Чтение онлайн

Де Грасс умер в январе 1788 года. Его удачливый соперник, Родней, получивший в награду пэрство и пенсию, прожил до 1792 года. Худ тоже был пожалован пэрством и отличился, командуя флотом на раннем этапе Французской революции. Он заслужил восхищение Нельсона, который служил под его командой, но серьезные разногласия с адмиралтейством заставили Худа уйти в отставку без прибавления новых блестящих достижений к своей репутации. Он умер в 1816 году в преклонном возрасте девяноста двух лет.

Война 1778–1783 годов между Великобританией и странами, где правили представители династии Бурбонов, которая сложными узами оказалась связана с борьбой американцев за независимость, в одном отношении занимает особое место. Это была чисто морская война. Союзные королевства не только старательно воздерживались от вмешательства в военные конфликты на континенте, которые Англия в соответствии со своей традиционной политикой стремилась разжечь, но между двумя союзниками осуществлялась координация морской политики, чего не существовало со времени Турвиля. Спорные территории, цели, ради которых затевалась война или на которые она была нацелена, находились большей частью вдали от Европы. Ни одна из этих территорий не являлась частью Европейского континента. Единственное исключение представлял собой Гибралтар. Борьбе за эту крепость, расположенную на краю сурового и бесплодного выступа суши, отделенного от других стран территорией Испании и, далее, Франции, никогда не угрожало втягивание каких-либо иных сторон, кроме непосредственно заинтересованных.

В подобных условиях не велась ни одна война в эпоху между восшествием на престол Людовика ХГУ и падением Наполеона. Был период, во время правления Людовика ХГУ, когда французский флот превосходил в численности и оснащении английский и голландский флоты. Но политика и амбиции суверена преследовали тогда, как правило, экспансионистские цели на континенте, а сила его флота, не имевшая адекватной политической опоры, оставалась эфемерной. В течение первых трех четвертей ХУШ века морская сила Англии практически не сдерживалась. Хотя она оказывала большое влияние на решение проблем того времени, отсутствие достойных противников не позволяло извлечь из операций британского флота полезные уроки с военной точки зрения. В дальнейших войнах Французской республики и Британской империи внешнее равенство в численности кораблей и калибрах морской артиллерии было иллюзорным в силу деморализации французских офицеров и матросов, происшедшей от причин, о которых здесь нет необходимости долго распространяться. После нескольких лет самоотверженных, но бесплодных усилий страшная катастрофа при Трафальгаре возвестила миру о профессиональной непригодности французского и испанского флотов. Ее еще до этого своим острым зрением заметили Нельсон и его соратники. Этим объясняется пренебрежение, характеризовавшее отношение и, до некоторой степени, тактику Нельсона в отношении французов и испанцев. С этого времени французский император «отвратил свой взор от единственной военной сферы, где ему изменяла фортуна. Он решил преследовать Англию повсюду за пределами морей. Он занялся восстановлением своего флота, не предоставляя ему хотя бы доли участия в борьбе, ставшей ожесточенной более, чем когда-либо… До последнего дня существования империи он отказывал восстановившемуся флоту, полному энтузиазма и уверенности в своих силах, в возможности помериться силами с противником» [214] . Великобритания заняла свое прежнее положение бесспорной владычицы морей.

Исследователь морской войны поэтому испытывает особый интерес к планам и методам, используемым сторонами великого противостояния, и особенно там, где они соприкасаются со стратегией всей войны или определенных больших и четко определенных ее театров. Его интерес вызывает стратегическая цель, которая обеспечила или должна была обеспечить преемственность сражениям этих театров войны, с первого до последнего. Интересны также стратегические операции, которые повлияли во благо или во зло на превратности войны в более ограниченные периоды времени, которые можно назвать морскими кампаниями. Ведь нельзя согласиться с тем, что эти конкретные сражения, даже на сегодняшний день, полностью лишены полезных тактических уроков, извлечение которых являлось одной из целей этой книги. Несомненно верно и то, что, подобно всем историческим тактическим принципам, которыми руководствовались в сражениях того времени, их нынешняя польза для исследователя состоит скорее в тренировке ума, в выработке привычки к правильному тактическому мышлению, чем в предоставлении образцов для слепого подражания. С другой стороны, действия, которые предшествуют или подготавливают великие сражения (благодаря сочетанию в них искусства и энергии), достигают великих целей без фактического применения оружия и зависят от факторов более постоянных, чем оружие эпохи, и, следовательно, обеспечены принципами более долговременного значения.

