Чтение онлайн

В интересующий нас период в X–XIV вв. продолжали свое существование и ныне исчезнувшие православные католикосаты Ромагиры и Иринополя, объединявшие мелькитов восточной Месопотамии, Персии и Средней Азии. Истоки переселения и распространения «румов» к востоку от традиционных границ Ромейской империи были, во многом, связаны с разорением Антиохии шахиншахом Хосровом (в 540 г.), о котором мы уже писали выше. Разорив дотла Антиохию, Хосров угнал ее население в сердце своей державы и велел возвести для ромейских пленников новый город — «Антиохию Хосрова», располагавшуюся близ сасанидской столицы — Ктесифона. «Хосров же построил в Ассирии, вместе, отстоящем от Ктесифона на расстоянии одного дня пути, город, назвал его Антиохией Хосрова и поселил там всех пленных антиохийцев; выстроил им бани, ипподром и повелел предоставить им и другие удовольствия. Ибо он вел с собой из Антиохии и других городов и возничих, и мастеров, искушенных в музыке и пении. Кроме того, этих антиохийцев он все время содержал из государственной казны с большей заботливостью, чем это обычно бывает с пленными, и пожелал, чтобы их называли царскими с тем, чтобы они не были подвластны никому из архонтов, а только ему одному. И если кто-либо из других римлян, оказавшись в рабстве, бежал неумел пробраться в Антиохию Хосрова и если кто-либо из живущих там [людей] называл его своим родственником, то господину этого пленника не разрешалось уводить его оттуда, пусть даже тот, кто взял этого человека в плен, был одним из самых знатных персов» [224] .

Антиохия Хосрова просуществовала не более двух веков, причем почти половина этого периода пришлась уже на эпоху арабского правления. Когда второй халиф династии Аббасидов — Аль-Мансур приступил к строительству своей новой столицы — Багдада, он решил перераспределить население близлежащих областей. В первую очередь, это касалось христианского, ромейского города, оказавшегося в опасной близости от новой столицы. В 762 г., по распоряжению Аль-Мансура, православное население Антиохии Хосрова, во главе с католикосом, было переселено на дальние восточные рубежи халифата — в область Шаш (Чач), охватывающую долины между реками Сырдарьи, Чирчик и Ахангаран [225] . Описание этого переселения мелькитов из Антиохии Хосрова в Шаш можно найти в «Житии Христофора Патриарха Антиохийского», составленного на рубеже X–XI вв. мелькитским автором — антиохийским протоспафарием Ибрагимом ибн Юханной. «Когда же сыны Агари строили Город мира, Багдад, они решили изгнать христиан из его окрестностей и переселить их в одну из отдаленных персидских областей под названием Шаш. Туда же они отправили католикоса вместе сего окружением. Переселенцев стали называть "общиной ромеев" (Ромагира/Румагирд. — С. Б.), и это название закрепилось за ними» [226] .

В то же самое время, в воздвигнутом Аль-Мансуром Багдаде вскоре сформировалась собственная многочисленная община православных, состоявшая из ромейских пленников, их потомков имелькитских переселенцев, наполнивших, в числе прочих народов, новую столицу Арабского халифата. Мелькиты официально обосновались в Багдаде в правление халифа Аль-Махди (775–785 гг.), когда один из кварталов города был отведен всецело для ромейских пленников. Там были возведены церкви и общественные здания, такие как «дом румов». Сам христианский квартал Багдада получил название Дейр ар-Рум, по названию находившегося там величественного монастыря; хотя большую часть населения квартала составляли отнюдь не мелькиты, но несториане и сиро-яковиты. Несторианам принадлежал и сам монастырь Дейр ар-Рум [227] . Тем не менее, мелькиты оставались одной из значимых общин Багдада; из их среды выходили известные сановники, врачи и деятели Церкви [228] . Вполне естественно, что с течением времени мелькиты Багдада ощутили острую необходимость не просто в реорганизации церковной жизни своих общин, но и в возрождении католикосата, который ранее располагался в близлежащем Ктесифоне. Переместившийся на восток католикос Ромагиры был от них столь же удален, как и пребывавший на западе Патриарх Антиохии.

