Чтение онлайн

[На полях: ] Вышли крокусы уже в саду.

Ванюшечка, как ты меня тронул твоей посылкой с В[алентиной] Д[митриевной]! Мне даже снилось, что я печаточку с Пушкиным вдавливала в воск, чтобы сохранить. Ах, ты мой милый «ликерщик». Спасибо, Ванюша!

116

И. С. Шмелев — О. А. Бредиус-Субботиной

6. III.46 9 ч. вечера

Голубочка-Олюша, вчера к вечеру получил твою «трубку» с акварелями, а сегодня отослал, в 4 ч.! И чего ты начинила письмо злым дураком-почтарем!521 Гоголевский «Шпекин» хоть глуповатый простак был… а этот… — к черту! Твои рисунки… Нежные, _ч_и_с_т_ы_е, тонкие… — несомненно талантлива ты! Но без текста они — ребус, и не знай я смысла _в_с_е_г_о, — не мог бы разгадать. Жду твоего русского текста. Знаешь что… — м. б. так _н_у_ж_н_о, по твоей мысли? — они, думаю, мало дадут и с текстом: нет _л_Ю_д_а! Одна, данная тобой, фигура голландского —? — солдата, в 1-м рисунке _к_а_к_ же оживляет! А то — _п_у_с_т_ы_н_я. И — молчание. М. б., говорю, так и нужно. Но где же — _в_с_е?! Очевидно, — в тексте. И все же чувствуется _п_р_о_в_а_л_е_ц… — как бы «вырваны листы» из пьесы. Но почему в 1-м рисунке — оглоданные деревья? Май… цветенье… на боковинке агава в цвету… — красивая! — _т_а_м_ — водная гладь, без конца, — это отлично чувствуется… и… «тенёта». Это прекрасно по мысли, рисунок как бы символически выражает — томление, _у_з_ы… Не возражу. Скажу: и оглоданные деревья хороши. «Рука» — хороша в сгибе и _о_т_ кисти… — несколько великовата, но — с остальным — в пропорции. «Два апельсина» предполагал не в полной голости, а в спокойном лежании, на буфете (как ты писала в письме), пусть в — пустоте… но — в энтэрьере[169]. Так, как дано, — постно, нечуткие ничего не уразумеют. Я-то чую твою сдержку художника! Но… _т_е-то…?! — «вышние»-то… — _ч_т_о_ поймут?.. Им надо разжевать и в рот положить. Вот, про «бисер»-то писал. От комнаты с дымящей печью, с бельецом… с аккуратно сложенной солдатской «выкладкой»… веет чу-уть… — не слышу «казармы», бельецо уж очень чисто и порядливо висит… — Нет, Олюша, _н_а_д_о_ бы _г_р_я_з_и, неуюта, голоты, «вверх ногами» бы _в_с_е!.. _Г_д_е_ же страдание-то?.. Я понимаю, как это трудно… _Н_а_д_о_ _б_ы, чтобы _ж_и_з_н_ь, «выдерживающая», едва дышала… му-ку надо! Понимаю, это невозможно рисунками… или — надо десятки рисунков… Талантливо, да… техника у тебя несомненная, и текст, м. б., многое пополнит. Идея — чудесна… но — _н_е_ внимут! Ах, родная моя, тут _т_о_л_ь_к_о_ слово в силах… — тут нужна эпопея… и когда я просил тебя о «ферме»… — я это и разумел. Но это и не ушло. Очень хочу знать твой текст. И потому не смею делать окончательного вывода. Одно: ты глубока, внутрення, чутка… — и ты можешь овладеть и — _д_а_т_ь. И еще больше утверждаюсь: да, ты поторопилась, повинуясь чудесному в тебе чувству — сердцу! И потому так мне досадно _з_а_ _в_с_е. Ты выше и достойней, чем о тебе посудят. Чистота твоего душевного движения недоступна, — не говорю о массе, — и «элите» недоступна, — ты русская душа — художник! «Угри» — для жратвы и накоплений. Отлично вступление-орнамент, богатая техника и вкус, — пре-во-сходно! Необходимо, чтобы во всех рисунках присутствовало деревце, а в комнате с камином и бельецом его нет. Ведь оно _в_с_е_г_о_ зритель и всегда — возможная жертва… Нет, не для «угрей» это…

