Чтение онлайн

Императором Юстинианом были существенным образом перестроены и ближайшие к Антиохии портовые города, в частности — Селевкия (будущая гавань Св. Симеона) и Латакия, также пострадавшие от землетрясений и разорений. Иоанн Малала, в частности, упоминает о том, что Юстиниан «одарил божественной милостью антиохийцев, лаодикейцев и селевкийцев, облегчив им уплату налога на три года, пожаловав этим городам двести либр золота, а властителям их достоинство иллюстриев» [82] . В Латакии Юстиниан восстановил и великую церковь Св. Иоанна [83] . Вполне вероятно, что именно эта церковь и оставалась кафедральным собором города на протяжении всего средневекового периода, хотя точно определить это уже невозможно.

В правление Юстиниана I Великого были основаны или существенно перестроены многие важнейшие церкви и монастыри Сирии и Палестины. Так, Юстиниану приписывают повторное возведение Базилики Рождества Христова в Вифлееме, т. к. исконная постройка времен свв. Константина I и Елены была сожжена в 529 г., во время кровопролитного восстания самаритян. Согласно хронике Патриарха Евтихия Александрийского (X в.), Юстиниан направил своих представителей и зодчих в Палестину, откликнувшись на обращение преподобного Саввы Освященного, просившего василевса восстановить палестинские церкви, пострадавшие в ходе самаритянских восстаний. «Император Юстиниан приказал своему послу снести вифлеемскую церковь, которая была строением малым, и возвести на ее месте новую церковь, таких размеров и такой красоты, что даже храм в Иерусалиме не сравнится с ее великолепием. Посол императора прибыл в Иерусалим, где возвел странноприимный дом, завершил строительство Новой Церкви, восстановил церкви, сожженные самаритянами, и наконец — снес вифлеемскую церковь и возвел на ее месте новый храм, тот, который стоит там и поныне» [84] . Правда, писавший в Х в. Александрийский Патриарх приводит и полулегендарную историю о том, что Юстиниан был недоволен малыми размерами и убранством храма и даже велел казнить руководивших строительством [85] . Сходным образом, Юстиниан принял меры и для укрепления палестинской лавры Св. Саввы Освященного. Сам св. Савва скончался как раз в правление Юстиниана (в 532 г.), незадолго до смерти направив императору вышеуказанное ходатайство о церквях Палестины. Так как основная часть монастырских построек, включая кафоликон, была воздвигнута еще на рубеже V–VI вв. [86] , Юстиниан приказал возвести крепостные стены и башни вокруг Лавры Св. Саввы Освященного — защитив тем самым монастырь, который впоследствии, на протяжении многих веков, играл важнейшую роль в истории православного Востока. Самая высокая из монастырских башен по сей день именуется «башней Юстиниана» [87] .

Важнейшим актом Юстиниана следует считать основание монастыря Св. Екатерины на Синае (до IX в., т. е. до обретения мощей св. Екатерины Александрийской, известного как монастырь Преображения). Именно Юстиниан положил начало объединению синайских отшельников и монахов в единую обитель, возведя у подножия горы первые церкви — не сохранившуюся церковь Пресвятой Богородицы, о которой пишет Прокопий Кесарийский [88] , икафоликон монастыря — базилику Преображения. Заботясь о безопасности монастыря, император велел обнести формировавшуюся у склонов Синая обитель крепостными стенами. Фундамент и некоторые фрагменты стен действительно выдают работу мастеров VI в. Также, для защиты обители от кочевавших по Синаю бедуинских племен, император приказал содержать при монастыре гарнизон из 300 воинов, прислав сотню из Египта и две сотни из Фракии [89] . Как пишет тот же Прокопий, «У подошвы этой горы император построил очень сильное укрепление и поместил здесь значительный военный гарнизон, чтобы варвары-сарацины не могли отсюда совершенно незаметно ворваться в области Палестины, так как страна эта, как я сказал, была пустынна» [90] . Естественно, практика содержания при монастыре постоянного ромейского гарнизона сошла на нет с последовавшим арабским завоеванием Леванта. В 550 г., в память о скончавшейся двумя годами ранее императрице Феодоре, Юстиниан I возвел кафоликон монастыря — Базилику Преображения, украшение которой доверил лучшим константинопольским мозаичистам. Сохранившаяся в конхе апсиды мозаика с образом Преображения Господня является одним из наиболее ярких памятников византийского искусства эпохи Юстиниана [91] . То, что возведение стен и кафоликона монастыря Св. Екатерины (Преображения) было делом рук Юстиниана, и что василевс связывал основание обители с поминовением своей горячо любимой жены — Феодоры, отражено в надвратной надписи перед главным входом в монастырь. «С оснований воздвигнут сей священный монастырь Синайской горы, где Бог беседовал с Моисеем, смиренным василевсом ромеев Юстинианом в вечное поминовение его и супруги его Феодоры, и окончен после тридцатого года царствования его» [92] .

