Чтение онлайн

Битвой при Текселе 21 августа 1673 года закрылась еще одна глава в истории морских коалиций. Эта битва, как и другие сражения, полностью оправдала слова, в которых современный французский морской офицер охарактеризовал эти коалиции: «Связанные временными политическими интересами, но в глубине разделенные неприязнью на грани ненависти, никогда не достигающие единого мнения ни на совещаниях, ни на войне, они не могли дать хороших результатов или, по крайней мере, результатов, соответствующих усилиям держав, объединяющихся против общего врага. Флоты Франции, Испании и Голландии объединялись, кажется, в нескольких хорошо известных случаях лишь для того, чтобы сделать триумф британского оружия еще более полным» [52] . Когда к этой прочно утвердившейся тенденции в создании коалиций добавляется хорошо известная (и взаимная) подозрительность одной страны в отношении растущей мощи соседа и соответствующее нежелание наблюдать такое усиление, достигаемое за счет сокрушения одного из представителей сообщества стран, приступают к оценке морской мощи, необходимой для государства. Нет необходимости в попытках борьбы со всеми странами сразу (как, видимо, полагали некоторые англичане), достаточно лишь борьбы с сильнейшим государством на благоприятных условиях, чтобы иметь гарантию того, что другие государства не станут присоединяться к этой борьбе для уничтожения фактора политического равновесия, действующего даже тогда, когда они сторонятся друг друга. Англия и Испания стали союзниками в осаде Тулона в 1793 году, когда казалось, что эксцессы революционной Франции угрожают социальному порядку в Европе [53] . Но испанский адмирал решительно предупредил англичан, что уничтожение французского флота, значительной частью которого завладела Англия, не может не нанести ущерб интересам Испании. Часть французских кораблей была спасена благодаря этой позиции, которую справедливо охарактеризовали как не только твердую, но продиктованную также высшей политической целесообразностью.

Битва при Текселе, завершающая длинный ряд войн, в которых голландцы и англичане сходились на равных в борьбе за господство на море, показала голландский флот во всей его высочайшей эффективности, а красу и гордость флота де Рёйтера – в зените славы. Уже давно достигший старости, ведь ему было тогда шестьдесят шесть лет, Рёйтер нисколько не утратил свой воинственный дух. Его атаки остались такими же яростными, как и восемь лет назад, а решения явно стали еще более зрелыми, благодаря опыту последней войны, поскольку в них наблюдается больше планомерности и военной интуиции, чем прежде. Главным образом, Рёйтеру, действовавшему при правительстве великого пенсионария де Витта, с которым его связывали искренние взаимные симпатии, голландский флот, видимо, обязан укреплением дисциплины и здорового боевого духа. Де Рёйтер участвовал в этой последней битве двух великих морских держав, раскрыв полностью свои гениальные способности, владея великолепно отлаженным боевым средством и взяв на себя почетную миссию спасения своей страны, несмотря на превосходство противника в численности. Цель была достигнута не одной лишь храбростью, но вместе с ней проницательностью и мастерством. Атака в сражении при Текселе в общих чертах не отличалась от атаки в Трафальгарской битве. Авангард противника оставлялся в пренебрежении, чтобы использовать все силы против центра и арьергарда. Как и в битве при Трафальгаре, авангард противника, не сумевший выполнить свою роль, более чем оправдал правильность замысла Рёйтера, но, поскольку у голландского флотоводца было еще меньше сил (относительно противника), чем у Нельсона, его успех был менее значительным. Роль Банкерта в битве при Соул-Бее, по существу, была той же, какую играл Нельсон в битве при Сан-Висенти, когда он бросился наперерез испанской эскадре на своем единственном корабле (см. план 3, В, В'). Но Нельсон осуществлял свое намерение без приказов Джарвиса, а Банкерт выполнял задание Рёйтера. Этот простой и отважный человек предстанет перед нами еще раз в своей обычной манере держаться, но в трагически изменившихся условиях. И здесь, для сопоставления с его славой, кажется, уместно включить небольшой отрывок из мемуаров графа де Гиша о поведении флотоводца в битве Четырех дней, который раскрывает одновременно обыденные и героические стороны его характера.

