Чтение онлайн

Людовик ХIV пытался ослабить надвигавшуюся бурю посредством формирования лиги нейтральных стран среди других германских государств.

Но австрийский император умело играл на настроениях пангерманизма. Он привлек на свою сторону курфюрста Бранденбурга, признав его королем Пруссии и создав, таким образом, северогерманскую протестантскую королевскую династию. Вокруг нее, естественно, сплачивались другие протестантские немецкие княжества (а в будущем она станет грозным соперником Австрии). Непосредственным же результатом этого стало вступление в войну Франции и Испании, коронованные государи которых объединились ради общего дела – без союзников, кроме Баварии. В мае Голландия объявила войну королям Франции и Испании. Англия сделала то же самое. Однако Анна отказывалась упомянуть Филиппа V королем даже в тексте официального объявления войны, поскольку тот признавал королем Англии Якова III. Австрийский император выразился еще более откровенно. Он объявил войну королю Франции и герцогу Анжуйскому. Так началась продолжительная Война за испанское наследство. (Война началась в 1701 году – между Францией и Австрией на территории Италии, без объявления войны, а в мае 1702 года в войну на стороне Австрии вступили Англия и Голландия. – Ред.)

Когда имеешь дело с войной такого масштаба, длившейся более десяти лет (13 лет. – Ред.), довольно нелегко вычленить из общего повествования ту часть, которая относится непосредственно к нашей теме, не потеряв из виду в то же время связи этой части с целым. Такая утрата, однако, неизбежна в свете поставленной цели исследования. Ведь она состоит не просто в составлении хронологии морских событий. И даже не в обсуждении, с тактической и стратегической точек зрения, определенных морских проблем, вырванных из причинно-следственных связей общей истории. Но цель заключается в оценке влияния морской мощи на конечный результат этой войны и благосостояние наций. Для полной ясности следует вновь подчеркнуть, что Вильгельм III отнюдь не стремился оспаривать право Филиппа V на трон – этот вопрос не особенно интересовал морские державы. Он стремился (к выгоде своего торгового сословия и колониальной империи) захватить как можно больше американских владений Испании и одновременно навязать новой монархии такие условия, которые как минимум предотвратили бы потерю английскими и голландскими купцами привилегий, предоставленных им в период правления в Испании представителя австрийской ветви династии Габсбургов. Такая политика направляла основные усилия морских держав не в сторону Иберийского (Пиренейского) полуострова, но в сторону Америки. Союзные эскадры могли и не входить в Гибралтарский пролив. Ведь королевство Сицилия и Неаполитанское королевство должны были отойти не к Англии, но к Австрии. Однако дальнейшие события привели к кардинальному изменению плана коалиции. В 1703 году коалицией был утвержден кандидатом на испанский трон сын австрийского императора эрцгерцога Карл (под именем испанского короля Карла III). Полуостров превратился в арену кровавой войны с сомнительными целями. Это заставило англо-голландские эскадры патрулировать его побережье. В результате морские державы не предприняли ничего серьезного в Испанской Америке, зато Англия вышла из войны, владея Гибралтаром и Маоном (на острове Менорка), став с этого времени средиземноморской державой. В то самое время, когда королем провозглашался Карл III, состоялись переговоры с Португалией с целью заключения договора, известного как Метуэнский трактат (1703), который фактически обеспечил монополию Англии в торговле с Португалией (по этому договору английская промышленная продукция беспошлинно ввозилась в Португалию (что убило слабую португальскую промышленность), за это Англия разрешила ввозить португальские вина по низким пошлинам (к радости крупных португальских помещиков). – Ред.). Выгода была столь велика, что она позволила материально поддерживать как ведение континентальной войны, так и содержание союзного флота. В то же время боеспособность британского флота настолько усилилась, что потери французами крейсеров, и так значительные, выросли до неприемлемых размеров во все времена.