К эпохе правления Юстиниана I возводят свое основание и некоторые прославленные сирийские обители, такие как монастырь Богородицы в Сайданае, к северу от Дамаска, и монастырь Св. Георгия аль-Хумайра, расположенный на полпути между Эмесой (Хомсом) и Тартусом [93] . В случае с монастырем Св. Георгия, о какой-либо связи с эпохой Юстиниана I можно говорить только на уровне местных преданий; древнейшие сохранившиеся постройки на территории монастыря относятся к эпохам арабского и франкского правления, о чем будет сказано ниже. Что касается монастыря Пресвятой Богородицы Сайданая, то здесь мы также встречаем лишь достаточно позднее предание о том, что Юстиниан, во время своего пребывания в Сирии, охотился в горах Каламун, и что лань, которую он преследовал, обратилась в Пресвятую Богородицу, которая велела ему возвести на этом месте монастырь. Само название «Сайданая», при всех разночтениях и спорах, скорее всего означает «место охоты» [94] . Несмотря на это явно легендарное и не встречающее подтверждений в византийских источниках предание, существуют некоторые свидетельства того, что обитель вела свое существование с позднеантичных времен. К примеру, сохранились упоминания о роскошной напольной мозаике, украшавшей кафоликон монастыря, что, опять же, является элементом, характерным для храмового зодчества VI в.

Малороссийский паломник и путешественник XVIII в. В.И. Григорович-Барский посещал обитель Сайданаи и видел ее древний собор (впоследствии разрушенный во время дамасской резни христиан в 1860 г.). Восхищаясь красотой этой церкви, Григорович-Барский прямо сравнивает кафоликоны Сайданаи и монастыря Св. Екатерины на Синае, отмечая их общее происхождение и единого ктитора — Юстиниана. В описаниях Григоровича-Барского кафоликон Сайданаи — храм Рождества Пресвятой Богородицы, предстает как прекрасно построенная базилика, прямо напоминающая синайскую базилику Преображения, но превосходящая ее в величии и красоте [95] . Приведенное малороссийским путешественником описание дает представление и об убранстве церкви — о напольной мозаике, сохранившейся лишь в алтарной части, о роскошном иконостасе, о пяти престолах базилики — главном, покрытым киворием, в честь Рождества Богоматери, и четырех малых (освященных в честь св. Иоанна Богослова, св. Николая, св. Архангела Михаила и св. Иакова). Паломнические описания Сайданаи и сопряженные с монастырем предания ясно свидетельствуют о том, что православные Сирии на протяжении многих веков стремились сохранять, порой пусть и вымышленную, связь своих обителей и церквей с постройками великого императора Юстиниана I; и это со всей яркостью подчеркивает подлинную культурную связь православных Леванта с византийским миром. Так, благодаря многовековому процессу эллинизации и христианизации, в сочетании с постройками императора Юстиниана в VI в., Сирия постепенно стала частью того разнородного, но все же характерно византийского пространства, к которому принадлежали Малая Азия, южная и северо-восточная Италия, Балканы, Александрия и Константинополь.

