Чтение онлайн

Вторичное появление боевых слонов на полях сражений было, вероятно, следствием того, что основную массу персидского войска образовывала пехота, слоны были необходимы, чтобы обеспечивать поддержку пехотинцам и прорывать вражеский боевой порядок во время рукопашного сражения.

Если верить автору биографии Александра Севера, персы вернулись также и к использованию серпоносных колесниц, которых в армии Ардашира I было якобы 1800 (SHA, Alex. Sev., 56, 4). Многие исследователи скептически относятся к этому сообщению: ни в одном литературном источнике не упоминается о сасанидских колесницах. Вегеций говорит о колесницах как о безнадежно устаревшем роде войск, забытом со времен Антиоха III и Митридата (Veg., III, 24). Впрочем, Я. Ле Боэк допускает их существование в армиях Сасанидов, ссылаясь при этом на некий рельеф из Бишанура, на котором якобы можно видеть изображение персидской колесницы [779] .

Хотя персидская армия формировалась на национальной основе, но при необходимости персы прибегали и к услугам наемников, которых рекрутировали индивидуально или по племенам [780] . Из наемников были образованы элитные гвардейские отряды, в частности, подразделения кардаков (kardakes) из знатной молодежи [781] . У персов были отряды, состоявшие из греков или римлян, набранных добровольно или из числа военнопленных [782] . Кроме этого, на персидскую службу могли привлекать бактрийцев, иберов и тавроскифов (SHA, Val., 4, 1). Однако количество подразделений, созданных из наемников, всегда было не очень велико [783] .

Изменения, произошедшие в военном деле персов, привели к тому, что сасанидская армия стала соответствовать модели эллинистического типа [784] . Тактика, которую традиционно использовали парфяне, состояла в том, что атаку начинала тяжелая кавалерия катафрактов. Ее задачей было прорвать первую линию строя противника. Однако если катафракты встречали на своем пути упорное сопротивление, они останавливались и им было трудно развернуть своих коней, чтобы отступить и повторить натиск. Это давало возможность второй линии пехоты противника перейти в наступление. В таком случае катафракты становились совершенно беспомощными: их легко сбрасывали с коней и добивали лежащими на земле [785] . Вслед за катафрактами в атаку шли легкая кавалерия и всадники на верблюдах, осыпавшие противника тучей стрел, но при этом остававшиеся вне досягаемости от его метательных снарядов (Herod., III, 15, 2; 3; 5). Легкая кавалерия могла сымитировать отступление в надежде заставить неприятеля нарушить свой боевой порядок и броситься в преследование. Если это удавалось, то, отходя, всадники посылали стрелы назад в бегущих за ними врагов [786] .

Тактика персов существенно отличалась от парфянской. Появление в персидской армии слонов, усовершенствования, сделанные в области вооружения, и превращение пехоты в самостоятельный вид войск позволили им не избегать прямого столкновения с противником, но вступать в правильное сражение с ним. Сами римляне — современники прихода к власти Сасанидов, отмечали, как сильно отличался их новый противник на Востоке от парфян. Геродиан объясняет эту перемену тем, что после окончания гражданской войны между Септимием Севером и Писцением Нигером к персидскому царю перебежало множество воинов проигравшей партии. «Это и послужило главной причиной того, что варвары этой области впоследствии стали более упорными в рукопашных сражениях с римлянами. Ведь раньше они только стреляли из лука, сидя на конях, но не защищали себя тяжелым вооружением и не осмеливались в битве использовать мечи и копья; имея на себе легкие развевающиеся одежды, они обычно сражались, отступая и пуская назад стрелы. Когда же у варваров появились беглецы-воины, среди которых было много ремесленников, принявших варварский образ жизни, то они научились не только пользоваться оружием, но и изготовлять его» (Herod., III, 4, 8–9; пер. ?. М. Ботвинник).

Ко всему прочему, персы достигли больших успехов и в полиоркетике. Возможно, в этой области военного дела они даже превзошли римлян. Согласно утверждению Аммиана, в римском арсенале около ста лет пролежал в разобранном состоянии персидский таран огромных размеров, с помощью которого персы захватили Антиохию (в 256 или 260 г.). Римляне не смогли создать более мощного орудия и воспользовались им при осаде Безабды (360 г.) (Amm., XX, 11, 11).