Ты запрашивала о «Дневнике писателя». Да, страстный Д[остоевский] может быть и противоречит иногда себе… но ведь во всех романах он многолик и — противоречив. А в полемике — всегда страстен… Я не имею под рукой его «Дневника», но главное помню. По-моему, от всего «Дневника», — не говорю о его вкрапленных в «Дневник» «рассказах», как «Бобок» или «Кроткая» или «Мальчик у Христа на елке»522… — от всего «Дневника» доселе ярка и важна — и будет жить — _Р_е_ч_ь_ о Пушкине. Остальное — злободневное. Романы его не совершенство: они — великое искусство, страстно захватывающее, но не _в_ы_с_ш_е_е_ искусство. Это — _о_п_ы_т_ы_ его, — в его душевной лаборатории, — не отстоявшееся вдохновенное… и потому не от Пушкина, не от Толстого. Те — _п_е_в_ц_ы, а он — _п_р_о_р_о_к, и страстный, и потому _с_м_у_т_е_н. Всегда после чтения его романов — да и статей — тяжкий осадок, как после кошмара. Он _с_т_а_в_и_т_ _с_е_б_е_ задание, всегда. Страшно субъективен, горяч, сам в себе бунтует. Все его «герои» — он, — все, и женщины его. И всегда — проблемы! Всегда вопрос, возмущение, _б_у_н_т. Мучается и мучает. Решает… — и его «герои» — его _м_ы_с_л_и, им облеченные в плоть. И потому они — _н_е_р_е_а_л_ь_н_ы. Возьми «Идиота»… — задание: а ну-ка, что сделает в жизни, какое влияние на людей?.. «если я выпущу персонаж — „д_и_т_я“»? Исходя из… — «если не будете, как один из малых сих… если не будете, как это дитя, не войдете в Царство Небесное»523. Но «дитя»-то — ненормален, от клиники… «падучник», юродивый, блаженный… Искусство имеет дело с _н_о_р_м_о_й, с _ч_е_л_о_в_е_к_о_м, который может быть на сто голов выше среднего человека, но это должен быть не пациент патологической клиники. Более высокое достижение, где тоже «дитя» — «Братья Карамазовы», там — Алеша… Достоевский не завершил своего, он рано кончился. Его «Преступление и наказание» при всех достоинствах иных жизненных положений — про-вал! Никто не поверит в перерождение Раскольникова. Соня — да, само естество. А Раскольников — неврастеник, мятущийся, — сам Федор Михайлович. Бушующий внутренний, сокрытый, мир человеческих страстей и мыслей… — его показывание — вот, что дал Д[остоевский] — _б_о_л_е_з_н_е_н_н_о_е_ в человеке. Иное — просто гениально, по мыслям, по «взрывам»: возьми хоть «Легенду о Великом Инквизиторе». В Достоевском — мятущийся общечеловеческий и — главное — русский _х_А_о_с! А искусство — преодоление хАоса, облечение в _ф_о_р_м_у, по слову — «да будет!» Творе-ние. И подлинное произведение высшего искусства — всегда подымает душу, поет ей, баюкает, ласкает, манит прекрасным миром. Это не значит, что оно дает что-то ясно ощутимое. Оно дает — _ж_и_в_о_е, лица, дела, картины… — а в душе слагается _ч_т_о-то, родится прекрасный, манящий, неопределимый часто… _о_б_р_а_з: происходит наполнение души, душа обретает _н_о_в_о_е_ ощущение, новое богатство, и не знаешь, как назвать это новое, и _ч_т_о_ оно: чувствуешь, что одарили тебя… ты — _п_о_з_н_а_л_ чувствами, сердцем — не рассудком, никогда рассудком! — то, чего не знал… От Достоевского никогда такого не почувствуешь.

