Чтение онлайн

«Родина», по мысли кремлевских махинаторов, должна была расколоть электорат КПРФ, отнять у коммунистов процентов десять, но не выигрывать выборы. И вдруг в «Родине» обозначилась внятная позиция, неожиданно появился лидер с представлениями о том, что надо делать в России. К нам потянулись люди, и мы могли получить до 15% голосов. И получили бы, если бы нас перед выборами не вырубили из эфира. Также мы имели все шансы наращивать свою популярность, и в течение короткого срока расчистить себе путь к победе над бюрократией.

Во время избирательной кампании лидеры блока Глазьев и Рогозин неоднократно высказывались в поддержку действующего президента и, критикуя его правительство, предлагали Путину кандидатуры на высшие правительственные посты. Именно поэтому среди избирателей блока «Родина» оказалось более 70% тех, кто симпатизировал Путину. Именно поэтому участвовать в президентской гонке 2004 года блок предложил В.В.Геращенко – человеку, способному поднять планку дискуссии, но не претендующему на победу и не намеренному нападать на Путина.

На президентских выборах политическая поддержка со стороны блока была оказана именно Геращенко. Попытка Глазьева представить дело таким образом, что Высший Совет блока поддерживал его, будучи уверенным, что Геращенко не пройдет регистрацию в ЦИК, а потому, будто бы, «спрятал» за этим решением выдвижение «настоящего» кандидата (то есть, самого Глазьева), было дезинформацией. Состоявшееся голосование показало именно поддержку Геращенко и отказало в такой поддержке Глазьеву. Не потому, что члены ВС стремились оспорить лидерское положение последнего, а потому, что большинство участников голосования считало выдвижение Глазьева ошибочным, чреватым разрушением еще не набравшего силу блока.

Вопреки воле своих соратников Глазьев пошел на открытую конфронтацию с действующим президентом (причем без шансов на победу) и тем самым оттолкнул от «Родины» тех, кто поверил в программу блока и в добросовестность его лидеров – сторонников Путина. Напротив, электорат Глазьева начал наполняться «левыми» – недавними сторонниками коммунистов, леваков. Тем самым под вопрос была поставлена идентичность блока как национально-патриотического объединения. Силами Глазьева началось обратное перерождения «Родины» в «Товарища».

Срыв выдвижения Геращенко, обусловленный конфронтационным курсом Глазьева, показывал, что предварительные переговоры об участии членов блока «Родина» во власти, поставлены под сомнение. Что означало в свою очередь превращение программы блока в фикцию. Фракция «Родина» эту программу была не в состоянии реализовать в Думе в силу своей незначительной численности, а конфронтация с Кремлем выводила ее из политического диалога. Отказ учитывать реальную расстановку сил и вести переговоры с властью, надежда на ухудшение экономического положения и возникновение «революционной ситуации», в которой Путин, будто бы, вынужден будет считаться с «Родиной» (точнее, с Глазьевым), означали, что фракция и блок приобретают экстремистские и популистские черты – главное прокукарекать о своих благих намерениях, а о результатах можно и не заботиться. Именно таким популизмом характеризовалось стремление Глазьева во что бы то ни стало потягаться с Путиным на президентских выборах.

Поскольку Глазьев не останавливался сам и никакие уговоры его не могли усовестить, другие лидеры блока попытались его остановить. 21 января 2004 по телевидению прозвучало заявление лидеров партий, образовавших блок «Родина». Рогозин, Скоков, Бабурин и Ватагин (СЕПР) констатировали, что решением Высшего Совета блока на президентских выборах поддержана только кандидатура Геращенко, а выдвижение Глазьева совершено самостоятельно. Выдвижение Глазьева Рогозин назвал ошибкой. Этим заявлением лидеры пытались склонить ЦИК к регистрации Геращенко, но кому-то это было очень невыгодно. Предполагаю, что одна из кремлевских «башен» была заинтересована в том, чтобы обеспечить участие в выборах от «Родины» именно Глазьева, чем добиться разрыва отношений между лидерами блока и президентом.

На следующий день прошло закрытое заседания фракции, которое Глазьев организовал в своем кабинете, сразу заняв место во главе стола и захватив инициативу. Вчерашнее выступление Рогозина и партийных лидеров было оценено им как «удар в спину». Был распространен протокол того заседания, на котором Высший Совет, будто бы поддержал выдвижение Глазьева инициативной группой. И другим членам фракции указанное заявление показалось неправильным, вносящим раскол. Варенников, Крутов и другие говорили о звонках из регионов с возмущением: вы там с ума сошли? Рогозин пытался объясниться, что заявление было лишь констатацией фактов накануне заседания ЦИК. Явно не желая этого делать, Рогозин огласил факт обращения в ЦИК глазьевской соратницы Елены Мухиной (впоследствии очень незаметно отбывшей свой депутатский срок в Думе) от имени СЕПР – с жалобой на неправомерные решения Высшего Совета. Оказалось, что уже на следующий день после выдвижения Виктора Геращенко (30 декабря 2003) от ее имени в ЦИК поступила письмо-жалоба. Елена Мухина выступила от имени партии СЕПР, куда была посажена Глазьевым для повышения своего веса в блоке. Без консультаций с руководством СЕПР Мухина объявила, что СЕПР не поддерживает выдвижение Геращенко, а значит, в блоке нет единодушия по данному вопросу. Действия Мухиной не получили должной оценки со стороны Глазьева, ни до того, как ее действия стали известны членам фракции «Родина», ни позднее.