Когда разразилась война, адмирала Рука, во исполнение намеченной первоначально политики, направили во главе эскадры в 50 линейных кораблей и транспортов с 14 тысячами солдат на борту на захват Кадиса, который был крупным европейским центром испано-американской торговли. Сюда стекались деньги и продукты с Нового Света, и отсюда они распространялись по Европе. Целью Вильгельма III был также захват Картахены, одного из главных центров такой торговли в другом полушарии. С этой целью он послал к ней за шесть месяцев до своей смерти в сентябре 1701 года эскадру под командованием бывалого моряка Бенбоу. Тот перехватил французскую эскадру, направленную на доставку провианта и укрепление Картахены, и навязал ей бой к северу от этого порта. Но, хотя эскадра Бенбоу превосходила по численности французов, измена нескольких капитанов, уклонившихся от боя, не позволила Бенбоу добиться победы. После ожесточенного сражения, в ходе которого корабль Бенбоу был доведен до безнадежного состояния, а сам он получил смертельное ранение, французам удалось уйти, и Картахена была спасена. Перед смертью Бенбоу получил письмо от командира французской эскадры следующего содержания: «Вчера у меня не было иной надежды, кроме как быть принужденным отужинать в вашей каюте. Что касается тех трусов из ваших капитанов, то повесьте их, ради бога! Они заслуживают этого!» Двоих из них действительно повесили. Экспедиция Рука в Кадис тоже провалилась, что, собственно, и надо было ожидать, поскольку ему было рекомендовано действовать так, чтобы замирить испанцев и побудить их слушаться короля Бурбона. Столь сомнительные распоряжения связывали ему руки. Но после провалившейся экспедиции сэр Рук узнал, что галеоны из Вест-Индии, груженные серебром и товарами, направились под конвоем французских военных кораблей в бухту Виго. Он сразу же поспешил туда и обнаружил неприятеля в бухте со входом шириной в три четверти мили, защищенным укреплениями и мощным заграждением. Однако заграждение, несмотря на сильный огонь, было преодолено, бухта занята, и все корабли с большим количеством денег либо захвачены, либо потоплены. Эта операция, известная в истории как операция против галеонов Виго, явилась блестящим, любопытным боевым эпизодом, но в ней нет военных особенностей, заслуживающих упоминания, разве что она нанесла удар по финансам и престижу французской и испанской корон.

Операция в Виго, однако, имела важные политические последствия и способствовала тому изменению общего плана морских держав, который уже упоминался. Король Португалии из страха перед французами признал Филиппа V Бурбона, но в душе он относился к нему неприязненно, поскольку опасался столь близкого соседства французского влияния и мощи с его маленьким обособленным королевством. Целью экспедиции Рука было отделить португальского короля от альянса двух других корон, и операция в бухте Виго, проведенная так близко от границ Португалии, произвела на ее короля сильное впечатление, продемонстрировав мощь союзного флота. В действительности в основном приморская Португалия исторически ближе к морю, чем Испания, и, естественно, должна была подпасть под влияние державы, господствующей на море. Предлагались приманки: со стороны австрийского императора – присоединение к Португалии части испанской территории, со стороны морских держав – финансовая субсидия. Но португальский король не желал объявлять о своем присоединении к коалиции, ведущей войну как на полуострове, так и на всем континенте, пока австрийский претендент на испанский престол не высадится в Лиссабоне собственной персоной (что тот и сделал, благодаря союзному флоту, в марте 1704 года). Это обусловило важное изменение в планах морских держав. В связи с обязательством поддерживать Карла Габсбурга, их эскадры должны были держаться вблизи берегов полуострова и защищать торговые пути. Между тем война в Вест-Индии, ставшая второстепенным предприятием, не дала результатов. С этого времени и в дальнейшем Португалия стала надежной союзницей Англии, чья морская сила в ходе этой войны возобладала над мощью всех соперников. Ее порты стали укрытием и базами поддержки кораблей английского флота. На Португалию Англия опиралась позднее в войне на Пиренейском полуострове с Наполеоном. При всем этом Португалия в течение столетия получала выгоду от союза с Англией и в то же время опасалась Англии больше, чем любой другой державы.

Как бы ни были велики последствия морского превосходства двух морских держав для общего итога войны и, особенно, для становления той бесспорной монополии в морской торговле и мореходстве, какой Англия завладела через столетие, эта Война за испанское наследство не ознаменовалась ни одним морским сражением, представляющим интерес с точки зрения военной науки. Большие эскадры противоборствовавших сторон встречались лишь однажды, да и то результаты их битвы не имели решающего значения. После этого Франция прекратила борьбу за преобладание на море, ограничившись целиком акциями против морской торговли. Эта особенность Войны за испанское наследство характеризует почти весь ХУШ век, за исключением периода борьбы американских колоний за независимость. Негласное, неуклонное и всесокрушающее давление морской мощи лишает противника ресурсов и сохраняет ресурсы своей страны. Оно влияет на войну, непосредственно не участвуя в ней или участвуя косвенно. Оно лишь в редких случаях наносит удары открыто. И потому оно, хотя и ускользает от внимания многих, открывается внимательному читателю в событиях Войны за испанское наследство и в течение полустолетия, что последовало за ней. Подавляющая морская мощь Англии была решающим фактором европейской истории в упомянутый период, поддерживая войны за рубежом и сохраняя свой народ в мире и благоденствии дома, созидая великую империю, существующую доныне (на 1890 год. – Ред.). Но именно из-за своего огромного влияния действие морской мощи Англии, не встречающей противодействия, ускользает от внимания. В немногих случаях, когда английский флот непосредственно участвует в боевых действиях, его превосходство настолько очевидно, что эти боевые действия едва ли могут называться битвами. За возможным исключением боя Бинга у Менорки и Хоука при Кибероне, причем последний бой представляет собой яркую страницу морской истории, никакого решающего сражения, представляющего военный интерес, между равноценными силами за период 1700–1778 годов не происходит.

