. Если в I–II вв. армия не только отражала внешнюю агрессию, но и проводила завоевательные операции, то в IV в. не было уже и речи о присоединении новых территорий. Римская стратегия периода Поздней империи носила, как правило, оборонительный характер. Если же римское командование и предпринимало наступательные действия, то главным образом для того, чтобы покарать германцев за совершенный набег или же упрочить свои позиции в отношении персов [735] . Противник, с которым приходилось сражаться римской армии в IV в., сильно отличался от того, который атаковал границы империи в период принципата. На рейнской границе главными врагами были аламанны и франки, к которым только позднее (в конце IV в.) добавились вандалы, аланы и гунны. Дунайскую границу непрерывно атаковали квады и сарматы, а со второй половины IV в. — готы. В Британии долгое время римлянам приходилось отражать набеги только северных варваров — пиктов, скоттов и атакоттов. Однако в IV в. серьезную угрозу для юго-восточного побережья стали представлять саксонские пираты. На востоке шли тяжелые затяжные войны с персами.

Вооружение германцев. Перемены, произошедшие в германском мире в III столетии, привели к тому, что на границах империи появились новые племенные группы, приход которых вызывал серьезные изменения в области военного дела германцев. Начиная с этого периода германские племена уже значительно отличаются друг от друга вооружением и тактическими приемами. Говоря, например, об использовании кавалерии, можно противопоставить франков и аламаннов, у которых конные воины составляли меньшинство, вандалам и остготам, у которых конница была заметной, иногда даже преобладающей частью войска.

О вооружении германцев во второй половине III — начале V в. мы можем судить благодаря многочисленным археологическим находкам, а также свидетельствам наших литературных источников. В III в. у германцев получили широкое распространение различные виды оружия дальнего боя, в частности, лук. Германцы использовали большой лук высотой от 1, 7 до 2 м, дальнобойность которого доходила до 150 м [736] . Длина германских стрел составляла 70–80 см. Тип наконечников был различным. Были наконечники, имевшие в сечении овальную, ромбообразную или четырехугольную форму [737] . Германцы применяли разнообразные дротики, а также метательные топоры [738] .

Из оружия ближнего боя они использовали секиру, булаву, рогатину. Однако главными видами были копье и меч. Различают три типа германских копий: короткое, длиной 1, 8–2 м, среднее, длиной 2, 5–3 м, и длинное, или contus, длиной 4–4, 5 м [739] . Германские мечи были также различной формы. Наиболее распространенной была спата — длинный обоюдоострый меч. Начиная с III в. у германцев появляется скрамасакс (scramasax). Григорий Турский называет скрамасаксы массивными ножами (Greg., IV, 51) [740] . Скрамасакс мог достигать 85 см в длину, от 4 до 6, 5 см в ширину и от 1 до 1, 2 см в толщину возле рукояти. Существовали также маленькие саксы, длиной около 20 см, которые использовались как на войне, так и в повседневной жизни. У скрамасаксов только одна сторона клинка была режущей, однако конец меча был обоюдоострым [741] .

Аламанны. Вооружение аламаннов было достаточно традиционным для германцев этого времени. Они использовали топоры, копья, различные виды дротиков, луки и скрамасаксы. Но главным их оружием была спата [742] . Как и у других германцев, у аламаннов ощущался недостаток в защитном вооружении. Шлемы и панцири были, по-видимому, только у представителей аламаннской знати. Так, согласно описанию Аммиана, в битве при Аргенторате Хонодомарий, командовавший германцами, появляется в шлеме с красным султаном и в блистающих на солнце доспехах (Amm., XVI, 12, 24) [743] .

Основную силу аламаннского войска составляла пехота, которая умела сражаться правильным боевым порядком (фалангой или клином) [744] . Например, при Аргенторате аламанны образовали строй, состоявший, очевидно, из двух линий (Amm., XVI, 12, 34) [745] . Поскольку аламаннская конница была немногочисленной, то в сражениях аламанны могли использовать старый германский прием и размещать среди всадников легковооруженных пехотинцев. Во время кавалерийского сражения такие пехотинцы поражали коней противников (Amm., XVI, 12, 22) [746] . В отличие от многих других германских племен аламанны умели осаждать города и достигли в этом большого успеха [747] .