Чтение онлайн

Мелькитские анклавы и поселения были широко распространены к востоку от реки Иордан и Галилейского моря — в древних укрепленных городах Десятиградья, на обширных пастбищах и бедуинских кочевьях, в оазисах и долинах, где в изобилии выращивался виноград и миндаль [264] . Мелькиты исторически населяли земли вокруг города-крепости Керак (Крака Моавского) [265] . В самом городе находились по крайней мере три византийские церкви; два храма (в том числе кафедральный собор) отображены на мозаичной Мадабской карте (VI в.) [266] . Мелькиты населяли и другие города Трансиордании. В Капитолии (Бейт Расе), по крайней мере, в первые века арабского господства находилось несколько мелькитских церквей и монастырей [267] . В Джераше (Герасе) раскрыто более 19 церквей, некоторые из которых оставались действующими на протяжении многих веков исламского господства [268] . В Мадабе в собственности местной, достаточно многочисленной православной общины по сей день находится византийская церковь Св. Георгия; частью ее мозаичного пола, раскрытого в 1884 г., является знаменитая мозаичная «Мадабская карта» Святой земли. В 1986 г. несколько византийских церквей, с сохранными мозаиками, было раскрыто в заброшенном трансиорданском поселении Умм аль-Расас. Причем, если церковь Епископа Сергия и, вероятно, «церковь Львов» относились ко времени правления Юстиниана I Великого или его непосредственных преемников, то еще одна раскрытая церковь Умм аль-Расаса — церковь Св. Стефана — была возведена в VIII в., т. е. уже в период арабского правления [269] . Восточнее — в Аммане (византийской Филадельфии) мелькиты также сохраняли свои церкви, многочисленную общину и, по крайней мере, в первые столетия арабского владычества — действующую митрополичью кафедру [270] . В число христиан-мелькитов Трансиорданья входили и некоторые местные племена бедуинов; причем эти бедуины-мелькиты отмечали овец из своих стад клеймами креста; традиция, отмеченная еще путешественниками XIX в. [271] . В начале XII в. мелькитские поселения в Трансиордании играли важнейшую роль в восточных кампаниях короля Бодуэна I Иерусалимского, который неоднократно прибегал к помощи местного христианского населения [272] . В приморских городах Палестины, таких как Кесария, Аскалон и Газа, сохранялись мелькитские общины, из населения которых неоднократно избирали и поставляли иерусалимских патриархов. Однако, как отмечает в своем исследовании X. Кеннеди — «история мелькитской Церкви в Палестине и южной Сирии, невзирая на острую нехватку свидетельств, все же позволяет прийти к выводу, что основная часть ее паствы была сосредоточена в глубине континента, вокруг Иерусалима, в Галилее и Трансиордании» [273] . Православное присутствие в Палестине усиливалось как за счет притока греческих и грузинских паломников и монахов, так и за счет щедрого патронажа со стороны ромейских василевсов [274] .

Если говорить о преемстве иерархии и сохранении мелькитских епархий в Палестине, то следует сразу отметить, что преемство православных Патриархов в Иерусалиме непрерывно сохранялось со времен арабского завоевания Святого града. Действующие епархии Иерусалимской Церкви, по крайней мере, до X в., сохранялись в Тивериаде, Лидде, Аскалоне, Газе, Филадельфии (Аммане), Кераке [275] . Однако, со второй половины X в. и на протяжении всего XI в. упоминания и свидетельства о епископах Иерусалимского Патриархата практически полностью сходят на нет. Это дало таким исследователям, как Б. Гамильтон, X. Кеннеди, К. МакЭвитт, основание утверждать, что к моменту установления франкского правления мелькитская иерархия в южной Сирии и Палестине была представлена исключительно самим Иерусалимским Патриархом и подвластными Антиохийскому Патриарху митрополитами Тира и Дамаска [276] .