В силу этой особенности Войну за испанское наследство с точки зрения разрабатываемой темы следует отразить в общих чертах, избегая подробного повествования и указывая на главные ориентиры, особенно на действия флота. К войне на суше во Фландрии, Германии и Италии флоты, естественно, отношения не имели. Если они защищали торговлю союзников таким образом, что не возникало серьезных затруднений для финансирования сухопутной войны, то в этом и состояла их роль. На Пиренейском полуострове дела обстояли иначе. Сразу после высадки Карла II Габсбурга в Лиссабоне адмирал Георг Рук отправился в Барселону, которая, как он полагал, при появлении его эскадры сдастся. Но губернатор города оставался верным своему королю и отвергал австрийского претендента. Тогда Рук взял курс на Тулон, где стояла на якоре французская эскадра. По пути он обнаружил еще одну французскую эскадру, шедшую из Бреста, которую Рук стал преследовать, но не догнал. Таким образом, две эскадры противника соединились в Тулоне. Стоит здесь заметить, что английский флот пока еще не предпринимал попыток блокады французских портов зимой, к чему прибегал позднее. В этот период времени эскадры, как и армии, уходили на зимние квартиры. Еще одного английского адмирала, Шовеля, отправили весной для блокады Бреста, но, прибыв слишком поздно, он понял бесполезность своей миссии и сразу же отправился в Средиземноморье. Рук, не считая свои силы достаточными для боя с объединенной французской эскадрой, отступил к Гибралтарскому проливу. Поскольку в это время Англия не располагала портами и базами в Средиземном море, ближайшим пристанищем для него был Лиссабон. Рук и Шовель встретились близ Лагуша. Там состоялся военный совет, в ходе которого Рук, как старший начальник, заявил, что данные ему инструкции запрещают какие-либо действия английского флота без согласия королей Испании и Португалии. Это действительно связывало руки морским державам. Наконец, Рук, раздраженный унизительным бездействием и стыдившийся возвращаться на родину без всякой пользы, решил атаковать Гибралтар – по трем причинам: во-первых, потому, что до него дошли слухи о слабом гарнизоне крепости; во-вторых, потому, что крепость во время войны представляла огромную ценность как порт; в-третьих, потому, что ее захват прославил бы флот королевы. Крепость была атакована, подверглась бомбардировке, а затем захвачена десантом, высаженным на шлюпках. Владение Англией Гибралтаром начинается с 4 августа 1704 года. Операция по его захвату справедливо прославила имя Рука, здравой оценке которого и бесстрашию в принятии на себя ответственности Англия обязана владением ключевой позицией в Средиземноморье.

Испанский король Бурбонской династии сразу же предпринял попытку отвоевать крепость и попросил французский флот в Тулоне поддержать его атаку. Турвиль умер в 1701 году, и флотом командовал граф Тулузский – внебрачный сын Людовика ХIV, лишь двадцати шести лет от роду. Рук тоже направился на восток, и обе эскадры встретились 24 августа близ Малаги. Союзная эскадра занимала наветренную позицию при северо-восточном ветре. Обе эскадры шли левым галсом курсом на юго-восток. Сведения о численности эскадр не вполне определенны. Французы имели 52 линейных корабля, их неприятель, вероятно, на полдюжины больше. Союзники двигались компактно, каждый корабль имел на траверзе своего противника. Со стороны Рука, очевидно, не предпринималось попыток применения какой– либо тактической комбинации. Сражение при Малаге действительно не представляет интереса с военной точки зрения, за некоторым исключением. Дело в том, что это первое сражение, в котором мы обнаруживаем абсолютно ненаучный метод атаки англичан. Этот метод критиковал Клерк, и он превалировал целое столетие. Уместно заметить, что итог этого сражения был таким же, как и в других сражениях с применением такого же метода. Авангард развертывался в боевую линию от центра, оставляя между собой и центром большой зазор. Попытка вклиниться в этот зазор и изолировать авангард была единственным тактическим маневром французов. В битве при Малаге в них не обнаруживается и следа той осторожной умелой тактики, которой Клерк справедливо отдавал должное позднее. В этом сражении отчетливо проявляется низведение искусных тактических комбинаций Монка, Рёйтера и Турвиля до уровня эпохи чисто морской практики. Это делает битву при Малаге просто историческим событием. В ней осуществился тот примитивный метод боя, который воспел Маколей и который многие годы оставался идеалом для английского флота:

