Чтение онлайн

Действия де Грасса тоже следует рассматривать не только в связи с данным конкретным эпизодом, но с общей военной обстановкой. Когда и далее будет произведен анализ других весьма схожих возможностей, упущенных этим флотоводцем, может быть дана справедливая оценка его военных способностей. Это сравнение, однако, лучше отложить до теперь уже недалекого окончания кампании. Наиболее же уместный здесь комментарий состоит в том, что действия де Грасса, неспособные выбить Худа с якорной стоянки при наличии превосходства сил как минимум на 50 процентов, являются неизбежным следствием принципа подчинения французами действий флота так называемым конкретным операциям. Нет ничего более поучительного, чем указание на то, что ошибочный принцип ведет к поражению в бою. Меньшая численность эскадры Худа не способствовала наступательным действиям и ослабляла его господствующую позицию. Пока де Грасс держался на ветре, он обеспечивал связь с Мартиникой и был также достаточно сильным, чтобы при необходимости поддерживать связь с войсками, осаждавшими Бримстоун-Хилл. Оказался вероятным, как показали события, захват французами Сент– Китса, даже несмотря на присутствие английской эскадры. И «французский флот, как всегда, предпочел славу обеспечения такого завоевания более броскому, но менее прагматичному захвату нескольких кораблей».

До сих пор де Грасс не заслуживал обвинения в какой– либо ошибке, кроме того, что не поднялся над традициями своего флота. Однако за несколько дней до падения острова и ухода английской эскадры к нему присоединились два линейных корабля, с которыми пришло сообщение о рассеянии ожидавшегося конвоя и подкреплений из Европы [186] . Затем де Грасс узнал, что не сможет получить подкрепления до прибытия Роднея и что после этого прибытия англичане превзойдут его в силах. При нем были теперь 33 линейных корабля, а в нескольких милях 22 английских корабля занимали позицию, где ожидали его атаки. Однако он позволил им уйти. Его собственные объяснения ясно дают понять, что у него не было намерения атаковать англичан на якорной стоянке: «Через день после капитуляции Бримстоун-Хиллу представилась возможность видеть Худа вблизи и сразиться с ним, как только он снялся с якоря и оставил занятый остров. Но у нас кончалась провизия. Ее оставалось лишь на 36 часов. Некоторые корабли снабжения прибыли в Невис, и вы согласитесь, конечно, с тем, что нужно обеспечить себя всем необходимым, прежде чем воевать. Я направился к Невису, как прежде на ветре и на виду у противника, в полутора лье (морское лье равно 5 км 555,55 м. – Ред.) от него, чтобы взять на борт необходимые припасы, как можно скорее. Худ ночью снялся со стоянки без сигналов, а на следующее утро я обнаружил одного больного, которого он оставил на берегу» [187] .

Другими словами, Худ, удерживая свою позицию смело и умело, когда имел некоторые шансы успешного сопротивления, в крайне неблагоприятных условиях решил не ожидать атаки своего противника. Что сказать насчет этого замечания о провизии? Разве граф де Грасс месяцем раньше не ведал, на сколько дней хватит припасов для эскадры? Разве он не знал за четыре дня до выхода в море Худа, что имеет при себе все корабли, на которые может рассчитывать в предстоящей кампании, в то время как англичане непременно получат подкрепления? И если английская позиция была столь же сильной, какой позволяет ее сделать трезвый расчет, профессиональное мастерство и отвага, то имелись ли в ней уязвимые места? Разве подветренные корабли англичан не находились в подветренной позиции? Если бы они попытались выбраться на ветер, разве у де Грасса не было кораблей «сдержать» их? Если нельзя было подойти к авангардному кораблю англичан, разве у де Грасса не было достаточно сил атаковать двумя-тремя кораблями третий и последующие корабли линии англичан по выбору? Письмо Сюффрена, указывающее на аналогичную ситуацию у острова Сент– Люсия, но написанное за три года до данных событий, выглядит как их пророческое описание: «Несмотря на незначительные результаты двух канонад 15 декабря (1778 г.)… мы все еще можем надеяться на успех. Но единственный способ его добиться заключается в энергичной атаке на эскадру, которая не сможет устоять ввиду нашего превосходства в силах, несмотря на наличие укреплений на суше. Последние не принесут никакой пользы, если мы возьмем ее корабли на абордаж или бросим якоря в местах их буйков. Если же мы промедлим, то тысяча обстоятельств сможет спасти их. Они могут воспользоваться ночной темнотой, чтобы уйти».