«Кроме как уравновешенным, я не видел его (в эти последние три дня), а когда победа была обеспечена, он все время повторял, что ее подарил нам милосердный Господь. В обстановке беспорядка и потерь флота его, видимо, трогали лишь беды страны, но он всегда уповал на волю Господа. Наконец, можно сказать, что в нем есть что-то от искренности и отсутствия лоска, характерных для наших патриархов. В заключение же рассказа о нем отмечу, что на другой день после победы я обнаружил его метущим веником свою комнату и кормящим своих цыплят».

Через девять дней после битвы при Текселе, 30 августа 1673 года, был заключен официальный союз между Голландией с одной стороны и Испанией, Лотарингией и германским императором – с другой, а французского посла удалили из Вены. Людовик XIV почти сразу предложил Голландии сравнительно умеренные условия мира, но Соединенные провинции со своими новыми союзниками по сторонам и надежным выходом к морю, которое помогало и поддерживало их, решительно воспротивились условиям французского короля. В Англии возмущение народа и парламента стало выражаться громче. С каждым днем росли протестантские настроения и застарелая вражда к Франции, так же как недоверие к королю. Карлу II, хотя он не утратил ни грана своей ненависти к республике, пришлось уступить. Людовик XIV, видя, как надвигается гроза, решил, по совету Тюренна, прекратить свое опасное наступление, эвакуировав войска из Голландии. Он попытался заключить сепаратный мир с Провинциями при одновременном продолжении войны с австрийской династией Габсбургов в Испании и Германии. Так король вернулся к политике Ришелье, и Голландия была спасена. 19 февраля 1674 года был заключен мир между Англией и Соединенными провинциями. Голландия признала абсолютное превосходство английского флага на пространстве от мыса Финистерре в Испании до Норвегии и выплатила военную контрибуцию.

Выход из войны Англии, которая оставалась нейтральной в течение оставшихся четырех лет военных действий, неизбежно ослабил морской характер войны. Король Франции не думал, что его флот, как числом, так и эффективностью, способен противостоять флоту Голландии. Поэтому он отозвал свои корабли из океана и ограничил свои морские предприятия Средиземным морем наряду с одной-двумя наполовину каперскими экспедициями в Вест-Индию. Со своей стороны, Соединенные провинции, устранив угрозу со стороны моря и не вынашивая, за исключением короткого периода времени, никаких серьезных планов относительно военных операций на побережье Франции, сократили свой военный флот. Война становилась все более и более континентальной и вовлекала в свою орбиту все больше и больше стран Европы. Постепенно свою судьбу с Австрией связали германские государства. И 28 мая 1674 года австрийский парламент объявил войну Франции. Огромные усилия нескольких последних поколений французских политиков были сведены на нет. Австрия вновь возобладала в Германии, Голландия не была покорена. В Балтийском регионе Дания, видя, что Швеция склоняется к союзу с Францией, поспешила объединить усилия со Священной Римской империей и выделила на общее дело 15 тысяч войск. В Германии все еще верными союзническим связям с Францией остались лишь Бавария, Ганновер и Вюртемберг. Сухопутная война распространилась, таким образом, почти на все страны Европы, и, по природе преследуемых целей, ее основной театр включал территории, расположенные за восточной границей Франции, а также к Рейну и в Испанских Нидерландах. Но, пока там велись военные действия, произошел эпизод морской войны, вызванный тем, что к противоборствующим коалициям примкнули Дания и Швеция. Подробно обсуждать это нет необходимости, упомянем только, что голландцы направили на поддержку датчан эскадру под командованием Тромпа. Их объединенный флот одержал большую победу над шведами в 1676 году, захватив у них 10 кораблей. Очевидно поэтому морское превосходство Голландии значительно понизило ценность Швеции как союзника Людовика XIV.

Другая морская война разразилась в Средиземноморье из-за восстания сицилийцев против испанского господства [54] . Помощь, которую они попросили у Франции, была предоставлена ею в качестве диверсии против Испании. Но сицилийское предприятие никогда не выходило для французов за рамки побочной проблемы. С точки зрения морской истории оно интересно в связи с еще одним появлением на сцене де Рёйтера – как противника Дюкена, которого уравнивают, а некоторые даже ставят выше Турвиля, пользовавшегося наибольшей известностью во французском военном флоте того времени.

