Чтение онлайн

Ах, милая… я рад, что ты бодрая, так и надо, понимаю. Ты тоже — _с_п_а_с_е_н_н_а_я. Так и считай. В тебе — радость _ж_и_з_н_и. Мое — все прожито. И к концу — видеть _а_д! Видеть падение, — это же почти крушение _в_с_е_г_о, во что верил… нет, идет к умиранию Духа. Ясно. Да, есть добро, в людях, но оно сникает, оно на пути умирания, исчезания. Причина? Я писал. «Умишка», «расчет», кому место служебное должно быть в жизни, на 2 плане, стал бездушным властелином, душит _с_е_р_д_ц_е. Мудрость — другое, не «ум». Править жизнью должно _с_е_р_д_ц_е, умное сердце, — Мудрость: вера, любовь… весь комплекс, составляющий Дух. А он — в загоне. Гениальный символ в книге Бытия: «древо познания добра и зла» и «древо Жизни». «Если вкусишь — смертию умреши»465. Какая глубина-тайна! как _в_е_р_н_о. Вкушают лишь от «познания». Смешно! Горе от… ума! Можно договориться до фамусовского: «Уж если зло пресечь, собрать все книги бы да сжечь!»466 Это, конечно, парадоксально, абсурд. «Книги», конечно важны и нужны, но при них должен быть страж: «умишка, знай свое место!» Перечитай чеховский «Дом с мезонином». Там дан убийца Жизни: хладная Лида. Она _у_б_и_л_а_ Мисюсь… — всю прелесть Жизни467. Возвращаясь из Сен-Женевьев, я видел копны на лугу… гусей, огненный свет заката. Я до слез почувствовал красоту человеческого _т_р_у_д_а, естественного… — добывают в поте лица хлеб. И в красоте это делают, и _в_и_д_я_т_ красоту Божию, и живут ею, пусть даже не сознавая. Но наш мужик — сознает красоту, он трудится, как поэт. Да, милая… _з_н_а_ю, видал. Есть теперь страны — богатые! — где _э_т_о_ уже не существует, а… «фабрики пшеницы». «Пота» нет уже… радоваться? Нет, надо плакать. В Канаде, например ферма… — «фабрикация хлеба». Ни петушка, ни овцы, ни гусей, ни деревца… ничего. Фабрика. И «фермер» удивится, если ему сказать — ду-рак ты! деревяшка, алтынник! все свел к машине… Идиоты… не нашли средства согласовать красоту с освобождением _ч_е_л_о_в_е_к_а_ от непосильного труда. Но вот нашли, средство — уничтожать миллионы в миг. Прогресс? Да, дьявола, автомата, робота. Надо — не ужас ли?! — уничто-жить все машины! Довести человека до «изначала», я начать уже верный путь устроения. Иного _т_е_п_е_р_ь_ пути излечения не найти. Поздно. Отравлено _в_с_е, умишком, расчетом. Опошлено, обуднино. Гаснет воображение, гаснет Дух. Не будет никакого возрождения: _н_е_ _м_о_ж_е_т_ быть. Абсурд, скажешь? Сам знаю, что абсурд. Но _д_о_ж_и_л_и_ и до абсурда. Вдумайся. Вот почему я так хотел, чтобы ты дала жизнь фермы! _ж_и_в_о_й_ фермы, святого труда: радостей и болей. Ну, в 3 книге, если Бог даст сил и дней, наверное _э_т_о_ отзовется. Попытаюсь воспеть гимн _в_с_е_м_у_ — от Господа — человеку. Отпою Красоту. «Со святыми упокой…» Ты права: надо быть бодрым, «надо собрать на весы все крупинки Добра». «Нельзя ретироваться». Теперь особенно, да. Дай же Бог тебе сил — найти — где и как ты можешь быть полезной. В_е_з_д_е, где будет твое _с_е_р_д_ц_е. Нет, родная, ты не «философствуешь»: это — истинное в тебе, оно должно быть в каждом. Ты же _т_в_о_р_и_л_а_ благое, знаешь, в чем дело. Продолжай. Но не раскидывайся на многое. Сосредоточивайся в _о_д_н_о_м. Говорю о творческом в тебе.

