Чтение онлайн

Мир, подписанный в 1697 году в Рисвике, был крайне неблагоприятным для Франции. Страна утратила почти все, что приобрела по Нимвегенскому договору девятнадцать лет назад. Страсбург (и другие города и земли в Эльзасе. – Ред.) стал почти единственным важным исключением. Все, чего Людовик ХIV добился обманом или силой в годы мира, было упущено. Германия и Испания получили огромную компенсацию в виде имущества и территорий. Поскольку эта компенсация включала Нидерланды, непосредственную выгоду ощутили Соединенные провинции, а также вся Европа наряду с Испанией. Двум морским нациям условия мирного договора принесли торговые выгоды, которые способствовали усилению их морской силы и соответствующему ослаблению Франции.

Франция выдержала колоссальную битву. Противостоять в одиночку почти всей Европе, как это было тогда и будет в будущем еще не раз, впечатляющее достижение. Тем не менее можно отметить следующее. Так же как опыт Соединенных провинций учит, что нация, сколь бы ни была она энергичной и предприимчивой, не может полагаться на одни лишь внешние ресурсы, так опыт более могущественной Франции показывает, что нация не может существовать бесконечно за счет себя самой, как бы ни были велики ее население и ресурсы.

Рассказывают, что один приятель обнаружил однажды Кольбера смотрящим в окно с мечтательным видом. На вопрос, о чем министр размышляет, приятель получил ответ: «Наблюдая плодородные поля перед глазами, я вспоминаю о тех, что видел повсюду. До чего же богатая страна Франция!» Это убеждение поддерживало Кольбера среди всех разочарований его государственной деятельности, когда он стремился преодолеть финансовые трудности, возникающие из-за сумасбродств и войн своего короля. Его курс был оправдан всем последующим ходом национальной истории. Франция богата природными ресурсами, так же как трудолюбивыми и бережливыми людьми. Но ни отдельные страны, ни люди не могут процветать, когда лишены общения с себе подобными. Сколь бы ни был силен организм, он нуждается в здоровом окружении и свободе черпать для себя из ближней и дальней среды все, что способствует его росту, силе и благополучию. Организм функционирует удовлетворительно, а процессы увядания и обновления, движения и циркуляции идут легко не сами по себе, но за счет того, что разум и тело получают здоровое и разнообразное питание из внешних источников. При всех своих природных богатствах Франция зачахла из-за недостатка этого живого общения между различными частями ее организма и постоянного обмена с другими народами, которые выражаются во внутренней и внешней торговле. Сказать, что причиной бед страны была война, – значит высказать лишь часть правды, которая не исчерпывает всей проблемы. Война, с ее многочисленными и известными бедствиями, губительна, прежде всего тогда, когда она изолирует одну страну от других и оставляет эту страну наедине с собой. Да, случаются периоды времени, когда такие шокирующие испытания оказывают оздоровляющее воздействие, но это редкие и весьма непродолжительные по времени случаи. Они не опровергают общего вывода. Такая изоляция преследовала Францию в ходе последних войн Людовика ХIV, и она чуть не погубила страну. Между тем целью всей жизни Кольбера было спасти страну от такой участи.

Одна война не могла бы иметь такие последствия, если бы была отсрочена до тех пор, пока внутренние и внешние связи королевства не были бы налажены самым энергичным образом. Когда Кольбер заступил на свой государственный пост, этих связей не было. Их следовало создать и укоренить, чтобы выдержать бремя войны. Для завершения этой великой работы ему не хватило времени, да и Людовик ХIV не поддержал проекты для их осуществления своего министра путем мобилизации многообещающей энергии своих покорных и лояльных подданных. Поэтому когда Франции надо было напрячь все свои силы, то вместо того, чтобы черпать их отовсюду и по многим каналам, обложить весь внешний мир контрибуцией, благодаря энергии своих купцов и моряков, как это делала в аналогичной ситуации Англия, страна оказалась в одиночестве. Она была изолирована от всего мира флотами Англии и Голландии и поясом враждебных стран континента, окружавших ее. Единственный способ избежать постепенного истощения заключался в действенном контроле над морем, в наращивании морской мощи, которая обеспечит свободное взаимодействие богатств земли с трудолюбием людей. В этом отношении Франция тоже располагала большими естественными выгодами в виде ее трех приморских районов вдоль Ла-Манша, Атлантического океана и Средиземноморья. В политическом отношении она имела реальную возможность присоединить к своей морской мощи силу Голландии в рамках дружественного альянса, враждебного или как минимум бдительного в отношении Англии. Но, кичась своим могуществом, сознавая свою абсолютную власть в королевстве, Людовик XIV отбросил возможность существенно усилиться за счет союза с Голландией и продолжал провоцировать недовольство Европы неоднократными агрессивными действиями. В период, который мы только что рассмотрели, Франция оправдала доверие короля поразительным и в общем эффективным содействием его воинственной политике в отношении всей Европы. Страна не преуспела в экспансии, но и не отступила сколько-нибудь значительно. Но такая силовая политика изнуряла. Она пожирала жизненные силы страны, потому что Франция расходовала свои ресурсы, а не внешнего мира, с которым она могла бы поддерживать связь только морем. В войне, которая затем последовала, наблюдается та же энергия, но не та же живость. Франция была отброшена отовсюду и приведена на край гибели. Урок из обеих войн один и тот же. Страны, подобно людям, как бы ни были сильны, приходят в упадок, когда лишаются внешних связей и ресурсов, которые одновременно истощают и поддерживают внутренние силы. Нация, как мы уже показали, не может жить бесконечно за свой счет. Самый легкий путь, которым она может сообщаться с другими народами и восстановить свои силы, – морской путь.