Мессина восстала в июле 1674 года, и французский король сразу же взял ее под свое покровительство. Испанский флот, видимо, действовал в этот период времени скверно, явно неэффективно. В начале 1675 года французы надежно контролировали город. В течение года их морская мощь в Средиземноморье значительно возросла, и Испания, неспособная оборонять остров самостоятельно, обратилась с просьбой к Соединенным провинциям предоставить ей в помощь эскадру, расходы на содержание которой она готова была взять на себя. Провинции, «разоренные войной, обремененные долгами, терпящие нужду из-за ущерба их торговле, обескровленные из-за необходимости оплачивать поддержку императора и германских князей, больше не могли содержать большого флота, при помощи которого они дали отпор Франции и Англии». Однако они прислушались к просьбе Испании и отправили де Рёйтера с эскадрой всего лишь из 18 кораблей и 4 брандеров. Адмирал, обративший внимание на усиление французского флота, сказал, что голландская эскадра слишком мала, и отправился в экспедицию в угнетенном состоянии, но с присущей ему холодной решимостью. В сентябре он прибыл в Кадис, а в это время французы упрочили свое положение еще больше захватом Аугусты (Агосты), порта, господствующего на юго-востоке Сицилии. Испанские власти опять же задержали у себя де Рёйтера, и он добрался до северного побережья острова лишь в конце декабря, когда встречный ветер не позволил ему войти в Мессинский пролив. Адмирал стал крейсировать между Мессиной и Липарскими островами в целях перехвата французского флота с войсками и продовольственными припасами, которым командовал, как ожидалось, Дюкен.

7 января 1676 года показалась французская эскадра в составе 20 линейных кораблей и 6 брандеров. Голландцы же располагали 19 кораблями, один из которых был испанским, и 4 брандерами. Следует помнить, что, хотя нет точных цифр числа голландских кораблей, участвовавших в этом бою, как правило, голландцы уступали по численности кораблей Англии и еще более Франции. Первый день был потрачен на маневрирование. Голландцы встали на ветер, но в течение ночи, когда шторм заставил испанские галеры, сопровождавшие голландцев, укрыться у побережья Липарских островов, ветер поменялся. Направление ветра запад– юго-запад позволило французам занять наветренную позицию и атаковать. Дюкен решил воспользоваться этим. Он послал эскадру вперед правым галсом, боевым строем к югу. Голландцы сделали то же самое и ожидали французов (план 5, А, A, А).

Невозможно не удивиться тому, что 7 января великий голландский адмирал уступил выбор атаки противнику. На рассвете этого дня он заметил противника и устремился на него. В 3 часа пополудни, говорится во французском отчете, он двинулся по ветру тем же галсом, что и французы, но на дистанции, превышающей дальность полета пушечного ядра по ветру. Как объяснить явную сдержанность человека, который три года назад предпринимал отчаянные атаки в ходе битв при Соул-Бее и Текселе? Его мотивы не были объяснены. Возможно, этот расчетливый флотоводец решил воспользоваться преимуществами оборонительной подветренной позиции, особенно когда готовился встретить противника безрассудной отваги и недостаточного опыта, уступая ему в численности. Если он руководствовался такими расчетами, то они оправдались. Битва при Стромболи частично предвосхищает тактику, использовавшуюся французами и англичанами столетием позже. Но в данном случае именно французы стремились встать на ветер и яростно атаковать, в то время как голландцы заняли оборонительную позицию. Результаты в основном были такими, какими их представил Клерк англичанам в своей знаменитой работе по морской тактике. Излагаемая здесь версия целиком основана на французских свидетельствах [55] .

