Чтение онлайн

За Нимвегенским миром последовал десятилетний период, в течение которого больших войн не велось. Эти годы, однако, были далеки от политического затишья. В мирное время Людовик XIV был настроен на продвижение своих границ на восток так же, как и во время войны. Он быстро захватывал одну за другой земли, которые не предназначались для него условиями мирного соглашения. В период 1679–1682 годов король раздвигал границы Франции, выдвигая территориальные претензии то на одно, то на другое владение либо на основании древних феодальных связей, либо, в других случаях, на основании того, что договором якобы косвенно предполагалась уступка ему территории, которая связана с какой-то другой территорией, прямо переданной ему. Порой король покупал земли, в иных случаях приобретал их грубой силой. Он подкреплял так называемые «мирные» способы утверждения своих прав демонстрацией силы. Агрессивной акцией короля, наиболее испугавшей Европу и, прежде всего, Германскую империю, стал захват 30 сентября 1681 года имперского города Страсбург. В тот же день в Италии королю был продан герцогом Мантуанским город Касале. Приобретение показало, что экспансионистские устремления Людовика XIV направлены в эту сторону так же, как в северном и восточном направлениях. Оба города занимали важное стратегическое положение. В случае войны один из них угрожал Германии, другой – Италии.

Европу охватило сильное возбуждение. Людовик XIV, откровенно уповавший на силу, повсюду плодил новых врагов и отчуждал бывших друзей. Король Швеции, понесший прямое оскорбление и урон в связи с княжеством Цвайбрюккен, отвернулся от Людовика XIV, как и итальянские государства. Сам папа встал на сторону врагов французского короля, который уже демонстрировал рвение в обращении протестантов в католическую веру и готовился к аннулированию Нантского эдикта. Но недовольству Людовиком XIV, пусть даже сильному и широко распространенному, следовало придать организованные формы и руководство. Энергию, необходимую для оформления такой организации и, наконец, ее эффективной деятельности, опять же нашли в Голландии, в лице Вильгельма Оранского. Однако для того, чтобы эта работа приобрела зрелые формы, требовалось время. «Никто пока не брал в руки оружия, но все, от Стокгольма до Мадрида, говорили, писали, агитировали… Война перьев предшествовала многолетней войне мечей. Неутомимые публицисты постоянно взывали к европейскому общественному мнению. В различных формах распространялся страх перед Новой вселенской монархией», которая стремилась занять место австрийской династии. Как известно, Людовик XIV стремился стать императором Священной Римской империи или посадить на имперский престол своего сына. Однако разные препятствия, частные интересы, отсутствие денег, все вместе, помешали этому. Соединенные провинции, несмотря на энтузиазм Вильгельма, пока не желали становиться снова спонсором коалиции, а император Священной Римской империи так боялся турок, а также мятежных венгров на юго-восточной окраине и границе империи, что не решался вести войну на западе.

Между тем военный флот Франции заботами Кольбера с каждым днем набирал силу и эффективность. Он привыкал к войне посредством атак на пиратов Северной Африки и их порты. В эти же годы падала численность и боеспособность флотов, как Англии, так и Голландии. Уже говорилось, что в 1688 году, когда Вильгельму III понадобились голландские корабли для экспедиции в Англию, ему отказали под тем предлогом, что состояние флота отличалось от того, каким оно было в 1672 году. Флот «непомерно уменьшился в численности и лишился большинства опытных командиров». В Англии вслед за падением дисциплины стала проводиться политика экономии, которая постепенно привела к уменьшению численности и ухудшению содержания флота. После короткой вспышки военных действий в ожидавшейся войне с Францией в 1678 году английский король Карл II поручил заботу о флоте новой группе деятелей, относительно которых английский историк флота пишет: «Эта новая администрация просуществовала пять лет, и если бы она продлила свое существование еще на пять лет, то, весьма вероятно, полностью устранила бы тот многочисленный и серьезный вред, который нанесла прежде доведением королевского флота до такого крайне убогого состояния, когда уже не осталось возможности совершать новые ошибки. Однако справедливое негодование по этому поводу побудило Карла II в 1684 году вновь взять управление флотом в свои руки, вернув на службу большинство уволенных офицеров. Но прежде чем могла быть совершена сколько– нибудь серьезная положительная работа по восстановлению флота, его величество умер» [61] – в 1685 году. Смена монархов имела огромное значение не только для английского флота, но и с точки зрения того влияния, которое она должна была оказать на планы Людовика XIV, а также на судьбу всеобщей войны, которую готовили его агрессивные акции. Яков II проявлял особый интерес к флоту, поскольку сам был моряком и главнокомандующим в битвах при Лоустофте и в бухте Саутуолд. Он знал о реальном плачевном состоянии флота, и меры, которые он немедленно принял для восстановления его численности и боеспособности, были разумны и системны. За три года его правления было сделано очень много для создания оружия, которое сначала было испытано на нем самом и его лучшем друге.