Впервые православный католикос — Иоанн, был направлен в Багдад в 912 г. православным Патриархом Антиохии — Илией I. Однако это вызвало резкий протест со стороны несторианского католикоса Авраама III, и мелькитам было отказано в праве постоянно держать в городе своего архиерея [229] . Более того, идея поставления мелькитского католикоса в Багдаде вызвала противодействие и со стороны православного католикоса Ромагиры, который видел в этом ущемление прав собственный кафедры. Последующие полвека стали периодом ожесточенных споров между мелькитами Багдада и Ромагиры о праве избирать и поставлять собственных католикосов. История этого противостояния известна благодаря «Житию Патриарха Христофора Антиохийского»: «Христиане Багдада заявляли: "есть все основания, чтобы католикос жил у нас: его место пребывания было в Ктесифоне, а Ктесифон рядом снами, прямо по соседству". Община Шаша возражала: "А мы исконные жители Ктесифона, и католикос всего Востока переселился сюда вместе снами. Вытребуете себе первенства на основании камней и праха, но важнее всего на земле — человек (…) Значит, куда переехал католикос, там и должна находиться его кафедра"» [230] . Будущий святой Патриарх Антиохии, не приняв еще имени Христофор и известный как Иса, был одним из наиболее деятельных защитников притязаний багдадской партии. Тем не менее, именно Христофор, взойдя на патриарший престол, смог окончательно разрешить противостояние между православными Месопотамии и Средней Азии, разделив их земли на два католикосата. По словам протоспафария Ибрагима ибн Юханны, Патриарх Христофор «решил дело мудро и мягко. Тщательно все взвесив, он поставил двух католикосов: одного в Город мира, на свою родину — это был человек из Халеба по имени Маджид, — а другого антиохийца по имени Евтихий, в Румагирд, с общиной которого прежде боролся» [231] . Так, около 960 г., с хиротонией и отправкой на восток двух архиереев — алеппского мелькита Маджида в Багдад и антиохийца Евтихия в Шаш, начинается история сосуществования двух восточных католикосатов Антиохийской Церкви — католикосатов Ромагиры и Иринополя (т. е. «Города мира», Багдада) [232] .

Католикосат Иринополя, объединявший «румов» Багдада и мелькитов окрестных месопотамских земель, вероятно, существовал вплоть до монгольского разорения Багдада (1258 г.), а возможно и позже, вплоть до начала XV в. [233] . О том, что мелькитские католикосы пребывали в Багдаде, упоминают Аль-Бируни [234] (XI в.) и архимандрит Нил Доксапатрий (XII в.) [235] . Причем, есть основания полагать, что часть православных Багдада составляли именно греки, грекоязычные «румы». Основоположниками православной общины Багдада были пленники из внутренних территорий Ромейской державы, то есть из регулярно разоряемой арабами византийской Малой Азии, исторически бывшей грекоязычным регионом. Вполне возможно, что далеко не все православные Багдада были в равной степени подвержены арабизации, и наряду с арабоязычными багдадскими мелькитами, были и общины, сохранявшие, в той или иной степени, греческий язык (по крайней мере — в качестве богослужебного языка). Подобное сосуществование можно было наблюдать в Антиохии. Известный аскет и писатель XI в. — Никон Черногорец вспоминал о том, как Антиохийский Патриарх Феодосий III хотел рукоположить его и отправить для окормления паствы в Багдад [236] . Вряд ли Патриарху Феодосию III понадобилось бы отправлять в Багдад образованного константинопольского грека Никона (причем — в качестве священника, а не архиерея), если бы в Месопотамии не было общин, понимавших и принимавших греческое богослужение и пастырей. Мелькиты сохраняли свое присутствие ив других городах Месопотамии и Персии. К примеру, достаточно многочисленная община мелькитов до конца XIII в. проживала в персидском Тебризе [237] .

Католикос Ромагиры, пользовавшийся особым положением среди иерархов Антиохийской Церкви, объединял под своим омофором мелькитские общины, разбросанные на землях Персии передней Азии. Сердцем католикосата Ромагиры и пристанищем основной части его паствы были расположенные вдоль Великого шелкового пути богатые торговые города Хорасана (территория последнего включала и вышеуказанную область Шаш). В 1050-х гг. Патриарх Петр III Антиохийский, в своем послании к Патриарху Градо и Аквилеи — Доминику II, с гордостью упоминал о том, что он него предшественники направляют в Ромагиру и Хорасан «архиепископа и католикоса, который рукополагает митрополитов той земли, которым, в свою очередь, подчиняется множество епископов» [238] . Кафедра католикоса находилась либо в области Шаш, близ современного Ташкента, либо в Нишапуре [239] . В Мерве находилась кафедра мелькитского митрополита, отвечавшего перед католикосом Ромагиры [240] . Описание этих исчезнувших мелькитских общин Средней Азии, можно встретить у прославленного ученого Аль-Бируни, который посвящает отдельную главу своей «Хронологии древних народов» — «празднествам христиан мелькитов» [241] . К примеру, он оставляет яркое описание принятого у мелькитов Хорезма «праздника роз»; в воспоминание встречи Девы Марии и Св. Праведной Елизаветы, хорезмийские мелькиты приносили в церкви города розы Джури (алые и белые персидские розы) [242] . Среди других традиций и праздников, очевидно характерных исключительно для католикосата Ромагиры, следует назвать поминание местных святых (к примеру — семи мучеников Нишапура), и празднование Второго освящения Иерусалимского Храма, когда мелькиты Персии и Хорасана торжественно омывали свои церкви [243] .