И. А. Ильин — сужу по последнему письму468, — тяжело все переживает. Почти в отчаянии, утрачивает способность — видеть _с_м_ы_с_л. И приходит к тому же, что и я: надо все пронизать… _с_е_р_д_ц_е_м! Наши письма разминулись. Они — одно.

Понимаю тебя: «бойни нет»! оттого и радостна. Но… — прости, не хочу омрачать тебя, но не могу закрывать глаза: «бойня» _е_с_т_ь. Не стану распространяться. Читаешь газеты? свободны они? Читала, что говорилось на парижском конгрессе социалистов469, травайистов, синдикалистов? Миллионы — томятся, в тисках. А десятки миллионов зарыты…

Все относительно: ты радуешься: «керосин давали»! Вот, до чего можно довести человека! Будет рад и лошадиному копыту. Жалко твою «Жанночку», но….!

Это кошмар — ваше житие с «казармой» почти в публичном доме. Да, ты писала напомнить о разговоре с солдатами из эшелона под бомбардировкой. Напоминаю!!!!!!!!! Как ты все вынесла, не «сорвалась»?! Понимаю: как мышки сидели в этом чаду. Но ты могла бы смирить и взбесившегося тигра. Да, тигра… но не… беса. Какое счастье, что могла запастись силами в вереске, гостя. Это Бог дал. Ясно. Благодари, до слез благодари: Его промышление. _Е_с_т_ь_ оно! _З_н_а_ю. Имею опыт. _Е_с_т_ь.

Да, случай со старушкой — чудо. Ты — чудесна. И сон твой… Чудесен и хирург. Ах, как хотел бы я говорить с ним! Если бы _у_м_е_л. Он говорит по-французски? Понимает по-французски? Хотел бы написать ему, сжать его руку, и этим до-сказать несказанное. Да, вот — служитель Правды, Добра. Святая «белая ворона» среди чертей, змей, бешеных псов. Храни его Господь!

Какой рассказик ты написала, — «напели пчелки»? Пришлешь? Нет, ты редко отзываешься на просьбы. Когда-то просил я «картинку», ты меня и понудила… писала об «акварельках», кто-то написал «Татарник»? чертополох..? Ты пишешь скетчи, акварельки, даришь. Конечно, это твое право.

Да, ты могла бы — уверен — быть отличным, первоклассным врачом. Вот такие-то… — святые люди. Но ты, — к счастью — не врач: ты бы истекла кровью, сердце твое: ты истерзалась бы больными, истомилась, изошла страданьем. Надо носить броню… у нас с тобой ее нет: обнаженность сердца, без «сумки». Всегда пронзено. У тебя, думаю, в тысячу раз сильнее эта «пронзенность», хотя и у меня достаточно. Я не мог бы быть врачом. Прочти «Последний выстрел», как я, терзаясь, прикончил ястребка. Не прикончи его, я бы… не знаю.

