Чтение онлайн

Кроме борьбы с разбойниками армия должна была подавлять антиправительственные восстания среди местного населения. В отличие от эпохи принципата, когда восстания имели яркую антиримскую направленность, а целью повстанцев было обретение независимости, в IV столетии выступления местного населения утратили сепаратистские черты. Провинциалы выражали недовольство правящим режимом тем, что выдвигали своего кандидата на императорский трон. Характерно, что армия часто сама была источником возмущений и беспорядков, поскольку солдаты беззастенчиво грабили и притесняли гражданское население. Такие случаи происходили везде, где останавливались на постой войска. Это явление приобрело такой размах, что императоры Констанций II и Констант особыми статьями запретили не только рядовым солдатам, но и комитам, трибунам и препозитам под страхом телесного наказания требовать на постое у хозяев масло, древесину и подушки (CTh, VII, 9, 2). Императоры Валентиниан I и Валент в своем приказе магистру конницы Иовию писали, чтобы он наказывал тех солдат, которые не знают меры в обманах и грабежах (CTh, VIII, 1, 10).

Впрочем, подобные указы не приводили к желанным результатам, поскольку перед глазами солдат были живые примеры поведения их собственных командиров, причем самого высокого ранга. Аммиан сообщает, что префект претория Музониан вместе с магистром конницы Проспером грабили собственное население (Аmm., XV, 13, 4). Такие действия военных еще больше обостряли положение дел в провинциях, являясь причинами возмущений и восстаний местного населения (Аmm., XXXI, 9, 1). Аммиан, говоря о Фирме, отмечает, что тот поднял восстание мавров, не будучи в состоянии выносить грабежей и высокомерия военных чинов (Аmm., XXX, 7, 10).

Солдаты провинциальных войск, ощущавшие себя сплоченным «коллективом граждан», очень часто и сами становились инициаторами военных мятежей [793] . Примером этого явления могут служить восстания галльских и иллирийских войск, провозгласивших императором Магненция (350 г.), восстание галльских войск, в результате которого к власти пришел Юлиан (361 г.), восстание фракийских легионов, выдвинувших в качестве кандидата на трон Прокопия (367 г.), восстание войск африканского гарнизона, поддержавших Фирма (372 г.), и, наконец, восстание британской армии под руководством Магна Максима (383 г.).

Подготовка военной кампании. Военные действия в IV столетии носили, как правило, сезонный характер. Однако нередки были также и случаи, когда римлянам, отражая атаки неприятеля, приходилось действовать в самый разгар зимы. В холодное время солдаты обычно находились на зимних квартирах (hiberna, stationes или sedes hibemae) (Amm., XIV, 1, 1; 11; 15; XV, 2, 1; XVI, 3, 3; XVII, 2, 1; 2; 4; 8; XVIII, 1, 1; XX, 10; 4, 9; XXI, 9, 5; XXIII, 2, 5; XVII, 10, 16), которые могли быть расположены в городах или фортах [794] либо представлять собой традиционные военные лагеря. Размещение солдат в разных городах имело целью прежде всего облегчить их снабжение продовольствием (Amm., XVI, 4, 1).

Запланированный поход начинался в начале весны, но в некоторых регионах приходилось ждать до середины лета. Так, например, в Галлии началом кампании считался июль, поскольку именно к этому времени в Аквитании собирали урожай хлеба и подвозили его военным (Amm., XIV, 10, 2; XVII, 8, 1). Раньше июля сделать это было невозможно: в начале весны в этой провинции шли частые дожди, из-за чего поднимался уровень воды в реках (Amm., XIV, 10, 1–3). На склады городов, располагавшихся в прирейнской области, провиант поступал из Британии (Amm., XVIII, 2, 3).

Население империи облагалось особым налогом, состоявшим в натуральных поставках (annona) [795] . За заготовки провианта для армии отвечал префект претория (Amm., XIV, 10, 4; XVIII, 2, 4; XX, 4, 6; 8, 20). Продовольствие, предназначавшееся для солдат, которые несли постоянную военную службу на каком-либо конкретном участке границы, хранилось на специальных складах в укрепленных городах. Аммиан называет семь городов на рейнской границе, в которых находились продовольственные склады. Это Лагерь Геркулеса, Квадрибургий, Трицензимы, Новезий, Бонна, Антеннак и Бингион (Amm., XVIII, 2, 4) [796] .