Не может быть сомнений в том, что англичане заставили бы дорого заплатить за свое поражение, но за военные результаты следует платить, и самые лучшие результаты в перспективе оказываются самыми дешевыми. Неукоснительное следование простым принципам уберегло бы де Грасса от крупного просчета. Эти принципы состоят в следующем: неприятельский флот являлся главным фактором предстоящей кампании; его уничтожение, следовательно, нужно поставить главной целью; отделившуюся часть этого флота следовало уничтожить без промедления. Справедливо, однако, заметить, что если бы де Грасс придерживался этих принципов, то его поведение стало бы исключением в практике французского флота.

Теперь приближался час, когда французский адмирал должен был почувствовать, если даже не допускал этого, последствия своей ошибки, благодаря которой он приобрел пустяковый остров, но потерял возможность уничтожить английскую эскадру. 15 января из Европы прибыл Родней с 12 линейными кораблями. 19 февраля он бросил якорь у Барбадоса, и в тот же день Худ прибыл в Антигуа из Сент– Китса. 25 февраля эскадры Роднея и Худа соединились на ветре у Антигуа, образовав объединенную эскадру в составе 34 линейных кораблей. На следующий день де Грасс бросил якорь в Фор-Рояле, уйдя таким образом от погони, которую сразу организовал Родней. Английский адмирал вернулся затем к Сент-Люсии, где к нему присоединились еще 3 линейных корабля, прибывшие из Англии, увеличив численность его эскадры до 37 кораблей. Зная о том, что из Франции ожидается большой конвой, до прибытия которого ничего не могло быть предпринято, Родней направил часть своей эскадры крейсировать на ветре к северу, вплоть до Гваделупы. Но офицер, командовавший французским конвоем, подозревая об этой акции, взял курс гораздо севернее этого острова и 20 марта прибыл в Фор-Рояль на Мартинике. Военный корабль, сопровождавший караван судов снабжения, увеличил эскадру де Грасса до 33 боеспособных линейных и двух 50-пушечных кораблей.

Целью объединенных усилий Франции и Испании в этом году было завоевание Ямайки. Союзники рассчитывали собрать у Французского мыса (теперь Кап-Аитьен) на Гаити 50 линейных кораблей и 20 тысяч солдат. Часть из них уже прибыла на место сбора. Де Грасс, назначенный командовать объединенным флотом, должен был сосредоточить на Мартинике все наличные войска и припасы с французских островов и переправить их к месту сбора на Гаити. Роднею было поручено предотвратить это объединение.

Регион, в пределах которого проводились важные операции в последующие несколько дней, покрывает расстояние в 150 миль с юга на север, включая острова Сент-Люсия, Мартиника, Доминика и Гваделупа в перечисленном порядке (см. план 11). В то время первый остров находился в распоряжении англичан, остальные – в распоряжении французов. Окончательное и на данный момент решающее столкновение сторон произошло между Доминикой и Гваделупой, чуть западнее от них. Острова располагаются в 23 милях друг от друга, но пролив между ними суживается до 13 миль тремя островками, называемыми островами Ле– Сент, лежащими в 10 милях к югу от Гваделупы. Говорят, что де Грасс намеревался вместо того, чтобы идти прямо к Французскому мысу [188] , следовать кружным путем вокруг островов, которые, будучи дружественными или нейтральными, могли послужить, в случае необходимости, убежищем для конвоя. Близкое присутствие англичан, которые, преследуя де Грасса, приблизились к нему у Доминики, заставило французского адмирала отказаться от этого плана и отправить конвой в Бас-Тер на южной оконечности Гваделупы. Сам же он со своей эскадрой попытался пройти через пролив и обойти остров с восточной стороны, уведя, таким образом, англичан подальше от транспортов и избавив себя от тактических затруднений в связи с их присутствием. Аварии различных кораблей сорвали и эту попытку и вызвали сражение, закончившееся его поражением и оказавшеемся роковым для совместного предприятия союзников.

Якорные стоянки двух эскадр, на Мартинике и Сент– Люсии, отстояли друг от друга на расстоянии 30 миль. Преобладающий восточный ветер в целом благоприятствовал прохождению от одного острова к другому. Но сильное западное течение при частых штилях и слабых ветрах сносило парусные корабли, идущие из Сент-Люсии к северному острову, под ветер. Череда фрегатов обеспечивала посредством сигналов связь между английскими сторожевыми кораблями у Мартиники и флагманским кораблем Роднея в бухте Гроз-Иле. На базах сторон царило оживление. Французы были заняты множеством мероприятий, продиктованных подготовкой к большому военному предприятию, англичане, хотя и менее занятые, поддерживали себя в состоянии ожидания и подготовки к молниеносной операции, что стимулировало их постоянную бдительность и понимание ситуации.