Человечество не всегда движется вперед. Следы несколько похожего идеала имеются в морских периодических изданиях нашего времени. Бой был ожесточенным, продолжаясь с 10 утра до 5 пополудни, но он остался абсолютно незавершенным. На следующий день изменился ветер, давая французам преимущество наветренной позиции. Но они не воспользовались этой возможностью для атаки, за что заслуживают серьезного порицания, если их утверждения об успехах предыдущим днем имеют под собой реальные основания. Рук больше не мог вести бой. Почти половина его эскадры, 25 кораблей, израсходовала все свои боеприпасы. Даже во время сражения несколько кораблей союзников были отбуксированы из боевой линии, поскольку не располагали порохом и ядрами хотя бы для одного бортового залпа. Несомненно, это случилось из-за нападения на Гибралтар, во время которого было произведено 15 тысяч выстрелов, а также из-за отсутствия порта, способного служить базой снабжения, – недостаток, который новое приобретение впоследствии устранило. Захватом Гибралтара Рук имел в виду то же, что побудило северян захватить Порт-Ройал (штат Южная Каролина. – Ред.) в начале Гражданской войны и что заставляло герцога Пармы настаивать перед испанским королем Филиппом II, до посылки Непобедимой испанской армады, на захвате Флиссингена на побережье Голландии. Если бы король последовал этому призыву, то отпала бы необходимость в трагичном и катастрофичном морском походе на север, к Англии. Те же причины, несомненно, побудят любую другую страну, замышляющую серьезные операции против нашего морского побережья, захватить местности, сравнительно удаленные от больших центров и удобные для обороны, такие как залив Гарднерс (на острове Лонг-Айленд. – Ред.) или Порт– Ройал, которые, в условиях отсутствия боеспособности нашего флота, они могли бы использовать, в том числе и для базирования собственного флота.

Рук благополучно отступил в Лиссабон, снабдив, между прочим, Гибралтар всем провиантом и амуницией, которыми могла поделиться эскадра. Граф Тулузский вместо развития своего успеха, если он вообще имел место, вернулся в Тулон, оставив только десять линейных кораблей для поддержки атаки на Гибралтар. Все попытки французов взять этот плацдарм штурмом оказались тщетными. Эскадра поддержки была в конце концов уничтожена, а атаки на суше превратились в блокаду. «Из-за этой неудачи, – отмечает французский морской офицер, – в народе распространилось прискорбное предубеждение против флота. Его поразительные достижения и заслуги были забыты. В его важную роль больше никто не верил. Армия, более тесно связанная с народом, полностью овладела его расположением и симпатиями. Преобладавшее ошибочное мнение, будто успех или упадок Франции зависели от ее некоторых позиций на Рейне, не могло не усилить это предубеждение против морской службы, обусловившее мощь Англии и нашу слабость» [70] .

В этом же 1704 году состоялась битва при Бленхейме (чаще называется битвой при Гохштедте (точнее, Хёхштетте), 13 августа 1704 года, в которой французские и баварские войска (около 60 тысяч) были разгромлены англичанами и австрийцами под командованием герцога Мальборо и принца Евгения Савойского (французы и баварцы потеряли 28 тысяч убитыми и пленными). В результате поражения в этой битве Бавария вышла из альянса с Францией, а Германия превратилась во второстепенный театр войны. (А перед этим, в 1702 году при Фридлингене и в 1703 году при том же Гохштедте, французы здесь одерживали блестящие победы. – Ред.). Основные боевые действия переместились теперь в Нидерланды, Италию и Пиренейский полуостров.

В следующем 1705 году союзники вновь повели наступление на Филиппа V двумя путями – из Лиссабона на Мадрид и через Барселону. Наступление на первом направлении, хотя и опиралось на союзный флот, велось в основном на суше. Оно не принесло результатов. Испанцы в этой части страны убедительно продемонстрировали свое неприятие короля, навязываемого иностранными державами. По-другому складывалась обстановка в Каталонии. Карл III явился туда лично вместе с союзным флотом. Французский флот, уступавший союзникам в численности, укрылся в порту. Французская армия тоже не показывалась. Союзные войска блокировали город при поддержке 3 тысяч матросов флота. Их снабжал продовольствием и амуницией флот, ставший для осаждавших войск базой снабжения и средством связи. 9 октября Барселона капитулировала. Карла III приветствовала вся Каталония, и эти настроения распространились на Арагон и Валенсию.