Да, хорош «пансиончик», вроде «Бухенвальдского»! Что за бесы проклятые! _О_т_к_у_д_а_ _о_н_и_ _т_а_к_и_е?!! И все эти — эс-эсы..? Атрофия «духа», сердца, — как размагни-тились-то!.. И это будет _р_а_с_т_и!.. От Шиллера к… Хитлеро-Химлеру и прочим! _П_о_ч_е_м_у? Да ясней же ясной копеечки — почему. Утрачен — Дух. Без Него — смерть, вселенская «шамбр-а-газ». Впрочем, я уже _о_б_р_а_з_а_м_и_ давным-давно _в_с_е_ выложил… — и в «Лике скрытом», и в «На пеньках»… и в «Это было»… — во всем _м_о_е_м. И. А. все _н_а_ш_е_л_ в работе обо мне. Ты ее знаешь? Стой, я вышлю тебе его «лекции» о Шмелеве. Ты мне вернешь, они — единственны у меня. Должны были войти в книгу его, — так и не вышла книга470. И не выйдет — долго. После меня, может быть. Это для меня — не важно. Эх, не надорвись, Ольга… как «Мери»… — «выполняя долг». Страшусь за тебя, за твое здоровье. Сырость — ужас, яд для тебя. Не могла ли бы ты, на холодное время перебраться… где топливо, тепло, покой? Если бы тебе понадобились… Да что говорю… у тебя, конечно, найдется возможность «спасти себя» для тебя же, твоего «дела» во-имя Господа, во имя — Света. Ах, как хорошо, в летний жаркий день, в солнце, в вереске!.. Да если бы и сосны еще… Я люблю вереск… осенью под ним много рыжиков… Оля, родная… как я хочу природы Божией!.. думать, вбирать… — и — отдать в образах _в_с_е! Господи, дай мне сил пропеть Тебя! Это я мог бы в «Путях». Я только начал «песню»… — сколько _н_е_ _д_о_п_е_т_о..! Как я жду моей «фермы» — «Уютова», его «песни»… монастырей… светлых людей!.. Как я хотел бы «пойти на богомолье», как моя Даринька… Я вижу тебя в вереске, я слышу пчел и сорочье стрекотанье… я _с_л_ы_ш_у, как солнце _д_ы_ш_и_т_ теплом и смолой… дышится солнцем — во всем. Как все дивно, какая гармония… — о, цветы… их мир — тайна, да, символы того «там-там»… да, права ты. О сем должно быть в «Путях», я думал о «симфонии»… писал. Ах, цветы какие были в скиту Оптинском!.. ка-кие цветы!.. Какая краса — женских обителей!.. Надо детей воспитывать, _д_е_р_ж_а_т_ь_ в цветниках! и — петь им: «вся премудростию сотворил еси…»471 Только тогда обновится человечество. А при фабриках пшеницы — ни-когда! Только животный страх помешал применить газы, _н_е_ гуманность, конечно: _с_т_р_а_х. Не нравственное начало, а рабье. Страх, ярмо, бич. Тьфу!.. Что бы сталось с миллионами… когда «с газу» стали бы отваливаться кусками, разваливаться «оболочки» — телА?! Есть такие газы, у гадов, — у всех есть… вытекают глаза, разжижается мозг и течет… — и газ _т_е_ч_е_т… Газ — и — «Хвалите имя Господне»472… и вереск под солнцем… и иволга… — «хрустальная водичка»… льется… Какие противоположности! И ведь _в_с_е_ это могут люди понимать…, и — совмещать?!.. Воистину, Диавол обмолвился, сознательно: «будете, как боги»473… — _з_н_а_л: _к_а_к_ _б_е_с_ы. Читай Библию! Там много «наростов», но много и «откровений». Жаль, у меня нет с нормальным набором, а — библейского общества, мельчайший набор, трудно читать долго. — Бедная твоя золовка! Теперь я понял. Да, надо вдумчиво отнестись. Нет, не сравнивай голод в «Солнце мертвых» — там был ад. Что я не помер? Помер бы… еще бы один месяц — и померли бы… Бог помог. Оля, худшей муки, как наша, в Европе разве только в Аушвицах и Бухенвальдах… да и то… относительно. Надо было бы тебе видеть, что я _в_и_д_е_л!.. Ну, не стану возражать… у вас был тоже ад, кошмар. Где это живет твоя Елизавета? что это, где — Велюве? ее местечко, вереск-то… от тебя — куда? близ какого города? Да, еще вопрос, _о_т_в_е_т_ь: ферма ваша — где, Схалквейк? От Утрехта — куда? К западу или к востоку? 12 километров, помнится..? далеко от Рейна?