5 апреля Роднею сообщили, что французские солдаты погружены на транспорты, а 8 апреля после рассвета сторожевые фрегаты подали сигналы о том, что неприятель покидает порт. Английская эскадра немедленно снялась с якоря и к полудню вышла из бухты, имея в своем составе 36 линейных кораблей. В 14.30 передовые английские фрегаты попали в поле зрения французской эскадры. К закату солнца их заметили с марсов центральных кораблей. Англичане шли на север всю ночь, а на рассвете 9 апреля прибыли на траверз Доминики, попав большей частью в штиль. Ближе к берегу, в северо-восточной части, виднелись французская эскадра и конвой: военные корабли в количестве 33 (помимо малых судов), построенные в линию, а также караван из 150 транспортов и судов снабжения в сопровождении 2 50-пушечных кораблей. Переменчивые и непостоянные ветры, обычные по ночам и в начале дня у побережья, разметали это большое скопление кораблей и судов. 15 линейных кораблей застряли в проливе между Доминикой и островами Ле-Сент, видимо выбираясь на ветер в полосе свежего пассатного ветра. Оставшиеся военные корабли и большая часть конвоя все еще были захвачены штилем под Мартиникой (план 20, позиция 1, б). Однако постепенно французские корабли, один за другим, ловили в паруса слабый ветер с берега, и благодаря этому те из них, которые еще не зашли так далеко в открытое море, как английские корабли, отошли от архипелага и вошли в более устойчивую полосу бриза в проливе. Они усилили группу кораблей, которая, таким образом, приобрела первейший элемент морской силы – мобильность. В то же время слабый юго-восточный ветер добрался и до английского авангарда под командованием Худа, слегка отнеся его эскадру к северу от главных сил в направлении двух отделившихся французских кораблей (д), которые, упав ночью под ветер, попали в штиль, обездвиживший англичан, носы кораблей которых вращались в направлении всех делений компаса. Французские корабли оказались на дистанции пушечного выстрела от англичан, когда слабый порыв ветра с северо– запада позволил французам отойти и приблизиться к своим кораблям в проливе.

Чем дальше продвигался английский авангард, тем более свежел ветер. Худ продвигался до тех пор, пока не вышел из пролива Ле-Сент и не попал в полосу пассатного ветра. Де Грасс подал сигнал конвою двигаться к Гваделупе. Сигнал был настолько четким, что корабли конвоя в 2 часа пополудни сразу же исчезли из вида в северном направлении и в дальнейшем больше не будут упоминаться. Два французских корабля, которые, как уже упоминалось, упали под ветер и еще подвергались опасности со стороны английского авангарда, который теперь шел в полосе господствовавшего бриза и значительно отдалился от своего центра и арьергарда. Де Грасс приказал своему авангарду спуститься и завязать бой с англичанами. Приказ исполнили корабли, принявшие сигнал, и 3 других корабля, в целом 14 или 15 кораблей. Бой начался в 9.30 и продолжался с перерывами до 13.15. Худ вскоре был вынужден лечь в дрейф, чтобы не слишком отдаляться от главных сил эскадры. Французы продолжали движение, подходя с арьергарда и проходя мимо противника с наветренной стороны, последовательно, на полудистанции пушечного выстрела (позиция 1). По мере того как каждый французский корабль проходил мимо английских кораблей Худа, он поворачивал на другой галс, спускаясь обратно к югу до позиции, с которой мог занять свое место в строю для атаки. Он описывал, таким образом, непрерывную неправильную кривую эллиптической формы на ветре у своего противника. Атака основных сил сосредоточилась на 8–9 кораблях англичан, причем их количество последовательно увеличивалось по мере того, как один корабль за другим, благодаря порывам ветра, выходил из зоны штиля под Доминикой. Но французы получали такие же прибавления. Пока проходил этот бой, 8 кораблей английского центра, среди которых был корабль под флагом Роднея (позиция 1, а), старательно используя порывы ветра, подошли к берегу и поймали морской бриз, который дул здесь сильнее, чем в открытом море. Как только это случилось, примерно в 11 часов утра, эти корабли направились на север, держась теперь позади английского авангарда и французов, но с наветренной стороны к обеим сторонам (позиция 2, а). Французы, заметив это, повернули на другой галс и, выйдя в этот момент из боя, взяли курс на юг, чтобы соединиться со своим центром, чтобы 8 кораблей Роднея не вклинились между ними. В 11.30 утра французы снова построились в линию, лежа на правом галсе. Большинство их кораблей теперь отошло от берега, в то время как английский арьергард все еще находился в зоне штиля. Численное превосходство позволило французам растянуться с севера на юг вдоль линии англичан, которая имела большой разрыв между авангардом и центром (позиция 2). Поэтому дивизион Худа был вновь энергично атакован. Но французский центр и арьергард (б), находясь в полосе ветра, сохраняли дистанцию и обстреливали группу Роднея издали. В 13.15 французы, увидев, что на ветре подходит вся британская линия, прекратили огонь. В 14.00 Родней отменил сигнал к бою, так как противник удалился.