Нельзя не отметить, что значительную часть паствы Ромагирского католикосата составляли не только сиро- и арабоязычные мелькиты, но и православные согдийцы. Эти последние представляют собой уникальную часть среди «румов»; они не разделяли ни греческого, ни сирийского языка своих православных собратьев, совершали богослужение на согдийском наречии — но по византийскому обряду, и жили далеко за пределами исторических границ Римской империи. Их общины, некогда разбросанные от берегов Сырдарьи вплоть до восточного Туркестана и рубежей Китая, представляли собой, пожалуй, самый дальний и самобытный форпост «ромейского», византийского мира на Востоке [244] . Фрагменты некоторых манускриптов, найденных при раскопках монастырской библиотеки в поселении Булаик близ Турфана (в ходе немецкой экспедиции 1904–1907 гг.), в частности — часть греческого текста Псалма 32 (манускрипт датирован рубежом VIII–IX вв.) и текст составленного на византийский манер, но написанного по-сирийски послания, обращенного к ромейскому сановнику (X в.) — позволяют предположить, что мелькиты Ромагиры могли расселиться по великому шелковому пути вплоть до Турфанского оазиса [245] . Армянский автор и монах Хетум Корикский (ум. после 1307 г.), на страницах своей книги «Цветник историй земли Востока», преподнесенной Папе Клименту V и королю Филиппу IV Красивому, упоминает о согдийских православных общинах Хорасана, принадлежащих к «греческой» Церкви, но сохраняющих свое особое наречие, отличающееся от известных киликийскому монаху греческого, арабского и сирийского языков. По словам Хетума, мелькиты Хорасана, которых он именует «сольданы», покорны православному Патриарху Антиохийскому и «служат как греки, но язык их не греческий» [246] .

В XIII в. присутствие православных на территории Средней Азии усилилось и за счет многочисленных аланских переселенцев, чьи контингенты находились на службе у монголов. Францисканский монах Гильом де Рубрук, во время своего знаменитого путешествия по странам Востока, видел аланские поселения в Средней Азии. В его описаниях, аланы предстают как «христиане по греческому обряду, имеющие греческие письмена и греческих священников. Однако они не схизматики, подобно грекам, но чтут всякого христианина без различия лиц» [247] . Однако, невзирая на то, что аланские контингенты и поселения оставались оплотом византийских христиан в Средней Азии и даже Китае в XIII–XIV вв. [248] , православное присутствие на крайнем Востоке неуклонно сходило на нет [249] . Свидетельства о католикосате Ромагиры и его пастве окончательно исчезают к концу XIV в.

Вспоминая о восточных католикосатах Антиохийской Церкви, нельзя не сказать и о католикосате Мцхеты, объединявшем большую часть грузинских епархий [250] . Грузинские земли, объединенные в начале XI в. в единое царство, исторически служили центральным оплотом халкидонского, православного христианства на Кавказе. Мцхетский католикосат, уже с V в. пользовавшийся de facto автокефальным статусом, продолжал сохранять тесные связи со своей матерью-церковью, то есть с Антиохией. В 335 г., вправление первого христианского царя Иверии Мириана III, Архиепископ Евстафий Антиохийский совершил хиротонию первого грузинского епископа — Иоанна. С этого момента и вплоть до конца V в. избранные на кафедры Иверии кандидаты отправлялись для хиротонии в Антиохию. В 488 г., по просьбе грузинского царя Вахтанга и при одобрении императора Зенона, Антиохийский Патриарх Петр II (бывший, кстати говоря, миафизитом), возвел греческого монаха Петра в сан католикоса Иверии и рукоположил 13 епископов для окормления грузинских земель. Это событие традиционно считается дарованием автокефалии Грузинской Церкви Патриархом Антиохии, хотя поминовение Антиохийского Патриарха в восточно-грузинских церквях сохранялось вплоть до середины VIII в. Католикосы Иверии получали благословение со стороны Антиохийского первосвятителя, отправляли Матери-Церкви ежегодное пожертвование и получали из Антиохии освященное Патриархом миро (до IX в. включительно) [251] . С объединением восточной и западной Грузии в начале XI в. под властью царя Баграта III, католикосы Мцхеты, начиная с Мельхиседека I (1012–1030 гг.) приняли титул патриархов, точнее «Католикос-Патриархов», что во многом подчеркивало уже полностью автокефальный статус Церкви Иверии. Автокефалию Грузинской Церкви впоследствии подтверждали Антиохийские патриархи Петр III (1057 г.) и Феодор IV Вальсамон (в конце XII в.), о которых нам еще не раз предстоит упомянуть в ходе данной работы. В интересующий нас период (XI–XIII вв.) грузинские ктиторы, зодчие, паломники, монахи и богословы занимали видное положение в православных Патриархатах Антиохии и Иерусалима. Отдельные грузинские монахи и полноценные братии подвизались в многочисленных обителях на землях Сирии и Палестины.