Достоевский — лишает, а не дает. Он перерывает души, взрывает в них хаос, и потому тревога после него и томленье. Если это «искусство»… — то — мучительное, мучающее… — _м_ы_т_а_р_с_т_в_а. В Достоевском привлекает массы — особенно европейцев… что? Трагическое, _с_т_р_а_ш_н_о_е_ в человеке, бунтующее… а никак не мучающие его, Достоевского, думы, тревоги, мысли, вопросы… а — с_к_а_н_д_а_л жизни, дерзанья, до кощунства. Не его, — Достоевского, — кощунства, о, нет, конечно, а каждого из нас, в каждом из нас способность к переступлению дозволенного. Это поджигает. И для масс Достоевский — так упрощенно понимаемый — конечно — яд, поджиг, толканье: а, могу переступить? Мо-гу! Идиотики не постигают, что Д[остоевский] мучается этим «могу»… и раскапывается — почему я — _т_а_к_о_й? Но — рок! — он не вполне все высказал художественно, так рано, 60 лет! — умер. Какие у него были планы!.. «Карамазовы» лишь первая ступень — почти узренного _п_у_т_и… Такова Воля Господня. Как и с Пушкиным… как и с К. Леонтьевым524… Н_е _д_а_е_т_с_я… Я благословляю Господа, что дано было хоть «Чашу» сотворить… «Богомолье»… «Лето Господне»… Но дастся ли завершить «Пути»? Сомневаюсь… Хотя и теперь, две книги, уже _н_е_ч_т_о, ибо показано _в_о_с_х_о_ж_д_е_н_и_е, — особенно — II книга. Ты много нового найдешь и… м. б. приласкаешь твоего Ванюшу. О, как было трудно!.. дальше — легче будет. Виктор Алексеевич уже почти _г_о_т_о_в. В этом-то и был самый гвоздь! Я знаю, чтО дано мне было _д_а_т_ь_ русскому человеку. Все яснее вижу, убеждаюсь… Иные книги из сих стали — _с_в_о_и_м_и_ у многих. Ждут II кн. «Лета Господня», «Путей»… На днях один культурный русский человек, бывший царский эмигрант525 явился ко мне… «посмотреть на меня»… И вдруг сказал, когда я заметил — зачем он себя беспокоил, — он принес мне каталог одной русской редкой библиотеки… — «Да как же… ведь вы для меня с женой… — Бог!» Я сжался и попенял ему… — зачем это… кощунство? И перекрестился. Потом он объяснился: «Вы сохранили для нас Россию. Вы ее творите в нас». Обжигающее безумие. Ты думаешь, мне это приятно было? Нет, мне было дико и — тяжко. Но я счастлив и пою Его, что дал мне силы творить… В «Чаше» — как там ни судить ее — я удостоен был дать — на нашем _н_а_в_о_з_е_ два непостижимо-редкостных _ч_и_с_т_ы_х_ цветка… две лилии… — Илью и Анастасию… Подумай: _к_а_к, на _ч_е_м_ они выросли?! И — увяли… от _ч_е_г_о_ увяли?!.. Я дал «Богомолье»… Помнишь ли ты статьи о нем и «Лете» — Ивана Александровича Ильина? «Православная Русь» и «Святая Русь»526. Если нет, я вышлю тебе — освежить в памяти. Если не помнишь, я пришлю тебе. Иван Александрович _п_о_н_я_л_ _в_с_е, разгадал, раскрыл до глубины _в_с_е. Самому мне открыл. И, м. б., этим заставил продолжать. Я _в_с_е_ сделал. Или — почти все. И потому — «Ныне отпущаеши…» И какая скорбь, что я не могу дать их читателям! II книга «Лета» лежит втуне. Нет издательства, а у меня нет средств издать хотя бы 1000 экз. Скоро появится Французское издание 1 кн. «Путей»… — уже вторая корректура… но что мне это! _Ч_т_о_ возьмут иностранцы? Только — амурное и «экзотичное». Они и «метели» не почувствуют, а ведь метель занимает почти _в_с_е!..

Как мне грустно, что мы так и не свидимся и не почувствуем — глаза в глаза — друг друга… не скажем, не выскажемся о многом… Правда, мы хорошо понимаем друг друга. И можем вообразить высказывания…

