Чтение онлайн

Примечательно, что Матфей Эдесский, также оставивший подробное описание этих событий, прямо осуждает Бодуэна II, Жослена и Гох Васила за их нападение на княжество Антиохийское. Так, по его словам: «Жослен прибыл к Василу, который с почестями принял его и осыпал дарами. Затем он вернулся к Бодуэну, собрав конное войско из Рабана, города, принадлежавшего Василу, преисполненный намерения вести войну против благочестивого Танкреда. Бодуэн и Жослен совершили богомерзкое деяние, и были в высшей степени виновны пред лицом Божиим. Они направили весть персидскому эмиру Джавали, призвав его прийти к ним на помощь во главе 5.000 конных воинов. Так они напали на графа Антиохии — Танкреда (…) Васил направил двум франкским вождям 800 воинов, а также отряд печенегов, наемников императора греков, стоявших в Мамистре» [1019] . Далее описания Ибн аль-Асира и Матфея Одесского расходятся. Матфей Эдесский говорит лишь о нападении объединенной армии Бодуэна II и его союзников на антиохийские земли и о крупном, кровопролитном сражении близ Турбесселя, завершившемся гибелью «2.000 христиан» и победой Танкреда. Но, по словам Матфея, после этого сражения Бодуэн II бежал в Равандель, а затем вернулся в Эдессу (!), что само по себе странно, т. к. армянский хронист ни слова не говорит о возвращении города под власть де Бурга [1020] . Гораздо более убедительной кажется последовательность событий, изложенная в хронике Ибн аль-Асира. Согласно «Своду всеобщей истории», когда войска Бодуэна II де Бурга и Гох Васила вторглись в пределы Антиохийского княжества «Танкред выступил, чтобы встретить их. Они сразились за право господства над Эдессой, но тогда вмешался Патриарх (т. е. латинский Патриарх Антиохии Бернард Валенский. — С. Б.), который для христиан то же, что и имам для мусульман, и которому они не смеют противиться. Несколько патрициев (т. е. баронов — С. Б.) и священников засвидетельствовали, что дядя Танкреда — Боэмунд, решив возвратиться в Европу, приказал, чтобы Эдесса была возвращена графу, когда тот вновь обретет свободу. Тогда Танкред отказался от своих притязаний на город, и вернул его в девятый день месяца сафара (18 сентября 1108 г.)» [1021] . У нас нет оснований не верить столь правдоподобному описанию, тем более, что со стратегической точки зрения, союз между Гох Василом, контролировавшим Рабан и Кайсун, и Бодуэном II, опиравшимся на Турбессель, Равандель и западные области графства Эдесского, вне всяких сомнений изолировал Эдессу от княжества Антиохийского.

Итак, если отталкиваться от текстов Ибн аль-Асира и Матфея Эдесского, можно отметить, что Ромейская держава — силами восточных гарнизонов и зависимого от империи армянского князя — сыграла значимую роль в междоусобной войне франкских князей северной Сирии [1022] . Во многом благодаря этому вмешательству, антиохийские нормандцы не смогли единолично господствовать во всей «византийской» Сирии — объединив под своим правлением и Антиохию, и Эдессу. В сентябре 1108 г., параллельно с тем, как князь Боэмунд I Антиохийский приносил оммаж василевсу Алексею I Комнину на реке Деволь, Танкред отрекся от своих прав на Эдессу, возвращая город правителю, не внушавшего опасений Ромейской державе [1023] . Конечно же, эти события не были ни инициированы, ни скоординированы василевсом, который, очевидно, даже не знал об исходе борьбы в Сирии [1024] . Однако нельзя не отметить, что, при определенном участии и вовлечении империи, к осени 1108 г. позиции нормандцев на Востоке были существенно ослаблены — как на Балканах, где капитулировал Боэмунд, так и в Сирии, где Танкред утратил Эдессу.