Персы не только научились брать штурмом вражеские укрепления, но и сами достигли больших успехов в фортификационном строительстве. Армия Констанция II не смогла взять Безабду, которую персы отняли у римлян. Зная по опыту о том, как хорошо были укреплены персидские города и с каким мужеством обороняли их защитники, Констанций не решился в 361 г. перейти Евфрат, хотя, как пишет Аммиан, он мог бы, не встретив армии царя, дойти до Тигра (Amm., XXI, 13, 2). Таковы были неприятели, постоянно угрожавшие империи.

Задачи фискального и полицейского характера. Помимо борьбы с внешними неприятелями римские вооруженные силы выполняли задачи фискального и полицейского характера [787] . Одной из главных была таможенная функция, включавшая в себя как сбор таможенных пошлин, так и пресечение провоза запрещенных товаров. Государство обязало всех торговцев, ведущих дела с чужеземными странами и народами, проходить через несколько специально определенных городов. На Востоке это были Нисибис, Эдесса, Каллиник и Артаксата; на Дунае — два пункта, одним из которых был Коммерций; на Красном море — Клисма [788] . Лицами, ответственными за сбор пошлин, в таких городах были comites commerciorum — гражданские чиновники, подчинявшиеся комиту священных щедрот (comes sacrarum largitionum) (ND, Or., XIII, 6–9). Поскольку они не имели в своем распоряжении средств заставить торговцев выполнять таможенные правила, то прибегали к военной поддержке пограничных дуксов [789] .

Обычно армия не принимала участия в сборе налогов [790] . Однако нам известны исключения из данного правила. Материалы из архива Флавия Абиннея, командира алы в Дионисиаде, показывают, что в императорских доменах правительство могло использовать солдат для этой цели (Р. Abin., З) [791] . Другим подобным документом является указ Феодосия I от 386 г., который позволяет префекту Египта мобилизовать для сбора налогов militares possessores (castrenses milites), обязанных государству военной службой (CTh, I, 14, 1).

Весьма злободневной проблемой, решение которой было возложено на армию, являлась борьба с разбойниками. Количество разбойников в эпоху Поздней империи в некоторых провинциях возросло до размеров прежде неизвестных. Либаний говорит, что в пещерах прилегавших к Антиохии гор находится большое количество хорошо вооруженных разбойничьих отрядов (Lib., Or., XLVI, 8). Эти банды ночью и днем нападали на купцов и богатых рабовладельцев (Lib., Or., XX, 26; L, 26). Из-за частых нападений разбойников дороги сделались небезопасными. Либаний даже утверждает, что движение на дорогах прекратилось, а разбойников называет «господами всех купцов» (Lib., Or., XLVIII, 35; L, 26).

При Валенте особую известность приобрели разбойники маратокупрены — жители одноименного селения, расположенного в Сирии близ г. Апамея. Под видом купцов и высокопоставленных офицеров они разъезжали повсюду, нападая на богатые дома, виллы и города (Amm., XXVIII, 2, 11–13). Вплоть до 368 г. не прекращались грабежи исавров, причинявших большой вред городам и селениям Памфилии и Киликии (Amm., XXVII, 9, 6).

Похожая ситуация сложилась в западных провинциях, особенно в Галлии. Здесь, по словам Аммиана, «наглый разбой все усиливался на всеобщую погибель; особенно стали опасны большие дороги, и все, что обещало какую-нибудь поживу, расхищалось самым дерзким образом» (Аmm., XXVIII, 2, 10; пер. А. Ю. Кулаковского и А. И. Сонни). Жертвой разбойников сделался даже родственник императора — трибун императорской конюшни Константин, которого захватили из засады, а потом убили (Amm., XXVIII, 2, 10). При случае грабежами промышляли варвары (леты), в большом количестве поселенные на территории империи. Наряду с бандами разбойников, действовавшими на суше, на море хозяйничали пиратские флотилии, нападавшие на купеческие суда и препятствовавшие таким образом развитию морской торговли. Либаний с горечью говорит, что разбойники «не щадят ни земли, ни моря» (Lib., Or., XXV, 40).

Для борьбы с этим врагом правительство постоянно привлекало армию. Чтобы обезопасить движение на главных дорогах, во второй половине IV в. на некотором расстоянии друг от друга были возведены укрепленные посты, в которых находились отряды солдат (stationarii). Stationarii должны были также поддерживать порядок в деревнях, однако на деле они часто занимались тем, что притесняли и обирали крестьян [792] . Против крупных разбойничьих банд правительство вело самую настоящую войну, опираясь на армию. Так произошло с маратокупренами, которые были перебиты все до единого, включая женщин и детей, а селение их стерто с лица земли (Аmm., XXVIII, 2, 14).