В последние тридцать лет ХУЛ столетия в круговороте вооруженной борьбы и дипломатии отчетливо просматривалось приближение события, которое породило новые грандиозные проблемы. Это событие заключалось в разрыве прямой наследственной линии австрийской династии Габсбургов, представитель которой занимал тогда испанский трон. Проблемы, возникавшие в случае смерти тогдашнего короля Испании, немощного телом и интеллектом, состояли в следующем. Где надо было искать нового испанского монарха – среди представителей династии Бурбонов или среди австрийских Габсбургов (и те и другие, связанные династическими узами, имели право на испанский трон. – Ред.)? Что отвечало интересам равновесия сил в Европе больше – чтобы суверен, посаженный на испанский трон, приобрел все наследство Испанской империи или только часть этого обширного наследства? Такое равновесие сил уже больше не воспринималось в узком смысле – как совокупность континентальных владений. Большое внимание привлекали результаты мероприятий, направленных на развитие торговли и мореходства, господства в обоих океанах и Средиземноморье. Влияние двух морских держав и суть их интересов становились все более очевидными.

Необходимо перечислить различные страны, находившиеся под властью Испании в то время, чтобы понять стратегические вопросы (они по праву могут быть так названы), требующие разрешения. В Европе в число этих стран входили: Испанские Нидерланды (ныне Бельгия), Неаполь и Южная Италия, Милан и другие провинции севера; в Средиземноморье – Сицилия, Сардиния и Балеарские острова. Корсика в то время принадлежала Генуе. В Западном полушарии, кроме Кубы и Пуэрто-Рико, Испания владела тогда всей той частью Американского континента, которая поделена сейчас испаноязычными латиноамериканскими странами от Мексики до Чили и Аргентины, кроме того – землями, захваченными позже (в 1836–1846 и 1848 году у Мексики с Соединенными Штатами – нынешние штаты США: Калифорния, Невада, Юта, Амазонка, Колорадо, Нью-Мексико и Техас. – Ред.). Приходили к пониманию огромных коммерческих возможностей, который открывал этот регион. И в Азии (и в Океании. – Ред.) у Испании имелись большие владения, которым в данном обсуждении уделялось меньше внимания, – Филиппины и др. (также позже, в конце XIX и в XX веке, захваченные США. – Ред.). Чрезвычайная слабость Испанской империи из-за упадка ее королевского центра явилась причиной того, что другие страны, которых занимали, по обыкновению, более непосредственные интересы, относились безразлично к ее огромным размерам. Это безразличие не могло сохраняться, когда замаячила перспектива более сильной власти, которую могли поддержать альянсы во главе одной из европейских держав.

В тему данной книги не входит рассмотрение деталей дипломатических мероприятий, которые, передавая народы и территории от одного правителя к другому, имели целью добиться политического баланса мирным путем. Главные принципы политики отдельных стран могут быть упомянуты вкратце. Испанские власти и население противились любому решению, которое привело бы к расчленению империи. Англичане и голландцы противились любым территориальным приобретениям Франции в Испанских Нидерландах, а также французской монополии в торговле с Испанской Америкой. Они опасались, что восшествие на испанский престол представителя династии Бурбонов приведет и к тому и к другому. Людовик ХIV добивался правления своего сына в Неаполе и на Сицилии при любом варианте раздела империи. Франция приобрела бы таким образом сильные позиции в Средиземноморье, но под контролем морских держав – это обстоятельство побудило Вильгельма III уступить французским требованиям. Австрийский император особенно возражал против утраты его династией позиций в Средиземноморье. Он отказывался вступать в какие-либо альянсы с целью раздела Испанской империи. Прежде чем такие альянсы сложились, испанский король умер. Но перед смертью министры уговорили его подписать завещание. Оно передавало все территории империи под власть внука Людовика ХIV, тогда еще герцога Анжуйского (впоследствии он стал Филиппом V, королем Испании). Этой мерой надеялись сохранить целостность империи, привлечь к ее защите ближайшее и одно из наиболее могущественных государств Европы – ближайшее государство, если исключить державы, господствовавшие на море, которые всегда находятся рядом с любой страной, чьи порты открыты для захода их кораблей.