Второе тридцатилетие VII в. ознаменовало для Сирии, как и для всего Леванта, начало новой эпохи — эпохи великих арабских завоеваний, когда объединенные молодой религией племена Аравийского полуострова обрушились на ослабевшие после войны 602–629 гг. великие державы Востока — Сасанидскую Персию и Ромейскую империю. Ранние набеги принявших ислам арабов в византийскую Палестину, начавшиеся в 633–634 гг., вскоре привели к первому серьезному поражению ромеев — битве при Дафине, близ Газы (4 февраля 634 г.). Тогда ромейский отряд, выступивший против арабов под началом имперского наместника Сергия, был практически полностью уничтожен; сам Сергий вместе с тремя сотнями воинов пал в сражении [96] . Тогда же халиф Абу Бекр санкционировал первое широкомасштабное вторжение арабов-мусульман в пределы империи с целью начать полноценное завоевание ближневосточных провинций Ромейской державы. В мае 634 г. арабы, под началом Халида ибн аль-Валида, заняли сирийскую Босру — первый из византийских городов, подпавший под власть мусульман [97] . Как об этом писал арабский историк Аль-Табари, «И открыл Бог Босру мусульманам, и она была первым из городов, завоеванных в Сирии» [98] .

Ромейская армия, высланная императором Ираклием против арабов и доверенная командованию императорского брата — Феодора, была в июне 634 г. наголову разбита в битве у Аджнадайне, на землях Палестины. Византийские источники отдельно не описывают битву у Аджнадайне, однако Феофан Исповедник упоминает о поражении царского брата: «умер Абубахарос (т. е. Абу Бекр. — С. Б.), бывши эмиром два года с половиною, и начальство его принял Омар (Умар ибн Хаттаб. — С. Б.), который взял город Востру со многими другими городами и проникнул до Гавифы. Феодор, брат царя Ираклия сразился с ним, был побежден и убежал к брату своему в Эдессу» [99] . Весть о поражении армии брата ромейского василевса облетела христианский мир. Писавший спустя тридцать лет франкский хронист Фредегар отмечал, что в этом сражении погибло «до 150.000 римских воинов»; известие, естественно, нарочито преувеличенное — но крайне показательно передающее впечатление от внезапного поражения империи [100] . Окрыленный этими успехами, новый халиф и преемник Абу Бекра — Умар ибн Хаттаб велел продолжить завоевания византийских территорий. Последовало новое, победоносное для арабов сражение с ромеями в битве у Мардж аль-Саффар, открывшее мусульманам путь к Дамаску. В 635 г., после многомесячной осады, армия Халида ибн аль-Валида и Абу Убайда ибн аль-Джарраха вошла в Дамаск.

Император Ираклий, находясь в то время в северной Сирии (в Антиохии и Эдессе), снаряжал все возможные силы для борьбы с армиями ислама. Свежие войска были собраны в северной Сирии, Анатолии и Армении. Евтихий Александрийский оставляет описание попыток императора Ираклия стянуть для войны с мусульманами максимальные силы, привлекая не только контингенты ромеев, но армянские войска и многочисленные племена арабов-христиан. По словам Евтихия, Ираклий «отправился из Химса в город Антиохию, вытребовал солдат и стянул к себе нечистокровных арабов, гассанитов, джузамитов, кельбитов, лахмитов и всех, каких только мог, бедуинов и армян» [101] . Вскоре арабы должны были предпринять временное отступление перед лицом многочисленной христианской армии, вышедшей из Эдессы и Антиохии под началом магистра Феодора Тритурия (Феодора Сакеллария) и армянского военачальника Ваана. Однако это не принесло ожидаемого результата. Ромеи дважды потерпели поражение в битвах у Пеллы и Дамаска (635 г.), после чего арабы вновь перешли к планомерному завоеванию сирийских городов.

На рубеже 635–636 г. мусульманские войска Абу Убайда ибн аль-Джарраха встали лагерем перед стенами Эмесы (Хомса). Согласно книге «Завоевание стран» багдадского историка Белазури, «Народ Хомса капитулировал и он (Абу Убайда ибн аль-Джаррах. — С. Б.) гарантировал им безопасность их жизни, имущества, городских стен, церквей и колодцев, за исключением четверти церкви Св. Иоанна, которую надлежало обратить в мечеть. Он также выдвинул условие, согласно которому те, кто не примет ислама, отныне обязаны выплачивать харадж» [102] . После сдачи Эмесы капитулировали и другие сирийские города, лежавшие на Оронте, в том числе Епифания (Хама), Ларисса (Шейзар) и Апамея. Описание этого также можно найти у Белазури: «Оставив Хомс (…) он (Абу Убайда ибн аль-Джаррах. — С. Б.) продолжил движение к Хаме, жители которой встретили его с изъявлением покорности. Он заключил с ними договор, согласно которому они обязались платить подать с души и харадж с земли. Оттуда он проследовал к Шейзару. Жители Шейзара выступили к нему, в сопровождении певцов и музыкантов, игравших на тамбуринах. Они склонились перед ним и составили договор на тех же условиях, что и жители Хамы» [103] . Сходным образом Абу Убайда ибн аль-Джаррах занял Маарат ан-Нуман и Апамею.