В войне ради какой-то цели, даже если эта цель состоит в захвате конкретной территории или позиции, прямое нападение на искомый объект может и не быть, с военной точки зрения, наилучшим средством овладения таким объектом. Цель, которой подчиняются определенные военные операции, может, следовательно, отличаться от того объекта, которым враждующие стороны желают овладеть, и она получила собственное название – стратегическая цель. В критическом разборе любой войны исследователю необходимо прежде всего ясно определить цели, которых добивается каждая из враждующих сторон, затем убедиться, сможет ли выбранная стратегия при благоприятных обстоятельствах привести к достижению поставленных целей, и, наконец, изучить достоинства или недостатки разных операций, которыми реализуется стратегическая цель. Добросовестность такого критического разбора зависит от объема работы, который готов выполнить исследователь. Но разбор станет в целом яснее, если контуры, дающие только основные черты (не обремененные подробностями), будут предшествовать более подробному обсуждению. Когда основные направления схвачены, то детали легко прилагаются к ним и становятся на свои места. Здесь будут предприняты усилия с целью наметить такие контуры, которые, сами по себе, не будут выходить за пределы исследуемой темы.

Главные участники войны 1778–1783 годов были, с одной стороны, Великобритания, с другой – представители династии Бурбонов, правившие в двух больших королевствах – Франции и Испании. Американские колонии, уже участвовавшие в неравной борьбе с метрополией, с ликованием встретили столь важное для них событие, как вступление в войну двух королевств. Между тем Голландия была намеренно вовлечена Англией в войну, из которой голландцы ничего не могли извлечь, зато могли потерять все. Цель американцев была простой – избавить свою страну от власти англичан. Скудость их средств и отсутствие морской силы, за исключением нескольких крейсерских кораблей, охотившихся за коммерческими судами неприятеля, по необходимости ограничивали их усилия войной на суше, которая фактически отвлекала значительные силы англичан в интересах союзников и истощала ресурсы Великобритании. Но последняя могла быстро покончить с мятежом американцев, выйдя из войны. С другой стороны, Голландия, не опасаясь вторжения с суши, проявляла мало желания сделать что-либо большее, кроме как отделаться возможно меньшими потерями своих колониальных владений (при помощи союзных флотов). Следовательно, можно отметить, что целью двух малых участников войны было прекращение боевых действий, между тем как главные участники ожидали от продолжения войны определенных изменений в обстановке, что и определяло их цели.

Цель Великобритании в войне тоже была весьма простой. Ее прискорбная перебранка с многообещающими колониями переросла в ссору, достигшую шаг за шагом такой степени ожесточения, что возникла угроза их потери. Для сохранения власти в колониях силой, когда их добровольная привязанность улетучилась, Англия взялась за оружие. Ее целью при этом было предотвращение отпадения зарубежных владений, с которыми, в представлении того поколения англичан, было неразрывно связано величие Британской империи. Появление Франции и Испании в качестве активных поборников дела колонистов не внесло изменений в цели Англии, каким бы переменам ни могли подвергнуться (или подверглись) ее военные планы. Угроза потери колоний на Американском континенте резко возросла с присоединением к колонистам новых врагов, которые несли с собой также опасность (вскоре отчасти осознанную) утраты других важных заморских владений. В короткое время Англия оказалась (в отношении целей войны) в оборонительном положении.

Она боялась многое потерять и надеялась, в лучшем случае, сохранить то, что имела. Вынудив Голландию вступить в войну, Англия, однако, добилась преимущества с военной точки зрения, поскольку, таким образом, перед ее военной силой открылись возможности захватить несколько важных, но плохо защищенных военных и коммерческих позиций Голландии, при этом силы ее противников не умножались.