Глаз мой, слава Богу, прошел. Я часто получаю посылки, из разных стран. Вот вчера, сразу, две посылки с платьем… бельем… — из Лос-Анжелеса одна, от «Обществ русских женщин». Хороший костюм, халат, бельевой комбинезон, и… пакет — фунт… гре-чневой крупы, называется французскими литерами — «Каша». Чай, какао, манная… Я порой завален, и раздаю кому могу, кому надо… — это укрепляет мою веру в благостное в людях. До слез. Нет, _ж_и_в_ Господь! Хоть на глазах — _а_д… Олюша милая… _н_е_т_ России!.. Бойня и каторга. Ничто _н_е_ переменилось… М. б., еще хуже. Обман и ложь бесовская. И страшнее еще, что остатки будут развеяны… ибо бесы все сожгут… предадут… Я не верю ни в какие сладкие демократичные слова «штампованных демократов»… страшащихся России… Сознательно заменят Россию большевиками… лишь бы с ней покончить… И нечего утешаться, что Россия _с_о_б_р_а_н_а: все может разлететься! — дымом удушливым. Да и помимо «третьих»… — еще одно поколение… — и _ч_т_о_ останется! Такой России мне не надо. Что толку! Земля-то? мне важно, _к_т_о_ на ней, и — _к_а_к_ на ней. Если попадешь в Швейцарию, не стесняйся: ты всегда можешь располагать там 1000 швейцарских франков, потом расплатишься. И надо если — больше. Я, было, подумывал, не пустить ли мне это на издание — это дало бы тысяч 140 французских франков. Но страшусь сесть на мель, при безработице, да еще на старости лет. Негде печататься по-русски. Жил эти годы на переводах, главным образом. Особенно эти полтора года. Что мне даст (* Получил пустяшный аванс в 25 тыс. фр., но это… на 4–5 мес., я очень скромно живу, да и посылки помогают.) французское издание «Путей»? Вряд ли что… не надеюсь, что книга будет иметь ход-успех. Кому ее полюбить?! Если бы Америка взяла, Англия… — но я, как всегда, сам никогда не искал и не ищу: всегда шло _с_а_м_о.

Милая… ты очень даровита… прошу, в последний раз: дай «ферму», как я давал Крым, «Солнце мертвых». Это — _н_а_д_о. Там _в_с_е_ выложишь… И не смущайся, как писать. А… — как напишется… Возьми формой — как бы «журнал», «записи»… — какая свобода тебе! В_с_е_ дашь. И «угрей», и тину, и — свет в человеке… И — _з_в_е_р_я… Ты умна. Тебе ведомы движения человеческого сердца. А это — почти _в_с_е, что _н_а_д_о. Тут и почтарь вскочит. И — гусынька, и твоя птичка… и «сапожищи», и страстишки… и взрывы, и смерти… (и — «весь свет»). Пусть хоть «мемуары» останутся об этом пред-апокалипсическом… Начни же. Не теряй, пока свеже… не заслоняй, выскажись, и _с_е_б_я_ обнаружь. Не разбрасывайся, не затеривайся в паутине житейской. В 1 рисунке у тебя удивительна — _д_а_л_ь… безбрежность..! Ты божественно талантлива… ты — для _д_а_л_е_й_ и _н_е_б_а! И голость деревьев у тебя — изумительна, _о_б_г_л_о_д_а_н_н_о_с_т_ь, мертвое в них (* У тебя очень нежны краски.). К_а_к_ оно чувствуется!.. И… _в_о_д_а… — водная пустыня… я очень _в_н_я_л!.. Но — повторю — твой драгоценный «бисер» не по зубам, не по душонкам ни-кому из угрей… м. б. — _р_е_д_к_и_м, только. _Н_е_л_ь_з_я_ овладеть всем, дать _в_с_е… в какие-нибудь дни, _н_е_д_е_л_и… — ты поспешила. За-чем?!.. Не смею тебя корить, Бог с тобой. Знаю одно: из самого высокого и чистого исходила… — иначе ты и не могла. Блажени чистые сердцем…527 Ты — чистая. И я преклоняюсь перед тобой, и нежно, благоговейно целую твою руку, и гляжу в сердце твое. Любуюсь тобой.