Исход противоборства Ромейской империи и зарождавшегося исламского халифата был решен в битве на реке Ярмук, летом 636 г. Армии мусульман и христиан встретились в долине между поселением Джабия и реками Вади аль-Рукад и Ярмук, на склонах Голанских Высот. Христианское войско, состоявшее из ромеев, армян и арабов-христиан племени Гассанидов и насчитывавшее от 15.000 до 40.000 воинов, выступило под командованием магистра Феодора Тритурия (Сакеллария), Ваана и шейха Джабал ибн аль-Айхама. Уступавшая им по численности мусульманская армия также шла под началом нескольких вождей, но верховное командование, в канун сражения, было доверено Халиду ибн аль-Валиду. Согласно Аль-Табари, христианское войско достигало ста тысяч человек, «в числе которых было двенадцать тысяч армян, которыми предводительствовал Джараджа: и было с ними из нечистокровных арабских племен, гассанитов и тех куда'итских племен, двенадцать тысяч под предводительством гассанита Джебелы. Остальная часть его войска состояла из румов. Всем войском командовал Сакелларий, евнух Ираклия. И пошли на них мусульмане, которых было двадцать четыре тысячи и которыми командовал Абу-'Убейда-ибн-Джаррах. Они встретились при Ярмуке в Раджебе 15 года (9 авг.
– 7 сент. 636 г. п. Р. X.), и войска вступили в ожесточенный бой» [104] . По приказу Феодора Сакеллария, ромейские пехотинцы, дабы удержать строй, были буквально связаны друг с другом, выстроившись на склонах ущелья.

Описание сражения на реке Ярмук можно привести по тексту Аль-Табари: «Место, где они сражались, было удобным для обороны и неудобным для бегства. Всадники румов, найдя себе проход, бежали через него, оставя пехоту там, где она была выстроена; и лошади быстро понесли их по равнине (…) Когда мусульмане увидели, что конница румов направилась, чтобы бежать, то расступились перед ней, и не помешали им, и она убежала и рассеялась в разные местности. И напал Халид с мусульманами на пехоту, опрокинул ее и точно прорвал плотину. Враги ринулись в свой окоп, Халид ворвался в него за ними; они направились кал-Вакусе, и попадали в нее те, которые были связаны, и другие. Некоторые из связанных продолжали сопротивляться; иной, струсивший, падал в пропасть и один увлекал за собой десятерых, которые не могли удержать его. Всякий раз как падали двое, остальные оказывались слишком слабыми, чтобы удержаться» [105] . Писавший много лет спустя византийский хронист Феофан Исповедник оставил следующее описание этого великого поражения ромеев: «Южный ветер дул против римлян, и от сильной пыли они не могли видеть врагов и были разбиты, бросались с крутых берегов в реку Иермохфу и здесь почти все погибли. У двоих полководцев (Феодора Саккелария и Ваана. — С. Б.) было сорок тысяч войска» [106] . Как отмечает в своем исследовании Джон Хэлдон, «Имперская армия на Ближнем Востоке прекратила свое существование, и хотя полевые армии Востока и Армении, отдавшие ей свои части, сохранили боеспособность, но сильно уменьшились в численности, и о воссоздании фронта в Палестине и Сирии для эффективного сопротивления арабам уже не могло быть и речи. Только отдельные гарнизоны крепостей и хорошо укрепленных городов могли еще как-то держаться. Полевым войскам император Ираклий приказал впредь всячески уклоняться от сражений» [107] .