Завершая описание этой войны, нельзя не упомянуть о том, что на рубеже 1108–1109 г. антиохийские и эдесские франки вновь сошлись на поле боя, на этот раз — будучи вовлеченными в конфликт своих исламских союзников. Как повествует Ибн аль-Асир, в 1109 г. эмир Мосула Джавали Сакав собрал значительные силы тюрок и арабов, и разорил земли Алеппского эмирата. При этом, он, вероятно, предоставил возможность своим войскам, а также своим франкским союзникам, в частности — Жослену де Куртенэ, вновь обратиться против восточных рубежей княжества Антиохийского. Эмир Рыдван Алеппский, ставший, после битвы у Арты (1105 г.) данником Антиохийского князя, призвал на помощь Танкреда. Вскоре объединенная армия Танкреда и эмира Рыдвана, состоявшая из 1.500 антиохийских рыцарей и конных сержантов, 600 конных воинов Алеппского аскара [1025] , а также большого числа пеших воинов, встретилась с разношерстной армией эмира Джавали Сакава и с эдесскими франками графа Бодуэна II и Жослена де Куртенэ. В ходе этого сражения Танкред нанес поражение войскам Бодуэна II де Бурга, а эмир Джавали, в свою очередь, наголову разбил пехоту антиохийцев. Когда же недисциплинированные туркменские отряды Джавали попытались угнать коней у союзных им эдесских рыцарей, Танкред, воспользовавшись замешательством, повел свою конницу против эмира Мосула, которого также обратил в бегство [1026] . Наиболее подробное описание этого сражения можно найти у Ибн аль-Асира — единственного хрониста, четко разделявшего междоусобицу антиохийских и эдесских франков на два конфликта — первый, вызванный борьбой за право господства над Эдессой, и второй — вызванный нападением эмира Джавали на Алеппский эмират.

Матфей Эдесский, не разделявший этих двух конфликтов, в своей хронике приводит описание битвы, фактически идентичное тексту аль-Асира. «Сражение произошло в пределах Тель-Башира (Турбесселя). Бодуэн и Танкред сразились друг с другом со всей яростью и отвагой, в то время как персы сокрушили пехоту Танкреда. Однако, с помощью Божьей, Бодуэн был побежден и обращен в бегство. Затем он (Танкред) с яростью бросился на Джавали и, нанося удары, принес гибель рядам его воинов (…) Одержав столь значимую победу, Танкред вернулся в Антиохию. Бодуэн, как беглец, укрылся в крепости Равандель. Жослен спасся в своей крепости Тель-Башир» [1027] . Фульхерий Шартрский оставляет аналогичное описание битвы у Турбесселя, отмечая и потери среди антиохийцев, и победу Танкреда, и тот факт, что конфликт начался, когда Антиохийское княжество было атаковано Жосленом де Куртенэ и турками. «Жослен, собрав 7.000 турок, спровоцировал не ожидавшего нападения Танкреда, и вступил в битву, убил, при помощи этих турок, 500 последователей Танкреда. Танкред едва не был побежден, но Господь, в своем соучастии, никогда не отвращается от дел справедливости. Танкред остался победителем на поле боя, победителем, сохранившим честь (victor honoris)» [1028] . Описывая это сражение, Бар Эбрей пишет о том, что «франки не убивали франков, а лишь сбивали их с лошадей» [1029] , но скорее всего писавший в XIII в. сирийский хронист идеализировал поведение франков; Матфей Эдесский, напротив, говорит о том, что в битве у Турбесселя пало более 2.000 христиан [1030] .