Стыдно было за соратников по блоку, стыдно, что они допускают такие действия против своих, стыдно сознавать, что партнеры не считают необходимым придерживаться неписаных моральных правил. Но поскольку раскол назрел, и претензии были высказаны самые жестокие, все аргументы надо было выкладывать на стол. Тем более что заявлением Мухиной председатель ЦИК Вешняков с удовольствием размахивал, когда говорил о невозможности зарегистрировать Геращенко. Наконец, обнаружилась полная стенограмма, показавшая, что никакого решения по выдвижению Глазьева ВС не принимал, а лишь принял заявление Глазьева к сведению. В ответ возникли возмущенные возгласы о том, что никакого решения о звукозаписи и полном стенографировании заседания ВС никто не принимал. Я сказал, что мне было поручено вести именно полную стенограмму, и я вел записи от руки. Хотя факт звукозаписи был очевиден. Этот протокол готовил не я. Мои записи остались невостребованными (они опубликованы выше). Масла в огонь подлил наш коллега Сергей Глотов, высказавшийся в оскорбительном тоне против решения Высшего Совета по выдвижению Геращенко. Он вспомнил, что бюллетени для тайного голосования появились тогда как рояль из кустов – не успели проголосовать за тайную процедуру, а они тут как тут. Глотова поддержал примкнувший к фракции депутат В.П.Никитин из Калининграда, также предложивший не обращать внимания на решения ВС. Таким образом, претензии нравственного порядка выдвигались двумя группировками друг против друга. Поводом для раздора служил вопрос о статусе решений Высшего Совета блока. А причиной раздора – участие Глазьева в президентской гонке.

К умиротворению попытались склонить ситуацию Варенников, Шеин и я. Предлагалось дождаться судебного решения по Геращенко, а если его не зарегистрируют решением суда, тогда и решать вопрос. Я предлагал фракции не становиться над Высшим Советом, который является фактически единственным органом, говорящим от имени блока. Эту позицию не закрепили, но Глазьеву пришлось согласиться с тем, что вопрос о его поддержке должен решаться после судебных процедур. Одни поняли это так, будто при проигрыше Геращенко автоматически возникает право на использование бренда «Родины» Глазьевым, другие, что этот вопрос еще предстоит решать. Первые постарались пропустить вопрос о том, снимется ли Глазьев с президентской гонки, если Геращенко все же зарегистрируют, вторые сочли, что это обещание уже звучало и должно быть исполнено. С тем и разошлись. Бес раздора праздновал победу.

Сторона, стремящаяся сохранить блок, в обсуждении явно проиграла, поскольку о Глазьеве все говорили как о единственном лидере и склонялись к его поддержке, если Геращенко не зарегистрируют. В то же время, никто не рискнул публично потирать руки оттого, что ЦИК не пропустил Геращенко.

Вечером я позволил Рогозину и сказал, что ситуация требует размежевания с Глазьевым. «Он рискует за наш счет и сильно тянет одеяло на себя», – сказал я. Рогозин на минуту задумался и нетвердо произнес: «Не думаю, что ты прав». Позднее Рогозин позвонил мне, и мы еще раз обсудили ситуацию. К этому моменту я уже написал достаточно длинный материал с анализом положения дел, намереваясь распространить его среди членов фракции. К нему мы решили составить еще одно очень краткое заявление, в котором фиксировалась бы готовность при окончательном отказе в регистрации Геращенко поддержать на выборах не Глазьева, а Путина. Такое заявление я составил, когда было далеко за полночь.

Мы, члены фракции «Родина», принимавшие участие в создании и работе блока «Родина», получившие депутатские мандаты в результате голосования за блок и его кандидатов, считаем сложившееся во фракции положение тревожным и грозящим пересмотром ранее утвержденных политических позиций блока.

В связи с возникшими противоречиями мы определяем свою позицию в президентских выборах следующим образом:

1. До тех пор, пока остаются надежды добиться пересмотра решения ЦИК об отказе в регистрации В.В.Геращенко, мы будем поддерживать его кандидатуру как кандидатуру блока «Родина», поддержанную Высшим Советом блока.