Восшествие Якова II на престол, многообещающее для Людовика XIV, восстановило против английского короля всю Европу. Династия Стюартов, тесно связанная с королем Франции и симпатизировавшая его абсолютистскому правлению, использовала все еще значительную власть суверена для сдерживания политической и религиозной неприязни англичан к Франции. Яков II добавил к своим политическим симпатиям фанатизм ревностного католика, который подвигнул его на действия, явно способные возбудить возмущение англичан, что в конце концов привело к свержению его с трона и решению парламента призвать на английский престол дочь Якова Марию, супругом которой был Вильгельм Оранский.

В тот же год, когда Яков стал королем, против Франции начала формироваться крупная дипломатическая коалиция. Этот процесс имел две стороны – религиозную и политическую. Протестантские государства пришли в ярость в связи с усилением преследований французских протестантов. Их возмущение росло по мере того, как политика Якова II Английского все более и более демонстративно склонялась в сторону Рима. Северные протестантские государства, Голландия, Швеция и Бранденбург, объединились в альянс. Они рассчитывали на поддержку императора Священной Римской империи (то есть Австрии и Германии), а также Испании и других католических стран, которые просто боялись Франции. Император позднее добился успехов в борьбе с турками (благодаря великой победе польского короля Яна Собеского, в 1683 году разгромившего турок, осаждавших Вену, а также участию в войне России и Венеции. – Ред.), развязав себе руки для действий против Франции. 9 июля 1686 года в Аугсбурге было подписано секретное соглашение между императором, королями Испании и Швеции, а также рядом германских князей. Вначале соглашение преследовало оборонительную цель, но оно легко могло стать основой наступательного альянса. Это объединение участников соглашения приняло название Аугсбургской лиги, отсюда всеобщая война, последовавшая через два года, получила название войны Аугсбургской лиги.

Следующий 1687 год стал свидетелем еще больших успехов борьбы империи против турок (и мятежных венгров). Стало очевидным, что Франция не могла ожидать никакой пользы от интриг в этом районе. В то же время недовольство англичан и амбиции принца Оранского, который надеялся после восшествия на английский трон не на удовлетворение какой-то личной потребности в возвеличивании, но на осуществление своей политической воли окончательно сломить могущество Людовика XIV, становились все более и более явными. Но для экспедиции в Англию Вильгельм нуждался в кораблях, деньгах и людях из Соединенных провинций. Голландцы же упирались, понимая, что в результате придется воевать с французским королем, который провозгласил Якова союзником. Их колебания наконец разрешил своей политикой Людовик XIV, который предпочел в это время аннулировать уступки, сделанные голландской торговле по Нимвегенскому соглашению. Серьезный ущерб, нанесенный таким образом интересам Голландии, решил исход дела. «Это нарушение соглашений Нимвегена, – пишет французский историк, – нанеся жестокий удар по голландской торговле, сократив более чем на четверть ее европейскую торговлю, устранило препятствия, которые религиозные страсти еще встречали на почве материальных интересов. Это отдало всю Голландию в распоряжение Вильгельма, никто больше не видел смысла в примирении с Францией» [62] . Перемена в настроениях произошла в ноябре 1687 года. Летом следующего года рождение наследника английского престола ускорило дело. Лояльность англичан могла выдержать правление отца, теперь растягивавшееся на годы, но она не могла примириться с перспективой продолжения католической королевской власти.