Окончательно мир между Танкредом и Бодуэном II де Бургом был восстановлен лишь после совета всех франкских государей Заморской земли, под председательством короля Бодуэна I Иерусалимского, на Монт Пелерен, близ Триполи, в том же 1109 г. [1031] Подводя итог этой войне, нельзя не обратить внимания, что те самые два крестоносца (Бодуэн де Бург и Танкред), которым в 1099 г. довелось вместе освобождать место Рождества Христова — Вифлеем, спустя менее чем десять лет готовы были яростно биться друг с другом, приходя на помощь своим союзникам-сарацинам и привлекая для этой войны армян, ромеев, печенегов и сельджуков [1032] . Готовность заключать союзы с восточными христианами и мусульманами ради войны со своими же «латинянами» является наглядным свидетельством стремительной адаптации осевших в Сирии франков. Обретя свою землю, свои владения на Востоке, франко-нормандские нобили открыто продемонстрировали готовность вести войну и против мусульман, и против восточных христиан, и против своих латинских соперников. Кровопролитная война с графом Бодуэном II Эдесским отнюдь не сломила амбиций Танкреда. Утратив Эдессу, Танкред сохранил не принадлежавший ему ранее Мараш; более того, он разбил коалицию своих противников, нанеся им сокрушительное поражение в одном или двух полевых сражениях. Потеря Эдессы позволила Танкреду консолидировать силы, за счет возвращения войск, ранее требовавшихся для обороны эдесского графства. К тому же, у него появились новые источники для пополнения своего войска; на исходе 1108 г. до Сирии наконец-то стали добираться крестоносцы из распавшийся армии Боэмунда, а у берегов Леванта курсировали крупные эскадры пизанцев и генуэзцев. Успехи в войнах с мусульманами, в сочетании с вышеназванными факторами, позволили Танкреду вновь обратиться против восточных владений Ромейской державы. В отличие от антиохийских франков, силы ромеев на Востоке были, к 1107–1110 гг., существенно ослаблены. Война с Боэмундом на Балканах вынудила императора Алексея отозвать часть восточных войск, а также призвать в Европу полководцев, успешно воевавших против княжества Антиохийского — Иоанна Монастру и Иоанна Кантакузина. Подобная расстановка сил естественным образом позволила Танкреду вновь приступить к новой череде «византийских» войн.

Проблема датировки кампаний Танкреда против Ромейской державы в период его второго правления (1104–1112 гг.) вызывает вопросы и споры. В сохранившихся источниках можно найти лишь обрывочные упоминания о повторном нормандском завоевании Киликии и Латании, причем — с конфликтующими датировками, относящимися к 1106–1110 гг. Невзирая на то, что Рансимен, Николсон и ряд других исследователей относят киликийский поход Танкреда к 1107–1108 гг., позволим себе категорически не согласиться предложенной ими датировкой [1033] . На наш взгляд, наиболее обоснованным кажется предположение, что первой «византийской» кампанией Танкреда стала осада Латании, и что лишь после взятия этого портового города, не ранее 1109 г., князь-регент Антиохии обратился к завоеванию утраченных территорий Равнинной Киликии. В пользу данного предположения можно привести следующие аргументы. Во-первых, три латинских хрониста пишут о том, что осада Латакии протекала примерно в одно время со взятием Апамеи (1106) [1034] . Во-вторых, существует два не связанных меж собой свидетельства о том, что в 1108 г. Киликия все еще находилась под властью ромеев. Матфей Эдесский говорит о том, что в 1108 г., во время войны с Танкредом, Гох Васил призывал византийских наемников-печенегов из Мамистры [1035] . Альберт Аахенский, в свою очередь, говорит о том, что в 1108 г., когда в Левант прибыл граф Бертран Тулузский, Танкред безуспешно пытался заручиться его поддержкой для предстоящего похода на Мамистру [1036] . Нельзя забывать и о том, что в 1107–1109 гг. Танкред воевал с графом Бодуэном II, Гох Василом и эмиром Джавали. Трудно себе представить, чтобы Танкред, вовлеченный в разорительную, кровопролитную войну на своих восточных границах, смог бы в этот же самый период выделить достаточно сил для полномасштабного завоевательного похода в противоположном, западном направлении, т. е. в Киликии. Это, вне всяких сомнений, было бы невозможно, хотя бы из соображений элементарной стратегии. В то же самое время, Танкред вполне мог бы держать у Латакии часть войска, которое продолжало бы осаду в отсутствие князя, так, как это было в 1101–1103 гг. И, кстати, крайне маловероятно, чтобы Танкред решился на наступление в Киликии, оставив лежавшую в двух днях пути от Антиохии Латакию в руках ромеев. Наконец, стоит обратить внимание еще на два датированных свидетельства. Сохранилось два варианта хартии, датированной 1108 г., в которой Танкред дарует пизанцам недвижимость в Латакии [1037] . Это дает достаточное основание считать, что Латакия была взята не позднее 1108 г. В 1109 г. после окончательного примирения с Бодуэном II и взятия крестоносцами Триполи, Антиохийский князь завоевал и соседствующие с Латакией города сирийского побережья — Валанию и Джабалу [1038] . Наступление же в Киликии вряд ли могло начаться ранее 1109 г. и, скорее всего, завершилось к 1110 г. Данное предположение подтверждает и последовательность событий, изложенная в «Дамасской хронике» Ибн аль-Каланиси [1039] ; к тому же, к подобной датировке склоняются такие исследователи, как Клод Казн и Томас Асбридж [1040] .