Милая моя дружечка, не томись, не раскидывайся… собери себя и храни! для _д_о_б_р_о_г_о_ и светлого делания… Какого? Что мы знаем! Советую тебе — вздохни, оглядись… отдохни. Тогда найдешь в себе. Из встречи с Иваном Александровичем многое уяснишь… О себе и не мечтаю… Я никуда не двинусь… поздно. Не соберу себя для начала 3-ей кн. «Путей»: так, почитываю разное… вот, Леонтьева… — да мало искусства… Феофана Затворника, письма…528 — глубоко и явственно… но… душа не готова к принятию… я же очень требователен к _ф_о_р_м_е… а рассуждения… закрыто для них сердце. Да и все знаю. Лучше Евангелия не скажешь. Хочу «Откровение» перечитать… В газетах… о, хлам и грязь… и тошно. Все то же… зло и кровь… и… и накал на злое. И полное бездорожье… И как же летят кумиры!.. Французский герой… д-Г… — где он?! Безвыходно, под надзором… не у дел…529 И что будет… — черт не разберет. А у вас вон открытки скоро будут величиной в конфетную бумажку… — шилом море нагревают. Проигрались все игроки. Все без штанов. Я завален корреспонденцией. Скоро появится Чехов швейцарский с моим отбором и предисловием. М. б. к Пасхе. Кажется, оставлю пока 3 кн. «Путей», а снова возьмусь за переписку и отделку «Лета Господня» 2 кн. У меня только один экземпляр. Надо привести в окончательный порядок. Это займет два — три месяца. Делать — так делать. Ты скоро получишь окончательные «Пути» от Ивана Александровича530. Он пока не пишет, болела Наталья Николаевна. Должно быть откладывает ознакомление до «отдыха», собирается ехать на воздух. Пишет: «нас отправляют…» Кто? доктора? или — друзья-американдеры? Эти американдеры и мне нет-нет и пришлют посылку… но это меня всегда смущает. Я вежливо отклонил их готовность «во всем мне быть полезными», они присылали — писал тебе? — друга из американскою нашего посольства здесь… — я поблагодарил: «не в вашей власти дать мне, в чем нуждаюсь… _с_в_о_б_о_д_ы_ говорить, печатать…» Правда. Я всегда шел своими ногами… так, Бог даст, и дохожу свой путь. Ив на прямой дороге, профессорствует в колеже, готовит себя к ученой карьере, продолжая слушать и в Сорбонне, знакомится с учеными. Девчонке его 2 г. 4 мес. — пре-ле-стна! болтает и по-русски, и по-французски. Жива, как мушка. У-мница!.. крепенькая глазастенькая, синеглазка. Давно не видал ее. Никуда почти не выхожу, разве за молоком. Старушка ходит два раза в неделю. Иногда сам стираю… — для отдыха! отвлечься. И — сам себе готовлю. Как это скучно! Иногда — довольствуюсь чаем с сухарями-маслом. — Отвратительный сыр прислали в датской посылке, подгнил даже. Твой — мечта. Но твоего фунт не пропустят, посылки ведь не дозволены. Почему не глотнешь амброзии? Она не вредна тебе. Это же чистый сок черной смородины, сахар и солнце. Спирт — натуральный от броженья, минимально. Великий Пост, мефимоны, а меня и не тянет в церковь, хо-лодно! У меня топят, и я избавлен от печурки. Получил от докторши Крым свидетельство на режим № 1 и каждый день 1 1/2 литра молока, творог делаю и пью кофе со сливками. Ем и яйца (утром — главная еда), всего у меня вдоволь, — раздаю. Скажи, если будет кто из Голландии, что прислать тебе? Шоколада вот давно нет, но у меня много какао и сахару. Совсем опять кончились апельсины и лимоны (Испания!) А я так люблю рисовый суп с лимоном! Я, веди, порой, гурман и [лимонник]. Фото — старая — профиль — самая удачная — так похож. Юля ее очень любит. Ну, Господь над тобой, дружочек. Целую тебя, акварелька! Твой Ваня

[На полях: ] (Продолжено 7.III в 4 ч. дня.) После большого, _н_е_б_ы_в_а_л_о_г_о, снегопада — туманно и холодно. Солнца не вижу больше месяца — двух.

Послал вчера тебе и «Аm Мееr» — с приемлемым, для других, надписанием. Надо было кой-что сократить — требовал формат серийного издания, 80 стр. Напиши, должно быть перевод _л_и_х_о_й?