Наконец, возникла кризисная ситуация, к которой события стремились несколько лет. Людовик XIV и Вильгельм Оранский, давние враги и на тот момент две главные фигуры в европейской политике, как в отношении силы характеров, так и в отношении дел, за которые стояли, оказались на грани великих сражений, последствия которых должны были ощутить многие поколения. Вильгельм, сам обладавший деспотическим характером, с надеждой взирал с побережья Голландии на свободную Англию, от которой его отделял узкий пролив, защищавший островное королевство и способный в то же время стать непреодолимым барьером для его собственных возвышенных целей – потому что тогда французский король мог господствовать на море, если бы захотел. Людовик XIV, один распоряжавшийся всей мощью Франции и глядевший, как и прежде, на восток, увидел, как против него объединяются остальные страны континента. Между тем у него на фланге располагалась враждебная Англия, жаждавшая присоединиться к борьбе против французского короля, но все еще остававшаяся без лидера. Еще во власти Людовика XIV было решить, стоило ли позволять голове соединиться с телом, то есть объединиться Голландии и Англии, двум морским державам, под властью одного правителя. Если бы французский король атаковал Голландию с суши и послал свой могучий тогда флот в Ла-Манш, то он мог бы заставить Вильгельма остаться в своей стране. Тем более что английский флот, лелеемый и пестовавшийся своим королем, вероятно, питал к нему более глубокие чувства преданности, чем моряки к своему начальству. Оставшийся пленником своих пристрастий и, возможно, неспособный освободиться от них, Людовик XIV обратился к континенту. 24 сентября 1688 года он объявил войну Священной Римской империи и двинул свои армии к Рейну. Обрадованный сверх меры Вильгельм увидел в этом устранение последней преграды своим амбициям. Переждав несколько недель встречные ветры, он 30 октября отбыл наконец из Голландии. Его экспедиционный флот включал более 500 транспортов с 15 тысячами солдат на борту, их сопровождали 50 военных кораблей. Смешанный политический и религиозный характер экспедиции выразился в том, что большая часть армейских офицеров были французскими протестантами, изгнанными из Франции в ходе последней войны. Командующим экспедицией у Вильгельма был гугенот Шомберг, недавний маршал Франции. Первому выходу экспедиции в море помешал сильный шторм, но после второго выхода 10 ноября свежий попутный ветер перенес корабли через пролив и Ла-Манш, и 15 ноября Вильгельм сошел на берег в Торби. В конце года Яков сбежал из своего королевства. 21 апреля следующего года Вильгельм и Мария были провозглашены суверенными правителями Великобритании. Англия и Голландия объединились в войне, которую Людовик XIV объявил Соединенным провинциям, как только узнал о вторжении Вильгельма на остров. В течение нескольких недель, пока готовилась экспедиция, французский посол в Гааге и министр флота уговаривали короля предотвратить ее при помощи крупных морских сил – сил настолько больших, что французский флот в первые годы войны превосходил по численности флоты Англии и Голландии, вместе взятые. Но Людовик XIV не внял их уговорам. Видимо, политическая слепота поразила королей Англии и Франции одновременно. Потому что Яков II, при всех своих опасениях, упорно отказывался от поддержки французского флота. Он полагался на преданность ему английских моряков, хотя попытки отслужить мессу на борту кораблей вызывали беспорядки и мятежи. Они едва не закончились тем, что экипажи кораблей побросали католических священников за борт.

Франция, таким образом, вступила в войну Аугсбургской лиги без единого союзника. «Случилось то, чего больше всего опасалась Франция, что она долгое время стремилась предотвратить. Англия и Голландия не только стали союзниками, но объединились под властью одного правителя. Англия присоединилась к коалиции со всей страстью, долго сдерживавшейся политикой Стюартов». Что касается морской войны, то различные сражения в ее ходе представляли гораздо меньшую тактическую ценность, чем те сражения, в которых участвовал де Рёйтер. В стратегическом отношении любопытны главным образом неспособность Людовика XIV, располагавшего решающим превосходством на море, оказать надлежащую поддержку Якову II, который оставался верным ему в Ирландии, а также постепенный уход из океана великого французского флота, который Людовик XIV больше не мог содержать из-за расходов на континентальную политику, предпочтенную им самим. Менее интересны специфический характер и большие масштабы, которые приобрела каперская война французов с целью уничтожения морской торговли после того, как пришел в упадок их флот. Эта война и ее далекоидущие последствия, казалось бы, на первый взгляд противоречат тому, что было сказано об общей неадекватности такой войны без поддержки военного флота, но рассмотрение условий ее ведения, которое будет предпринято в дальнейшем, покажет, что противоречие это скорее мнимое, чем реальное.

Исходя из опыта последнего конфликта, французский король направил главные усилия в войне, которую спровоцировал, против морских держав – против Вильгельма Оранского и англо-голландского альянса. Ахиллесовой пятой Вильгельма была Ирландия, хотя в самой Англии имелись не только многочисленные сторонники изгнанного короля. Но даже те, которые призвали Вильгельма на трон, ревниво оградили его королевскую власть разными ограничениями. Его режим не мог быть в безопасности до тех пор, пока не подчинил себе Ирландию. Яков II, бежавший из Англии в январе 1689 года, высадился в марте следующего года в Ирландии под защитой французских войск и эскадры. Его повсюду приветствовали в этой стране, за исключением протестантского Севера. Яков сделал Дублин своей столицей и оставался в стране до июля следующего года. В течение этих 15 месяцев французы явно преобладали на море. Они высаживали свои войска в Ирландии не однажды. Англичане, пытавшиеся помешать этому, были разбиты в морском сражении в заливе Бантри [63] . Но, хотя Яков II столь удачно утвердился на ирландской территории, крайне важно было его поддерживать, столь же важно было не допустить, чтобы Вильгельм приобрел плацдарм в Ирландии до закрепления Якова II на территории страны и падения Лондондерри, тогда переживавшего знаменитую осаду. Xотя французский флот в 1689 и 1690 годах превосходил по численности объединенный флот Англии и Голландии, тем не менее английскому адмиралу Руку удалось беспрепятственно доставить в Лондондерри продовольствие и солдат, а впоследствии высадить близ Каррикфергуса (близ Белфаста, северо-восточнее) небольшую армию во главе с маршалом Шомбергом. Рук прервал сообщение между Ирландией и Шотландией, где имелось немало сторонников Стюартов, затем прошел со своей маленькой эскадрой вдоль восточного побережья Ирландии. Он попытался сжечь корабли в гавани Дублина, что не удалось только из-за отсутствия попутного ветра. Наконец, английский адмирал подошел к Корку, который тогда контролировал Яков II, овладел островом в бухте и благополучно вернулся в Даунс в октябре. Эти морские операции, благодаря которым была снята осада Лондондерри и сохранены открытыми коммуникации между Англией и Ирландией, продолжались в течение всех летних месяцев. Со стороны французов не было предпринято никаких попыток пресечь их. Нет ни малейших сомнений, что при эффективном взаимодействии эскадр французского флота летом 1689 года всякое сопротивление Якову II в Ирландии было бы сломлено посредством изоляции этой страны от Англии. Соответственно был бы нанесен удар по режиму Вильгельма III Оранского.