Как уже сказано, две эскадры, построившись в боевые линии, шли правым галсом курсом на юг. Де Рёйтер ждал атаки, которой сам пренебрег. Находясь между французами и их портом, он полагал, что атаковать должен противник. В 9 утра французы, двигаясь в едином боевом строю, устремились по косой линии на голландцев. Этот маневр трудно поддается точному выполнению, и в его ходе атакующая сторона занимает невыгодную позицию в отношении огня противника (A', A'', A'''). Совершая маневр, два корабля французского авангарда были серьезно повреждены. «Месье де ла Файет на Prudente начал бой, но, бросившись в середину вражеского авангарда, потерял под огнем голландцев оснастку и был вынужден выйти из строя» (а). Беспорядок во французской боевой линии стал следствием сложности маневра. «Вице-адмирал де Прельи (Прейи), командовавший авангардом, двигался строем, имевшим слишком малые интервалы, так что, выйдя снова на ветер, корабли скучились, перекрывали свой артиллерийский огонь и мешали друг другу (А'). Отсутствие месье де ла Файета в строю поставило под серьезную угрозу Parfait. Атакованный двумя голландскими кораблями, он потерял грот-мачту и тоже должен был выйти из боя, чтобы восстановиться». Опять же французы вступали в бой последовательно, а не все вместе, что является обычным и почти неизбежным следствием упомянутого маневра. «Среди ужасной канонады», то есть после того как часть французских кораблей вступила в бой, «Дюкен, командовавший центром, занял позицию на траверзе дивизии, которой командовал Рёйтер». Французский арьергард вступил в бой еще позднее, после центра (А'', А'''). «Ланжерон и Бетюн, командовавшие головными кораблями французского центра, разгромлены превосходящими силами». Как это могло произойти, учитывая большую численность французских кораблей? Это произошло потому, говорится в одном описании, что «французы еще не ликвидировали беспорядок в первоначальном построении». Однако в конце концов в бой вступили все подразделения эскадры (Б, Б, Б), и Дюкен постепенно восстановил строй. Голландцы же задействовали всю боевую линию, оказывали сопротивление повсюду, ни один из их кораблей не был выключен из боя. Их адмирал и капитаны командовали так, как и подобает действовать командирам эскадры, уступающей в численности. О том, как протекала оставшаяся часть боя, нет четкого описания. Утверждают, что Рёйтер постоянно отступал со своими двумя ведущими подразделениями эскадры, но было ли это следствием слабости или тактическим маневром, непонятно. Голландский арьергард отделился от основных сил (В'). Это дает основание полагать, что де Рёйтер или непосредственный командир арьергарда допустил ошибку. Но не удались и попытки французов окружить и изолировать арьергард, возможно из-за поврежденной оснастки их кораблей, поскольку один из них дрейфовал вокруг отделившегося подразделения голландцев. Бой завершился в 4.30 пополудни, если не учитывать продолжавшегося сопротивления голландского арьергарда и подхода вскоре испанских галер, которые отбуксировали потерявшие управление голландские корабли. Их безнаказанные действия свидетельствуют о том, какой урон, видимо, понесли французы. Позиции В, В' призваны показать отделившийся на большую дистанцию от основных сил голландский арьергард, а также беспорядок, который возникает в строю парусных кораблей при утрате оснастки.

Те, кто знакомы с трудом Клерка по морской тактике, опубликованным около 1780 года, обнаружат в этом описании битвы при Стромболи все особенности, к которым он привлек внимание английских моряков, обсуждая методы действий их самих и их противников в годы жизни автора и ранее. Обсуждение Клерка началось с постулата, что английские моряки и офицеры превосходят в искусстве мореходства или боевом духе, а может в обоих качествах, французов, что английские корабли в целом так же быстроходны, как и французские. Согласно постулату Клерка, англичане сознают свое превосходство и потому стремятся атаковать, в то время как французы, в силу осознания своей неполноценности либо по другим причинам, уклоняются от решительных боевых действий. Располагая такими качествами, французы, чувствуя, что не смогут отразить отчаянно смелые атаки англичан, придумали искусную тактику, в соответствии с которой они, как бы стремясь ввязаться в бой, в действительности уклонялись от него и одновременно наносили противнику большой урон. Эта тактика основана на использовании подветренной позиции, особенность которой, как указывалось ранее, состоит в обороне и ожидании атаки противника. По Клерку, ошибка англичан, которой французы, как научил их опыт, всегда могли воспользоваться, заключалась в выстраивании своей боевой линии параллельно линии противника или почти так, а затем в атаке компактным строем, корабль на корабль, причем каждый корабль своей линии атаковал противоположный корабль линии противника. Атакуя таким способом, нападающая сторона лишалась возможности использовать большую часть своей артиллерии. Она подвергалась одновременно воздействию всей огневой мощи противника, что неизбежно вело к смятению в рядах атакующих. Потому что трудно соблюдать атакующий строй в любой данный момент и еще труднее в условиях задымления от артиллерийского огня, разорванных парусов и рушащихся мачт. Именно такая атака Дюкена имела место в сражении при Стромболи, и ее последствия, указывает Клерк, были аналогичными – расстройство боевой линии, завязывание боя авангардом и принятие им на себя главного огневого удара обороняющейся стороны, помехи арьергарду в виде аварийных кораблей авангарда и так далее. Далее Клерк утверждает, и, видимо, прав в этом, что с приближением кульминации сражения французы, уходя под ветер, в свою очередь побуждали англичан повторить атаку тем же методом [56] .