Чтение онлайн

Гражданская война в Испании дала Капе первый шанс сразиться в окопах с тоталитаризмом самым мощным оружием, которое у него было, – фотокамерой Leica. По словам журналистки Марты Геллхорн, «Испания стала для всех свободных людей местом борьбы с Гитлером, нацистами и разлагающими идеями, которые подхватили гитлеровские последователи. [Капа] не собирался воевать, он никогда не держал в руках винтовку. Но он хотел фотографировать так, чтобы все увидели, как нужно биться» [60] .

Как только Капа и Герда услышали о мятеже Франко, они решили вместе отправиться в Испанию. Освещение Капой действий Народного фронта сделало его имя известным в изданиях, симпатизировавших республиканцам, в частности в Ce Soir, Vu и Regards. Капа решил, что в этих условиях получить задание на съемки в Испании будет не так уж трудно, и быстро связался с редакторами этих изданий.

Отправить Капу и Герду в Испанию согласился Люсьен Фогель из журнала Vu. Он арендовал небольшой самолет до Барселоны и сам полетел с ними, чтобы собрать материал для специального выпуска своего журнала, посвященного гражданской войне. В начале августа, не обращая внимания на возражения матери, Капа с Гердой, Фогелем и другими журналистами вылетел в Испанию. Полет с самого начала не заладился. Когда журналисты пересекли Пиренеи, их самолет внезапно потерял высоту, упал на поле вблизи Барселоны и развалился [61] . Удивительно, что обошлось без жертв; Капа и Герда выбрались из-под обломков потрясенными, но невредимыми. В это же время в ста километрах к югу от Барселоны, в порту Кадис, совершила посадку первая партия самолетов, с которых на испанскую землю высадились нацисты.

Капа и Герда добрались до окраин Барселоны поздно вечером 5 августа. Крушение было вскоре забыто: в сумасшедшей атмосфере столицы Каталонии, а затем в муках анархистской революции было не до него. На одной из улиц Капа и Герда обнаружили несколько пар одетых в синие рабочие комбинезоны анархистов, которые наслаждались полуденным солнцем. Они радовались внезапной передаче величественных зданий и учреждений Барселоны «трудящимся массам». Большинство владельцев фабрик либо бежали из города, либо разделили судьбу тысяч монахинь, монахов и священников, которых республиканцы уничтожили в первые месяцы войны.

В 1959 году немецкий писатель Густав Реглер поделился яркими воспоминаниями об этих первых пьянящих днях анархистского восстания против Франко: «В людях был дух опьянения, заразное стремление к жертвоприношению, горячая вера в свободу… Судя по их внешнему виду, милиционеры-антифашисты вышли на улицы еще во времена Великой французской революции… Несомненно, многие из актов насилия в первые дни войны были вызваны бессознательным подражанием санкюлотам» [62] .

Наверное, первым, с кем познакомился Капа в Барселоне, был Жауме Миравитлье, 28-летний генеральный секретарь Каталонской левой республиканской партии «Эскерра». Миравитлье вспоминал, что помогал Капе и Герде получать разрешения на фотографирование в Барселоне и официальные удостоверения французских журналистов. Он также четко помнил, что Капа был опьянен атмосферой разгула анархизма. Это антиавторитарное, декадентское отрицание всех традиций, буржуазных правил, законов и моральных кодексов произвело неизгладимое впечатление на молодого фотографа [63] .