117

О. А. Бредиус-Субботина — И. С. Шмелеву

21. III.46

Мое бесценное сокровище, Ванюша,

Спасибо, голубчик, тебе за письмо от 18-го III531. И ты, конечно, прав, но, что я могу сделать. Куда я ткнусь. Ни за что не смей предлагать мне твои сбережения в Швейцарии. Да и не хочу я туда. Я м. б. достану самое обыкновенное разрешение на девизы для поездки в Виши для почки. И чудесно. Буду во Франции, у тебя. Я не паду тебе бременем, устроюсь в гостинице, устрою все как надо. Вчера были с мамой у сердечного специалиста для мамы. У нее (пока что, до окончательного рассмотрения электрокардиограммы) оказалось небольшое расширение сердца и неважный пульс. Маму тоже доконала жизнь и условия. Сережа ничего сделать не может. Он не на службе, т. к. кроме всякого рода «чисток» и «экзекуций» ничем «возрождающаяся» страна не занята. Никто ничего не строит. Кроме того, С. уже и раньше неоднократно и серьезно разговаривал с тем, кому бы обо мне позаботиться надо. А там… «добрыми намерениями ад вымощен». Да, это м. б. дитя. Не хуже. Хочет и… не может, т. к. сам тоже жертва… Да, да. Не могу углубляться. Когда-нибудь после. У меня на руках в данный момент свекор, приехавший с сильнейшим ишиасом, не мог повернуться в постели. Теперь лучше, но он только тут и оттаивает, не могу же его выгнать вон! Но они все, конечно, никак _н_е_ _ц_е_н_я_т. Хамы все здесь. Особенно в отношении нас, русских. Моя золовка, вместо того, чтобы быть благодарной, что отца выхаживаю, — еще камушки швыряет за «сильную русскую сферу» у нас в доме и даже на масленице не явилась с мужем, прислав записку, что в нашей «русской сфере» отсутствие одного голландца и не почувствуется, и что мы вероятно после блинов «поляжем все с открытыми ртами, разевая их как обезьяны». Ну? И это после всего того, что я для них осенью сделала. Она, кроме того, жила у меня 5 недель. Вот и пожалей. Да и вообще это вечное утверждение, что мы только в еде и кулинарии. А просто она и ленива и жадна для гостей, а мы дураки — хлебосолы. А ну, ее. Но она зловредна. Свекра (м. б. по зависти и ревности) на меня настрачивает[170] и очень порой гадковато. А все очень просто: мужа (русского) разлюбила, только и смотрит, кому бы на шею кинуться, вот и стало все русское плохо, а прежде-то: «Святая Русь» и т. п. И все-то, все только — _э_р_о_т_и_к_а…

Ну, к…..! Для Поста Великого не помяну.

Боженька м. б. и вступился за меня: придется лечь и отдохнуть, т. к… опять беда: будут делать маленькую операцию ноги. Я уронила на ступню тяжелую чугунную плиту с печки и разбила палец большой. Вчера за одно с мамой заходила к Dr. Klinkenbergh’y. Тот настаивает на операции пальца, т. к. под ногтем какое-то постороннее тело образовалось. Ноготь уже с одной стороны отодрался сам. Была дикая, звериная боль, когда зашибла. Как только пройдет это острое повреждение, — надо резать.

Назначил было на 25-ое, но я не могу, — 26-го со стариком надо ехать. Несколько дней надо будет пролежать. Я рада покою. Только мама измучается. Будет резать Dr. Klinkenbergh.

Скажи, Ваня, как котируется у вас голландский гульден и, вообще, котируется ли? Спроси кого-нибудь. Мне это очень важно. Я имею в виду не девизы. С 1-го апреля начнут принимать почтовые пакеты для Франции, но пока только торговые. Обещают скоро и остальные. Я тогда обязательно пошлю тебе сыру. С какой же радостью.

Ванёк, кухарки не найти «ни за какие коврижки». Вот всю зиму бьюсь — ищу свекру человека, тогда и сама вздохну. Нет, никого нет. Не знаю и не вижу конца его гощенью у нас. А ведь не высадишь больного старика на беспомощность. И сижу вот, боюсь, день изо дня в Shalkwijk’e. В дыре этой. Dr. Klinkenbergh всякий раз твердит: «Не для Вас это, не для Вас». А когда спрошу: «Не что же делать?» — «Не знаю… само придет когда надо, решится, но Вы не для Shalkwijk’a». Его я тоже не видела с Рождества до вчера. И никто теперь не бывает у нас. Только вот «гости-людоеды». А для души… никого. В церкви не бывали, и не соберешься.