О Голландии у нас почти ни-чегошеньки не писали! у нас больше о «своем» пишут, или _п_о_ю_т, _с_е_б_я. Ах, милая… устали глаза глядеть… устали уши слышать, устало сердце… вытерпливать. Бедная твоя Елизавета. Понимаю. А ты представляешь себе, — или я плохо это дал в «Солнце мертвых»..? ожидание ночи… когда… и т. д. Нет, не читай, не перечитывай, — _н_е_л_ь_з_я_ теперь. «Хватит» — как ты иногда говоришь. Да, еще… но это до другого письма… что вот «губу разъело»… Хорошо, точно. По поводу сему я напишу тебе, как пастор «отличился». А ты все тоже… отличаешься. Понимаю, это твоя потребность, милая истинная художница! Но не может тебя хватить — на _в_с_е. Очень жалею твою Елизавету — так _в_и_ж_у_ _в_с_е. Ты умеешь — сказать. Ольга, помни: грех твой незамолимый — «уйти от себя», зарыть талант. Нельзя так… Помни: гений ничего не создаст путного, если не будет _р_а_б_о_т_а_т_ь. Всякое гениальное создание состоит из: 20 процентов вдохновения _г_е_н_и_я_ и — 80 — _р_а_б_о_т_ы_ и упорной воли! Ты, м. б. гениальна. Молю: сосредоточься на одном, по твоему выбору. Остальное — играй, как на отдыхе, чем угодно. Хоть полюби глазно, как… кого-то… заглазно. Но — _о_т_д_а_й_с_я, _о_д_н_о_м_у_ отдайся, _в_с_я. Тогда — будет _и_т_о_г. Я вижу: по твоим письмам, _ч_т_о_ _т_ы_ _м_о_ж_е_ш_ь, и ско-лько! Поверь мне, я не слепец, не глухой, не ту-пой. Ты… отрицаешь — Духа! Прости, родная детка, ты — детка еще… а я старик, и — имею опыт. Много потрудился, нажил право понимать дело. Если бы ты видела, как я _б_ь_ю_с_ь, порой, над страницей… — имею волю перемарывать до 20 раз, чтобы «поймать» синюю птицу. Гений наш, Пушкин… дал 18 вариантов… «Жил на свете рыцарь бедный»… Выше сего гения мир не знал. Т. е. мир и теперь не знает, ибо Пушкин — непередаваем. Я его только начинаю постигать. Он неисчерпаем. И он — на 80 процентов — труженик. И если бы ты смогла дать «ферму» — это было бы — гениально. Да, это была бы, для тебя, му-у-у-ка-а-а..! Знаю… но она _н_у_ж_н_а, во имя Добра. Служи.

Я восхищаюсь тобой, пою тебя душой, я чту тебя, моя благая, моя чуткая. И молю Господа дать тебе сил и воли. И — главное — здоровья. Поберегись. Как ты будешь зимой…?! Уезжай, вздохни: ты имеешь право на это. Ты его дорогой ценой купила. Ты уже завоевала высокую «обитель». _Т_а_м. Ты… я так чту тебя, что вот, слезы вскипают… Свет, не меркни! Не тай, не гасни. Тебе необходим _у_х_о_д. Окрепни. Тогда начнешь вплоть работать. Знаю, хозяйство… но какое же теперь… хозяйство?! Хотя бы — пока. Переживи холода не в плесневеющем доме, в черных пятнах, с въевшейся «нечистью». Эти «пятна» — могут ввинтить такой ревматизм, что… знаю я случаи. Тогда — калека. Сырость — злей мороза, жары, полуголода. Да, как витамины? Если достаешь морковь, пей сок. Натирай, выжимай, и пей — с молочком. Это даст тебе си-ли-щу! Я проделал опыт: 3 недели — пил по стакану. Чудеса. Вот почему приехал «свежий» из Сен-Женевьев. Только поэтому. А почти день не ел. Съел на могилке одно яичко и сухарик.

Да ты упряма… никогда не послушаешься, хоть кол тебе теши на голове! Ты — пушкинская «кобылица»… я узды вот нет… необузданная ты… как тебя немец не сглотал?! А как твои амстердамцы и гаагинцы? Все целы?.. Ты помнишь — писал тебе когда-то об адвокате474, у которого сын был убит на войне, под Бельфором, единственный? Еще тот адвокат сравнил женщину — с котлеткой. Он вес же был, думаю, чище… хоть и «любитель». Так вот, его сглотали. Был он у меня в последний раз в январе 44-го. А недели через три я узнал: захвачен, и в гестапо должен был — растерялся? — признать, что он — с «бабушкой»… т. е. — еврей. Угрозили. «Пять минут на размышление!» Сознался. Провокация была. Мог бы отпираться… — _с_д_а_л. Выслали. Ни слуху… — про-пал! Сожгли или — провели через «газ». Мне больно за него. Он был очень… ну, деликатный, воспитанный. И добрый. И моего скульптора — неудачно меня лепил — Синаева-Бернштейна475, старика 80 л. — угазили, конечно. _Н_а_д_о_ было — высылать… Его работы есть в музее Александра III. И — сколько замучено! Ну, устал. Целую дорогую. Крещу. Твой Ваня.