Бой 9 апреля представлял собой на самом деле не более чем артиллерийскую дуэль. Один французский корабль, 64-пушечный Caton (г), получил повреждения, из-за которых был отослан в Гваделупу. Вышли из строя два английских корабля, но они исправили свои повреждения, не покидая эскадру. Таким образом, материальную выгоду от боя получили англичане. Со стороны графа де Грасса давались разные оценки управлению боем в этот день, но они расходятся на той же принципиальной основе – должен ли был адмирал руководствоваться конечными целями войны или воспользоваться возможностью разбить эскадру неприятеля. Факты таковы: 16 кораблей английской эскадры, то есть весь арьергард и 4 корабля центра (позиция 2, в), не могли в течение боя сделать ни единого выстрела. Очевидно, что каждый французский корабль, от первого до последнего, мог быть введен в бой. В его начале 8 или 9 английским кораблям противостояли 15 французских кораблей. В конце боя 20 английских кораблей противостояли 33 французским кораблям, и это соотношение, несомненно, сохранялось в течение четырех часов. Де Грасс, следовательно, оказался в обстановке, когда флот неприятеля превосходил в численности его собственный флот (36 английских кораблей против 33 французских, но, по милости Провидения, неприятельский флот так раздробился, что почти половина его стала недееспособной. Де Грасс был в полосе ветра, имел великолепную группу капитанов. Что удержало его от атаки 9 кораблей Худа 15 своими кораблями, поставив 6 из английских кораблей между двух огней? Если бы эти 9 английских кораблей были полностью разбиты, дальнейшие маневры Роднея утратили бы смысл. Потерпев поражение три дня спустя, французы потеряли лишь 5 кораблей. Однако состоявшийся позднее военный трибунал выразил французскую доктрину таким образом: «Решение настаивать на участии в бою лишь части нашей эскадры можно считать актом благоразумия со стороны адмирала, который, возможно, руководствовался конечными целями кампании». По этому поводу один французский профессионал, естественно, заметил, что если бы вообще следовало проводить атаку, то было бы более благоразумно осуществить ее всеми силами. Тогда отдельные корабли получили бы меньше повреждений, между тем в конце концов вся эскадра была бы неизбежно привлечена к поддержке любого корабля, который, из-за потери рангоута, мог бы не выбраться на ветер.

Три раза в течение одного года Фортуна предоставляла де Грассу возможность атаковать английские эскадры с решающим преимуществом в силах [189] . Теперь она израсходовала все милости. Оставалось еще три дня, чтобы показать, насколько решительно один бой и потеря нескольких кораблей могут повлиять на конечные цели кампании. С 9 до утра 12 апреля французская эскадра продолжала двигаться на север между Доминикой и островами Ле-Сент в беспорядочном строю. Ночью 9 апреля англичане легли в дрейф для исправления повреждений. На следующий день возобновилась погоня на ветре, но французы слишком далеко оторвались от преследователей. Ночью 10 апреля два корабля, Jason и Zele столкнулись друг с другом. В эти дни Zele был проклятием французской эскадры. Этот корабль, который 9-го чуть не попал в плен к неприятелю, стал причиной конечной неудачи. Повреждения вынудили отправить Jason в Гваделупу. 11 апреля главные силы французской эскадры находились на ветре у островов Ле-Сент, но Zele и еще один корабль шли так далеко под ветер, что де Грасс должен был спуститься, чтобы прикрыть их, таким образом утратив в значительной степени выигрыш во времени. На следующую ночь Zele наскочил на другой корабль. На этот раз он столкнулся с флагманом де Грасса. Флагман потерял несколько парусов, но у Zele (который не имел права на уступку ему пути и был полностью виновен в столкновении) снесло фок-мачту и бушприт. Адмирал приказал фрегату Astree взять Zele на буксир. И здесь на странице книги появляется знаменитая и трагическая личность, поскольку капитаном Astree был злосчастный (и великий. – Ред.) исследователь Лаперуз, тайна исчезновения которого с двумя кораблями и их командами так долго оставалась нераскрытой. Два часа ушло на то, чтобы фрегат взял корабль на буксир, – не очень спорая работа в неблагоприятных погодных условиях и чрезвычайной обстановке. Но к 5 утра оба корабля продолжили путь к Бас-Теру, куда уже прибыли Caton, Jason и весь конвой. Таким образом, со времени отбытия с Мартиники французская эскадра потеряла три линейных корабля.