В Египте мелькиты составляли меньшинство как среди всего населения, так и среди христиан региона, т. к. большая часть египетских христиан принадлежала к миафизитской Коптской Церкви. Тем не менее, в VIII–XIII вв. православные Египта сохраняли свои церкви в Александрии, Каире и дельте Нила, а к числу египетских мелькитов принадлежали многие прославленные светские и церковные деятели Востока. В Александрии в собственности мелькитов и их «Папы и Патриарха» находилось множество церквей, в том числе церковь Св. Саввы Освященного, Св. Петра, Св. Мины, Св. Георгия, Св. Николая, Св. Иоанна Крестителя, церковь квартала Купа (на востоке города) [277] . Мелькитам был доверен и один из ранневизантийских соборов — Кесариум, фактически представлявший собой языческий храм, возведенный Клеопатрой VII в честь Юлия Цезаря и перешедший, на рубеже IV–V вв., к епископам (папам) Александрии. Также на окраине Александрии, в окружении подвластных садов и земельных наделов, располагался и мелькитский патриарший монастырь Св. Марка — Асфаль аль-Ард — место хранения мощей св. Апостола и Евангелиста, основателя Александрийской Церкви. Мощи Апостола Марка были, в период арабского правления, разделены между мелькитами и коптами; копты получили главу Св. Марка, мелькиты — основную часть тела [278] . Именно из этого монастыря мощи св. Марка были похищены венецианцами (во главе с купцами Буоно и Рустико) в 828 г. Согласно коптскому автору XII в. — Абу-ль-Макариму: «Мелькиты хранят его мощи (св. Марка. — С. Б.) в монастыре Асфаль аль-Ард. Тело было его возложено в монастыре, откуда было похищено франками-венецианцами, и ныне пребывает в Венеции» [279] .

В Дамиетте к XII в. находилось две мелькитские церкви — Св. Меркурия (собор и резиденция митрополита) и Свв. Петра и Павла [280] . Кроме того, на протяжении трех с половиной веков арабского владычества, в Дамиетте возвышалась и великолепная мелькитская церковь Пресвятой Богородицы, разрушенная в 1009 г. по приказу халифа Аль-Хакима. Мелькитский хронист Яхья Антиохийский — один из последних авторов, видевших эту церковь, оставляет следующее ее описание: «Говорят, что, хотя эта церковь уступала иерусалимскому храму Воскресения, однако в странах, подвластных мусульманам, было не много церквей столь же красиво сооруженных, с такими громадными постройками, с такой утварью и сосудами из золота и серебра и таким множеством недвижимостей» [281] . В Дельте Нила, у берегов озера Танис, находился действующий православный монастырь Св. Пахомия, ранее известный как монастырь Пресвятой Богородицы. Там же, в Дельте располагалось несколько мелькитских поселений, в которых Абу-ль-Макарим, писавший во второй половине XII в., насчитал примерно десяток «процветающих церквей» [282] .

В столице мусульманского Египта — Каире мелькиты также держали целый ряд храмов, в том числе церкви Пресвятой Богородицы, Св. Архангела Гавриила, Св. Меркурия, Св. Иоанна, Св. Феодора, Св. Фомы [283] . В квартале Харат ар-Рум находились церкви Сорока Мучеников Севастийских, Св. Георгия, Св. Варвары и Св. Николая, позднее переименованная в церковь Св. Андрея Первозванного [284] . Каирские резиденции мелькитских патриархов Александрии располагались при церквях Св. Николая и Св. Архангела Михаила. Об отличающейся своими малыми размерами церкви Св. Николая — служившей тем не менее патриаршей резиденцией и местом служения «румов и франков», достаточно подробно пишет Абу-ль-Макарим [285] . При каирской церкви Св. Архангела Михаила также находилась «патриаршая келья»; эта церковь служила «местом встречи всех монахов, приходящих из страны румов» [286] . В окрестностях Каира также можно было встретить ряд мелькитских кварталов, поселений, церквей и монастырей. Так, в Аль-Кантаре (пригороде Фустата), в эпоху арабского правления была возведена церковь Пресвятой Богородицы, известная также как «Церковь ромеев» и «Церковь феррашей (постельничих)» [287] . Абу-ль-Макарим оставляет упоминание и о современном ему, действовавшем мелькитском монастыре Св. Иоанна Крестителя, стоявшего у берегов озера Аль-Хабаш. Обитель эта ранее принадлежала коптам, но впоследствии была передана мелькитам. Монастырь несколько раз подвергался разорению, и ко времени жизни Абу-ль-Макарима (т. е. ко второй половине XII в.) мелькитский митрополит Мисра (Каира) — Иосиф предпринимал значительные усилия для перестройки и обновления монастыря, поддерживая братию и совершая там богослужения в начале Великого Поста [288] .