Капа и Герда обошли несколько банков и дорогих отелей, захваченных пестрыми отрядами антифранкистов. Так, анархистский союз CNT FAI разместил свой хаотичный лагерь вдоль улицы Calle Layetana, которую вскоре переименовали в Via Durriti, улицу Дуррити, в честь анархиста Буэновентуры Дуррити, погибшего при обороне Мадрида. Троцкистская Рабочая партия марксистского единства (POUM) устроила свою базу в отеле Falcon, недалеко от площади Каталонии. На одной площади Капа и Герда натолкнулись на отряд, состоящий из одних женщин. Герда увидела в них модели поведения, а Капа – свой первый продаваемый испанский репортаж. Он предвидел, что фотографии этих амазонок с лицами, словно выточенными из слоновой кости, длинными локонами и новыми обтягивающими рейтузами, появятся на обложках французских и английских журналов. Они долго снимали одну особенно красивую воительницу: она сидела на террасе кафе, зажав винтовку между колен, и была поглощена чтением женского журнала…

На центральном железнодорожном вокзале Барселоны Капа и Герда видели, как тысячи ликующих людей уходят сражаться с мятежниками на Арагонском фронте. Ни на одном из их снимков не видно обычных мучительных прощаний и расставаний. Вместо этого – безграничный оптимизм рабочего класса Барселоны, уходящего на фронт, чтобы там бить печально известных «мавров» генерала Франко. На одном вагоне кто-то написал белой краской: «Jurad sobre estas letras hermanos: antes morir que consentir tiranos» – «Такими словами клянемся, братья: лучше умереть, чем покориться тиранам!» Большинство этих молодых людей, которые с энтузиазмом высовываются из окон и поднимают кулаки в республиканском приветствии, больше никогда не увидят Барселону…

В конце августа Капа и Герда проехали более 240 километров до ближайшей линии фронта, которая проходила вблизи Уэски, города в Пиренеях на полпути между Средиземным и Атлантическим побережьями. Но в этот момент на фронте не было никаких боевых действий. Надеясь запечатлеть первую победу республиканцев, они двинулись дальше на юг. Их интерес поддерживали известия о сотнях немецких коммунистов, которые служат в милиции POUM за несколько миль от города. В Лесиньене, к северо-востоку от Сарагосы, Капа и Герда ненадолго примкнули к тому самому отряду, в котором позже провел зиму Джордж Оруэлл. (Потом его ранили, и разочарованный и озлобленный Оруэлл весной 1937 года покинул Испанию [64] .)

Их снова ждало разочарование. Пестрый «личный состав» подразделения в большинстве своем носил разномастные головные уборы, был вооружен какими-то древними ружьями, а главное, слонялся без дела. Потом они узнали, что республиканское правительство в Мадриде запланировало первую крупную атаку на силы Франко – она должна была произойти в Кордове [65] . В начале сентября они снова отправились в глубь Испании с твердым желанием снять настоящий бой и первое поражение фашизма.

По дороге они остановились в Толедо. Здесь в течение нескольких недель республиканцы осаждали знаменитый Алькасар – возвышавшуюся в центре города крепость, в которой засели полковник Москардо и сотни его соратников. Мятежникам удалось отразить несколько штурмов. Республиканцы рассказали Капе и Герде, что они собираются взорвать крепость динамитом, но на подрывные работы потребуется еще по крайней мере две недели. Узнав об этом, пара не стала ждать и быстро двинулась дальше на юг, в направлении Кордовы. Наконец в окрестностях небольшой деревни под названием Серро Муриано два фотографа нашли то действие, которое искали [66] .

Утром 5 сентября фашисты бомбили Серро Муриано. В тот день Капа и Герда сделали несколько снимков охваченных ужасом жителей, бегущих прочь из деревни. Генерал Кейпо де Льяно рассказывал по радио, что скоро мятежники войдут в деревню и изнасилуют «всех женщин у этих красных» [67] . В этом же районе находился немецкий писатель Франц Боркенау, который позже в своей книге The Spanish Cockpit («Испанская арена», 1937) писал, что, когда он прибыл в деревню, «вся она бежала; мужчины, женщины и дети; пешком, на ослах, на машинах и на грузовиках». Особенно встревожило Боркенау то, что многие солдаты анархистской милиции CNT тоже «драпали, как последние трусы». «Куда нам с винтовками против бомб и снарядов?!» – кричали некоторые из них.