Конечно же, это обозрение православных анклавов, поселений и епархий на Востоке было бы неполным без, по крайней мере, краткого упоминания о мелькитах Палестины и Египта. В Палестине мелькиты составляли большинство среди христиан региона, и вряд ли, к XI в., так уж сильно уступали по численности арабо-мусульманскому населению [252] . Иерусалим, сохраняя мусульманскую и многочисленную еврейскую общину, все же оставался преимущественно христианским городом [253] . Даже название кварталов старого города («Сирийский», «Греческий», «Армянский» и «Еврейский») выдает это преобладание христианского (и еврейского) населения над мусульманским. Многие поселения близ Иерусалима, такие как Вифлеем, исторически были заселены мелькитами. Вифлеем — как место Рождества Христова был одним из важнейших паломнических центров всего христианского мира. Доминантой города оставалась перестроенная Юстинианом базилика Рождества Христова, о красоте которой с восхищением писали как христианские, так и мусульманские авторы. Так, Аль-Идриси в своей «Книге Рожера», описывая вифлеемскую Базилику Рождества, говорит о том, что эта церковь «не знает равных среди других церквей» [254] . Это, конечно же, является поэтическим преувеличением, но все же достаточно характерно отражает мусульманское любование этой святыней. Сам город оставался центром мелькитского анклава [255] . Персидский путешественник Насир Хосров, посещавший Вифлеем в середине XI в., пишет о городе как о «месте, принадлежащем христианам», куда стекались многочисленные паломники и где «христиане справляли великое празднество, на которое многие приходили даже из страны Рум» [256] .

Еще одним традиционным анклавом мелькитов в центральной Палестине были Рамла и близлежащая Лидда (Лод) — паломнический центр, неразрывно связанный с почитанием св. Георгия. Лидда считалась одним из предполагаемых мест рождения этого святого; там же в роскошной, не дошедшей до наших дней базилике хранилась гробница и часть мощей великомученика и победоносца. Аль-Мукаддаси, описывая базилику Св. Георгия говорит о ней как о «прекрасной церкви», ставя в один ряд с величайшими христианскими соборами Дар аль-Ислама, такими как иерусалимский храм Воскресения и эдесская базилика Св. Софии. Арабский географ также приводит местное христианское поверье о том, что «у врат этой базилики Христос должен сразить Антихриста» [257] . В годы арабского правления население Рамлы и Лидды состояло как из мелькитских, так и арабо-мусульманских семей. По словам арабского географа, «население Ар Рамлы смешанное; оно состоит из арабов, румов и самаритян» [258] . Многие христианские поселения были разбросаны и на лежавших к северу землях Галилеи. Якут аль-Хамави пишет о Тивериаде, как огороде разделенном между христианским и мусульманским населением со времен арабского правления [259] . В Тивериаде, к моменту ее завоевания нормандскими крестоносцами (в 1099 г.), в собственности мелькитов оставалась базилика Св. Георгия и женский монастырь [260] . Назарет, в описаниях средневековых авторов, предстает как исключительно христианское поселение, над которым возвышалась базилика Благовещенья, впоследствии перестроенная франками [261] . Аль-Масуди, посещавший Назарет в X в., оставляет описание церкви Благовещения и хранившихся там мироточивых мощей: «Я видел в этом селении почитаемую христианами церковь, в которой есть каменные гробы; в них лежат кости мертвецов, из которых истекает масло, густое как сироп, которое христиане считают благословенным» [262] . Еще в XIX в. более половины населения города составляли христиане [263] .