104

И. С. Шмелев — О. А. Бредиус-Субботиной

11. Х.45

Ах ты, крутилка дорогая, Олюшка! Сегодня лишь получил твое «ангельское» письмо, писано 5-го, почтовые штемпель — 8. Так «в мой День» был — «случаем» — ограблен. Ну, ты тут ни при чем, твое сердечко у меня на ладони. Целую. Благодарю. Передай маме — Мария Александровна?476 когда она а-менЕнница? — сердечный поклон мой, благодарение и пожелания не заплатить дорого за «пятна», — яд это злейший. И Сереже — ме сантиман и ремерсьеман[154]. А тебе — немедленно! — убираться от «пятен». Они — смотри! — могут тебя убить. Я не смеюсь. Это наизлейший _я_д!!!!!! Берегись, умоляю! — немедленно беги, куда угодно, — на все месяцы холодов. Поросята и без тебя будут дохнуть, и с тобой тоже. Уж успокой сердце свое: представь, что еще _п_р_о_д_о_л_ж_а_е_т_с_я_ рабство, и ты спасаешься. Этот год придется сбросить с хозяйственных счетов. Так и знай и покой себя. У-моляю! В пансионе ты будешь работать «во-имя»! Пиши и рукой, и кисточкой, и пером, и… сердцем! Лучше — пером-сердцем, не откладывай, бери пример с меня: я работаю. По горячему следу пиши — о ферме, это «легче» — всего. Хоть и трудно душе. Дай мне слово, что уедешь лечиться. Иначе ты пропала! Вбей себе в милую твою головку, мой цветок _ж_и_в_о_й! И ты увидишь, как эта пустая трата будет огромным для твоей души богатством. Ты завоевала все сверх-права на это, мой герой, свет ты мой нежный, _с_п_а_с_а_ю_щ_а_я! Сжимаю тебя, кошечку, в объятиях, как… _в_с_ю_ мою! Пусть платонически. Ольга, как я тебя _ж_а_ж_д_у… — идиот! Что со мной?! Я могу гимн петь, _л_ю_б_и_т_ь… безумно-молодо и страстно. Идиот… сты-ди-ись, идиот! Но и невинный: все мое к тебе, в тебе… пить тебя хочу, вы-пить… о, безумец! Ольга… ты понимаешь… _к_а_к_ я тебя хочу..? я шепчу тебе _х_о_ч_у… _в_с_е_й, телесной, безумствовать хочу, перелить в тебя всю любовь, всю нежность… всю силу… _е_с_т_ь, представь, и так это ясно, что _е_с_т_ь! И ты бы почувствовала это… и отдалась _в_с_я. О, бесценная!., о, бабочка живая, _ж_е_н_щ_и_н_а… красавица… умница, гениальница… — ты и в страсти, уверен, гениальна… можешь дать чудного вина, и опьянить. Должно быть это мой последний порыв _г_р_е_х_а… пройдет… Но как бы хотелось, чтобы он не прошел!.. чтобы я хоть раз _и_м_е_л_ тебя..! и — точка.

Пастор, конечно — пастор, не _п_а_с_т_ы_р_ь. Конечно, неудачно поступил. Нельзя было о таком — в церкви! Да, это могло плохо отозваться, в слабых душах женщин! завистью… «губу разъело», да, здорово ты… в первый раз слышу. Главное: ну, поблагодари при всех за твое «служение» в бедствии… — и то это лучше бы _ч_а_с_т_н_о, письмом, что ли… А то… — «в своем деле», убрала комнаты им, приняла… а-а… Ну, глуп он, несчастный… судьба обидела: должно быть из семьи бедной, ничего не видал. А зло посеять мог.