Людовик ХIV согласился с таким завещанием и поэтому считал себя обязанным противиться всем попыткам раздела империи. Союз двух королевств под властью одной династии обещал Франции большие выгоды, проистекавшие из устранения застарелого врага, угрожавшего с тыла и создававшего так много помех ее экспансии на восток. Фактически с этого времени существовал (с редкими перерывами) альянс двух королевств, который сложился на основе династических связей и который не был опасен Европе лишь из-за слабости Испании. Другие страны немедленно насторожились, и ничто не предотвратило бы войну, кроме некоторых уступок со стороны французского короля. Государственные деятели Англии и Голландии, двух держав, от богатства которых зависела реализация угрозы войны, предложили, чтобы итальянские государства были переданы сыну австрийского императора, Испанские Нидерланды – им самим и чтобы новый испанский король не предоставлял никаких торговых привилегий Франции перед другими странами в обеих Индиях. Отдавая справедливость их мудрости, следует сказать, что в целом этот компромисс явился наилучшим решением, найденным после десяти лет войны, и в нем проявился рост осознания полезности развития морской мощи. Людовик XIV, однако, не уступал. Наоборот, при попустительстве испанских губернаторов он занял несколько городов в Испанских Нидерландах, которые, по соглашениям с Испанией, удерживали голландские войска. Вскоре, в феврале 1701 года, собрался английский парламент и высказался против любого договора, который способствовал бы преобладанию Франции в Средиземноморье. Голландия приступила к военным приготовлениям, а император Австрии двинул свои войска в Северную Италию, где начались военные действия, в основном неудачные для Людовика XIV.

В сентябре того же 1701 года две морские державы и император Австрии подписали секретное соглашение, которое определило основные направления будущей войны, за исключением той, что велась бы на самом Иберийском (Пиренейском) полуострове. Согласно соглашению, союзники намеревались оккупировать Испанские Нидерланды с тем, чтобы создать барьер между Францией и Соединенными провинциями, захватить Милан для обеспечения безопасности других территорий императора, а также Неаполь и Сицилию – с той же целью и для защиты мореходства и торговли подданных его британского величества и Соединенных провинций. В интересах упомянутых мореходства и торговли морские державы должны были иметь право завоевывать страны и города Испанских Индий. И все, что бы они ни были способны захватить, должно было принадлежать им и оставаться в их распоряжении. В предстоящей войне союзники не могли обойтись друг без друга, не могли обойтись и без принятия ряда мер – во-первых, предотвращения объединения королевств Франции и Испании под властью одного короля; во-вторых, предупреждения становления французов хозяевами Испанских Индий или посылки ими своих кораблей, чтобы прямо или косвенно заниматься там торговлей; в-третьих, сохранения торговых привилегий подданных его британского величества и Соединенных провинций, которыми они пользовались во всех испанских странах при жизни последнего испанского короля.

Нужно заметить, что в этих условиях не выражалось намерения противиться восшествию на престол представителя династии Бурбонов, который был призван на трон испанскими властями и сразу же признан Англией и Голландией. Но с другой стороны, император Австрии не снял своих претензий на занятие испанского престола собственной особой. Голос морских держав, судя по условиям соглашения, оберегающим их коммерческие интересы, был в коалиции преобладающим, хотя приходилось учитывать и германские (Священной Римской империи. – Ред.) интересы, поскольку англичане и голландцы собирались использовать в войне на суше войска германских государств. Французский историк пишет: «На самом деле, это был договор о разделе… Вильгельм III, ведавший всем, позаботился о том, чтобы не изнурять Англию и Голландию задачей сохранения испанской монархии исключительно для императора (австрийского. – Ред.). Его окончательным условием было свести власть нового короля, Филиппа V, к пределам собственно Испании и обеспечить Англии и Голландии коммерческое использование всех территорий, находившихся под властью испанской монархии, а также важные военные и морские позиции для борьбы против Франции» [69] .

Но, хотя война неумолимо надвигалась, страны, которые должны были участвовать в ней, колебались. Голландия не собиралась начинать военные действия без Англии, но, несмотря на устойчивые антифранцузские настроения англичан, промышленники и торговцы еще не забыли страшные бедствия последней войны. Как раз тогда, когда настроения колебались, умер Яков II. Людовик XIV, поддавшись личным симпатиям и уговорам своих приближенных, официально признал королем Англии сына Якова II. Англичане, возмущенные тем, что они считали угрозой и оскорблением, отбросили всякую сдержанность. Палата лордов заявила, что «не может быть безопасности, пока не образумлен узурпатор испанской монархии». Палата общин проголосовала за выделение средств на содержание 50 тысяч солдат и 35 тысяч матросов, помимо субсидий германским и датским союзникам. Вскоре после этого, в марте 1702 года, умер Вильгельм III, но королева Анна продолжила его политику в общих интересах народов Англии и Голландии.