Намерения и цели Франции и Испании носили более сложный характер. Традиционная враждебность к Англии и жажда реванша за недавние поражения, несомненно, были распространены во Франции так же, как и сочувствие салонов и философов борьбе колонистов за свободу. Но как бы ни было велико влияние морального фактора в жизни наций, упоминания и оценки заслуживают лишь осязаемые материальные средства, которыми, как принято считать, они удовлетворяют свои потребности. Возможно, Франция желала вернуть свои североамериканские владения, но тогдашнее поколение колонистов еще сохраняло слишком свежие воспоминания о старых конфликтах, чтобы позволить удовлетворить такие желания в отношении Канады. Врожденное недоверие к французам, которое было характерно для американцев революционной поры, почти не принималось во внимание во время бурного изъявления благодарности, следовавшего за выражением французами искреннего сочувствия и оказанием ими помощи восставшим колониям. Но в то время осознавалось, и французы это чувствовали, что возобновление их претензий (на Канаду. – Ред.) могло побудить представителей одной англосаксонской крови, еще недавно враждовавших, пойти на примирение на основе справедливых уступок, которого могущественные и гордые англичане никогда не прекращали добиваться. Поэтому Франция открыто не признавала, а может, даже перестала вынашивать эту цель. Наоборот, она официально отказывалась от всех претензий на какую-либо территорию, которая тогда еще до недавнего времени была под властью британской короны, но выговорила себе свободу действий в завоевании и удержании островов Вест-Индии. Да и все другие колонии Великобритании не были, конечно, застрахованы от ее нападения. Главные цели, на которых Франция сосредоточила свое внимание, были, следовательно, английская Вест-Индия, возвращение контроля над теми территориями в Индии, которыми завладели англичане, и обеспечение в нужное время независимости Соединенных Штатов, после того как они исполнят свою роль в отвлечении сил англичан во французских интересах. В условиях торговой политики особых привилегий, характерной для того времени, потеря этих важных владений, как ожидалось, должна была ослабить торговую мощь, от которой зависело процветание Англии, и, таким образом, ослабить Англию и усилить Францию. Фактически эта война, выражаясь возвышенным стилем, была для Франции источником воодушевления. Все ее конкретные цели объединились в одну высшую цель – достижение морского и политического превосходства над Англией.

В преобладании над Англией в союзе с Францией состояла также цель такого же униженного, но менее сильного Испанского королевства. Однако существовала определенность в понесенном уроне и целях, которых Испания особо добивалась, но которые имели меньшее значение на более широкий взгляд ее союзницы – Франции. Хотя испанцы, жившие в то время, уже не могли помнить, когда испанский флаг развевался над Меноркой, Гибралтаром или Ямайкой, прошедшее с тех пор время так и не примирило гордую и упрямую нацию с потерей этих территорий. Со стороны же американцев не исчезло то же самое унаследованное неприятие восстановления испанского суверенитета над двумя Флоридами, какое они сохраняли и в отношении претензий на Канаду.

Таковы тогда были цели двух держав, вмешательство которых меняло весь характер Войны американских колоний за независимость. Нет нужды говорить, что эти цели не всегда открыто признавались как причины и поводы для их участия в войне, но проницательные англичане в то время справедливо расценили (как воплощение в нескольких словах реальной основы для действий союзных дворов Бурбонов) следующую фразу Французского манифеста: «Отомстить за соответствующий урон и положить конец тиранической власти, которую Англия узурпировала и претендует распространить на весь океан». Короче говоря, в отношении целей войны союзники занимали наступательную позицию, между тем как Англия была отброшена на позицию обороны.

Тираническая власть над морями, в которой Англию тогда обвиняли (и не без оснований), опиралась на могучую морскую силу, явную и скрытую, на торговлю и военный флот, коммерческие учреждения страны, колонии и военно– морские базы во всех частях света. Вплоть до нынешнего времени разбросанные повсюду колонии питают к Англии чувства привязанности, но еще больше они связаны с ней не менее сильным мотивом собственной выгоды благодаря тесным торговым отношениям с метрополией и защищенности в силу постоянного присутствия ее мощного флота. Теперь же, из-за мятежа колоний на Американском континенте, в цепочке сильных портов, на которые опиралась английская морская сила, образовалась брешь. Между тем многочисленные торговые связи между колониями на континенте и в Вест-Индии, нарушенные постоянными конфликтами, имели тенденцию настроить против англичан и острова. Борьба велась не только за политические и коммерческие интересы. Она решала военный вопрос первостепенного значения – останется ли в распоряжении Англии цепь военно-морских баз, протянувшаяся в условиях поддержки процветающего приморского населения вдоль побережья Атлантического океана и связывающая Канаду и Галифакс с Вест-Индией. Ведь до сих пор Англия использовала свою беспрецедентную по мощи морскую силу с постоянной и решительной агрессивностью, и почти всегда с неизменным успехом.