К югу от Каира, «на горе Муккатам при Мисре», близ берегов Нила, возвышался мелькитский монастырь Аль-Кусаир [289] . Основание его приписывается императору Аркадию (395–408 гг.). Согласно общепринятому среди египетских мелькитов преданию, император Аркадий воздвиг обитель на месте аскетических подвигов своего, бежавшего в Египет, учителя — св. Арсения. К 1175 г. в монастыре было десять церквей и обширные земельные наделы, в том числе виноградники [290] . Особой славой пользовалась церковь Святых Апостолов, украшенная великолепным мозаичным убранством. Второй правитель Египта из династии Тулунидов — эмир Абу аль-Джейш Хамаравейх даже велел построить в церкви специальную крытую ложу, куда он приходил со свитой, чтобы, скрытый от глаз христиан и правоверных, любоваться мозаиками и иконами, в особенности — славившейся своей красотой иконой Богоматери [291] .

И, все же, невзирая на сохранение многих церквей и общин, мелькиты все в большей степени уступали по численности арабомусульманскому и коптскому населению. Писавший в XII в. Абу-ль-Макарим по крайней мере дважды отмечает «слабость и малочисленность» халкидонских христиан Египта [292] . Если Коптская Церковь, на соборе в Мисре (в 1086 г.), могла собрать до 60 епископов, то в лоне Александрийского мелькитского Патриархата находилось не более тринадцати постоянно действующих епископских кафедр, пусть и имевших статус митрополий [293] . Еще более неравное соотношение коптов и мелькитов проступает в сравнении численности монастырей, приведенной по книге Абу-ль-Макарима. Так, ко второй половине XII в. в Египте у коптов было более 86 действовавших монастырей, у мелькитов — четыре [294] .

Невзирая на господство ислама и частые арабо-византийские войны, мелькиты Сирии, Месопотамии, Палестины и Египта смогли, по большей части, сохранить достаток, а порой и достигнуть процветания на землях Дар аль-Ислам. Внимательно просмотрев доступные источники и позднейшие исследования по истории арабского завоевания византийской Сирии, Палестины и Египта, легко заметить, что значительное число левантийских христиан добровольно сдавалось или даже открыто переходило на сторону мусульман. Причем речь шла не об обращении в ислам, а именно о предпочтении арабского правления — византийскому, при сохранении своей веры. В достаточной степени распространен тезис о том, что арабо-мусульманским завоевателям помогали преимущественно истерзанные имперскими репрессиями копты и сиро-яковиты, но не принадлежавшие к «правящей» Церкви православные. Это не совсем верно. Бесспорно, у сирийских и египетских миафизитов, казалось бы, не было повода защищать власть ромейского императора. Но на добровольную сдачу перед лицом наступавших арабских армий шли не только миафизиты, но и халкидонские, православные, «царские» христиане — мелькиты.

Так, одним из инициаторов сдачи Дамаска, в 634 г., стал дед св. Иоанна Дамаскина, Мансур ибн Серджун — византийский наместник (или императорский сборщик налогов) в Дамаске. Согласно хронике Евтихия: «когда жители Дамаска были изнурены осадой, поднялся Мансур, правитель Дамаска, на ворота Восточные и вступил в переговоры с Халидом-ибн-ал-Валидом о даровании пощады ему, его семейству, находившимся при нем и жителям Дамаска, за исключением румов, с тем, что Мансур откроет ворота Дамаска» [295] . «Халид-ибн-ал-Валид согласился на его просьбу и написал ему охранную грамоту; вот копия ее: "Это есть грамота, данная Халидом-ибн-ал-Валидом жителям города Дамаска. Я дарую вам неприкосновенность вашей крови, жилищ ваших, имуществ ваших и церквей ваших, обещая, что они не будут ни разрушены, ни заняты и будут вам вручены"» [296] . В своей книге «Завоевание стран» Белазури приписывает сдачу Дамаска местному епископу, однако, при этом отличии, приводит очень близкий текст договора и условий, предоставленных Халидом аль-Валидом жителям города: «Во имя Аллаха, сострадающего, милосердного. Вот что Халид обязуется даровать жителям Дамаска, если он войдет в город: он обещает гарантировать безопасность их жизни, имущества и церквей. Стены их города не будут срыты; мусульмане не войдут в их дома (…) Покуда они будут платить подати, ничто, кроме добра, не коснется их» [297] .