На следующий год совершалась та же стратегическая и политическая ошибка. По сути, такая инициатива, как укрепление власти Якова II, зависящего от населения более слабой страны и иностранной помощи, теряет силу, если не развивается. Но у него еще были бы шансы, если бы Франция взаимодействовала с ним искренне и, прежде всего, использовала свой флот. Равным образом, по сути, такой военный флот, как флот Франции, должен был быть сильнейшим лишь в начале войны, поскольку союзные морские силы становились с каждым днем сильнее, черпая ресурсы из своей морской торговли и богатства. В 1690 году соотношение сил все еще оставалось в пользу Франции, но не настолько, как годом раньше. Самый важный вопрос состоял в том, как использовать превосходство Франции в силах. Имелось два главных направления, связанные с двумя подходами к морской стратегии. Одно из них заключалось в ведении боевых действий против союзного флота, поражение которого, достаточно серьезное, могло бы повлечь за собой свержение с трона в Англии Вильгельма III. Другое направление состояло в использовании флота как вспомогательной силы для поддержки военной кампании в Ирландии. Французский король выбрал первое направление, что, несомненно, было правильным решением. Но совершенно неразумно было пренебрегать, как он это сделал, важной задачей пресечения коммуникаций между двумя британскими островами. В начале марта Людовик XIV послал большую эскадру с 6 тысячами войск, провиантом, боеприпасами и амуницией на борту, которые были беспрепятственно доставлены на сушу в южных портах Ирландии. Но после выполнения этой миссии французские корабли вернулись в Брест и оставались там в бездействии в течение мая и июня, пока формировался огромный флот под командованием графа де Турвиля. В течение этих двух месяцев англичане сосредотачивали свои войска на западном побережье. 21 июня Вильгельм III посадил их в Честере на 288 транспортных судов, которые сопровождали всего 6 военных кораблей. 24 июня он высадился в Каррикфергусе. Военные корабли Вильгельм III отпустил для воссоединения с основными силами английского флота, что им, однако, не удалось сделать. Корабли Турвиля между тем вышли в море и установили контроль над восточной частью Ла-Манша. Ничто так не удивляет, как беззаботность, проявленная противоборствовавшими сторонами в отношении коммуникаций между британскими островами во время ведения боевых действий в Ирландии. Особенно это поражает во французах, так как они располагали большими силами и, видимо, получали довольно точную информацию о происходящих в Англии событиях от лиц, недовольных властями. Как выясняется, эскадра в составе 25 фрегатов в сопровождении линейных кораблей была отряжена для патрулирования в проливе Святого Георга (между Уэльсом, остров Великобритания, и островом Ирландия), но она так и не дошла до места назначения. Лишь 10 фрегатов достигли Кинсейла (южнее побережья Ирландии), когда Яков II уже потерпел полное поражение в битве при Бойне (11 июля 1690 года). Морские коммуникации между английскими островами не подверглись угрозе со стороны французов хотя бы на час.

Полностью укомплектованный флот Турвиля в составе 78 кораблей, 70 из которых были линейными кораблями, вышел в море 22 июня. Именно в этот день Вильгельм III посадил свои войска на корабли. 30 июня французы уже были у мыса Лизард (юг полуострова Корнуолл), к замешательству английского адмирала, который находился у острова Уайт, южнее Портсмута, в таком беспечном состоянии, что даже не выслал дозор в западном направлении. Он снялся с якоря, держась юго-восточного побережья. В течение следующих десяти дней к нему присоединялись, время от времени, другие английские и голландские корабли. Обе эскадры продолжали двигаться в восточном направлении, иногда на виду друг у друга.