Каждый солдат, отправляясь в поход, брал с собой запас продовольствия на 17 дней (Amm., XVII, 9, 2) [797] . Провиант, палатки и другую поклажу (sarcina) везли на вьючных животных — sarcinalia iumenta (Amm., XXIX, 4, 5). Согласно утверждению автора жизнеописания Аврелиана, на одну центурию полагался один мул. Однако здесь, по всей видимости, допущена ошибка. Более вероятным представляется, что одна повозка и одна вьючная лошадь (или мул) полагались на каждую контубернию. Автор «Стратегикона» сообщает, из чего состоял инвентарь, закрепленный за контубернией: «На каждой из повозок должны быть: ручная мельница, топор, секиры, тесло, пила, два заступа, молот, две лопаты, корзина, ткань из козьей шерсти, серп, марсобарбул, триболы, соединенные тонкими бечевками, прикрепленными к железному колу, чтобы их можно было быстро собрать» (Maur., Strat., XII, 6; пер. В. В. Кучмы). У кавалеристов кроме боевого коня была еще и вьючная лошадь (SHA, Aurel., 7, 7). У трибунов и комитов были свои вьючные лошади или мулы, на которых везли провизию, предназначавшуюся для этих офицеров (Amm., XXV, 2, I) [798] .

Если движение армии проходило по римской территории, то обеспечивать ее продовольствием должно было местное население. Во вражеской стране кормились за счет запасов, захваченных у неприятеля (Amm., XXIX, 5, 10). Это была еще одна причина, по которой начало военной кампании приурочивалось к моменту созревания хлебов на полях (Amm., XVII, 9, 2–3). Например, в 357 г. солдаты Юлиана собрали хлеб с полей варваров, которого хватило на то, чтобы оставить годовой запас для гарнизона крепости Три Таберны. Кроме того, вся армия была обеспечена продовольствием на 20 дней (Amm., XVI, 11, 12).

Когда армия вела активные военные действия на территории противника, то, обоз с запасами пищи, воды и фуража оставляли в укрепленном месте: городе или крепости. Отсюда армии подвозили все необходимое в том случае, если при продвижении в глубь неприятельской страны она оказывалась в пустынной местности (Amm., XXIX, 5, 13).

Перед началом военных действий первой обязанностью военачальника было собрать армию. Для этого офицерам, командовавшим отдельными подразделениями, рассылались тессеры expeditionales с приказом покинуть зимние квартиры и направляться к месту предполагаемого общего сбора [799] . Так, перед началом войны с Персией Юлиан послал командирам отдельных отрядов приказ переходить через Евфрат, по получении которого все выступили в поход и, собравшись на разных стоянках, ожидали прибытия императора (Amm., XXIII, 2, 2–3). Сделано это было для того, чтобы предупредить слухи о начале большой военной кампании и застать неприятеля неподготовленным. В случае необходимости воинские части пополнялись новыми рекрутами, создавались новые подразделения, проводилась вербовка варваров. Кроме этого, делались запасы оружия, заготавливались провиант, вьючные животные, транспортные средства. Все эти действия могли занимать достаточно продожительное время. Например, в 375 г. Валентиниан I перед походом на квадов делал запасы оружия и провианта в течение целого лета (Amm., XXX, 5, 11). Армия выступала в поход только после завершения всех приготовлений.

Разведка. Обычно началу военной кампании или же выступлению армии в поход всегда предшествовал предварительный сбор информации о противнике. Исследователи различают два типа разведки, существовавшей в период Поздней империи: стратегическую и тактическую. Главная задача стратегической разведки состояла в том, чтобы собрать как можно более подробную информацию о количестве сил, которыми располагает противник, и местах их дислокации еще до начала открытых военных действий [800] . Подобные данные могли быть получены различными путями. Несомненно, что на службе у государства существовали специальные шпионы (speculatores) занимавшиеся сбором сведений, находясь на вражеской территории. Способ действия этих агентов можно представить достаточно ясно. Аммиан сообщает, что опытнейший спекулатор собирает свои сведения, до неузнаваемости изменив внешность (Amm., XXVI, 6, 5) [801] . Автор анонимного византийского трактата VI в. утверждает, что императорские шпионы обычно действовали парами. При этом они определяли конкретное место для встречи друг с другом. Аноним советует выбрать в качестве такого места рыночную площадь, на которой торгуют купцы из самых различных стран, в том числе и из империи. Здесь, не вызывая подозрений у врагов, под видом покупки или продажи товаров шпион, собравший сведения о планах противника, сможет передать их своему коллеге (Anon., De re strategica, XLII). Несомненно, что подобная практика имела давнюю традицию и существовала не только в период Поздней империи, но и во времена принципата.

По всей видимости, именно через таких секретных агентов префект претория Музониан, действовавший совместно с дуксом Месопотамии Кассианом, получал сведения о том, что происходит на самых дальних окраинах персидского царства (Amm., XVI, 9, 2). Аммиан называет шпионов Музониана «умелыми и ловкими в обмане» [802] . Эти emissarii или speculators (Amm., XVI, 9, 3) сообщили префекту, что царь ведет трудную войну с пограничными варварами и, возможно, будет склонен к тому, чтобы заключить с империей мир.