Мансур открыл ворота Халиду аль-Валиду, однако войска других арабских военачальников ворвались в Дамаск сбоем, вступая в кровопролитные схватки с еще сопротивлявшимися ромейскими контингентами. Тем не менее, когда отряды Халида аль-Валида встретились посреди города со своими собратьями, большая часть военачальников — в том числе и обладавший правами верховного главнокомандующего Абу Убейда ибн Аль-Джаррах, посчитали себя связанными договором Мансура и Халида. Резня на улицах была остановлена, а дома и земли Дамаска были разделены между мусульманскими завоевателями и христианским населением [298] . Разделению подвергся даже кафедральный собор Св. Иоанна Крестителя, часть которого, как уже было сказано выше, была превращена в мечеть, а часть, еще около столетия, оставалась православным храмом [299] . При этом, Евтихий Александрийский открыто осуждает Мансура за сдачу Дамаска и даже говорит о том, что он был отлучен от Церкви: «что касается Мансура, правителя дамасского, то за его злодеяние, за то, что он довел румов до гибели, и за то, что помогал мусульманам против них, его предали проклятию все патриархи и все епископы во всем мире» [300] . Более того, Евтихий обвиняет Мансура в других преступлениях, в том числе — в нежелании тратиться на кормление ромейских воинов и даже в явных диверсиях против императорского войска [301] . Эти сказания и благочестивые обличения Александрийского Патриарха, конечно же, не имеют никакого отношения к жизни самого Мансура; однако они крайне показательно выявляют ту своеобразную «славу», которой была овеяна фигура Мансура среди ближневосточных христиан.

Что касается Иерусалима, то Святой град был сдан, после двенадцатимесячной осады, халифу Умару ибн Хаттабу православным Патриархом Софронием I (в 637 г.). Согласно хронике Агапия Иерапольского, когда Умар подступил к Святому городу «Софроний, Патриарх Иерусалимский, вышел и встретил его, и получил от него гарантии безопасности для Иерусалима и всех городов палестинских» [302] . Евтихий Александрийский оставляет сходное описание сдачи Иерусалима: «И вышел патриарх Иерусалимский Софроний к Омару-ибн-ал-Хаттабу, и Омар-ибн-ал-Хаттаб даровал ему аман и написал ему охранную грамоту; вот копия ее: "Во имя Бога Всемилостивого и Всемилосердого! Это есть грамота от Омара-ибн-ал-Хаттаба жителям города Илии в том, что гарантируется им неприкосновенность их крови и их детей, и их имуществ и их церквей, и что они не будут разрушаемы, ниже обитаемы /мусульманами/". И Омар пригласил свидетелей засвидетельствовать грамоту. Ему открыли ворота города, и Омар-ибн-ал-Хаттаб вошел в город со своими сподвижниками и воссел во дворе церкви Воскресения» [303] . При этом халиф Умар последовательно отказывался молиться в Храме Воскресения и церкви Константина, дабы христианские церкви не были, в память о молитве халифа, превращены в мечети [304] . Гарантии, данные халифом Умаром Патриарху Софронию, стали основой для дальнейшего существования Иерусалимского Патриархата и его паствы и создали важнейший юридический прецедент для общего положения христиан на Арабском Востоке. Итак, следует вновь обратить внимание на то, что и Святой Град Иерусалим, и один из величайших городов Сирии — Дамаск, были сданы арабам христианами-мелькитами, а не миафизитами. О сдаче других византийских городов Леванта (Антиохии, Эдессы, Апамеи, Латакии, Шейзара) было уже подробно сказано выше.