Итак, обратимся вначале к осаде и повторному взятию Танкредом Латакии. Об обстоятельствах этой осады известно не так уж и много. К примеру, Анна Комнина в принципе умалчивает о том, что ромеи потеряли город после его завоевания в 1104 г. Напомним, что с 1104 г., т. е. с момента высадки в Сирии войск Иоанна Кантакузина, Латакия была разделена между ромеями и франко-нормандцами, которые продолжали держаться на окраине города, в цитадели. Очевидно, антиохийские франки сохраняли этот плацдарм в Латакии вплоть до возобновления осады Танкредом, что произошло, вероятно, не позднее 1106 г. Во всяком случае, Рауль Канский пишет о том, что приступивший к осаде Апамеи Танкред получил обращение о помощи от осажденных в цитадели и лишенных провианта франкских войск [1041] . Вероятно, именно в этот период Танкред и возобновил осаду Латакии. Из дошедших до нас обрывочных сведений можно, с известной степенью достоверности, реконструировать следующие события этой, третьей по счету нормандской осады Латакии. В 1104–1106 гг. франко-нормандцы продолжали удерживать одну из двух цитаделей Латакии, периодически получая подкрепления из Антиохии. Начиная с 1106 г., т. е. с момента осады и взятия Апамеи, Танкред стал усиливать антиохийский контингент в Латакии и, используя его как плацдарм, приступил к осаде города. Очевидно, осада отнюдь не была легкой и сопровождалась кровопролитными столкновениями между франко-нормандцами и ромеями. Альберт Аахенский, оставивший два кратких упоминания о взятии города, акцентирует внимание читателя на том, что город был взят после упорных боев. Вначале Альберт говорит о том, что «Танкред осадил Латакию и вернул господство над городом, завоевав и подчинив его, исторгнув из рук греческого царя и из-под защиты его людей», а затем, в следующей книге, еще раз упоминает о том, что Танкред вернул Латакию «после того как воины императора греков были изгнаны и побеждены» [1042] .

Опираясь на текст «Алексиады», можно утверждать, что взятие города произошло после 1107 г., когда войска Иоанна Кантакузина отбыли на Балканы, а оборона Латании была доверена сменившему их гарнизону под командованием некого Пецея [1043] . Как и в 1101–110З гг. Танкреду необходима была поддержка итальянских торговых республик, чьи корабли способны были перерезать сообщение Латакии с Кипром и блокировать город с моря. И, если в первый раз Танкред взял Латакию при помощи генуэзцев, то повторно город был взят при помощи пизанской эскадры. Об этом прямо свидетельствует сохранившийся в двух вариантах текст хартии Антиохийского князя, закрепляющей привилегии пизанцев в Латании. Согласно хартии, засвидетельствованной Патриархом Бернардом Валенским, латинскими архиепископами Тарса и Мамистры, и тремя антиохийскими баронами: «Танкред — герцог и князь Антиохийский (…), за помощь и соучастие пизанцев в завоевании греческой Латакии, которую вышеупомянутые греки, вопреки Божьей справедливости, разорили, силой отторгли и подчинили, дарует пизанцам улицу в вышеназванном городе, и воздает им почести и свободу» [1044] . Хартия датирована 1108 г., и это можно воспринимать как вполне четкое свидетельство, что город был взят именно в этом году, как раз после отзыва войск Кантакузина (1107 г.) и до завоевания Танкредом Валании и Джабалы (1109 г.) [1045] . Итак, Танкред во второй раз завоевал Латакию. К сожалению, невозможно узнать, был ли город взят штурмом, или принужден к сдаче, как в 1103 г. Последующие восемьдесят лет этот населенный греками и мелькитами город уже непрерывно оставался под властью антиохийских франков, став одним из главных центров их княжества. В следующем году войска антиохийские франко-нормандцы отбили последние, еще непокоренные портовые города северной Сирии.

Кстати говоря, о завоеванных в 1108–1109 гг. Валании и Джабале также стоит сказать несколько подробнее, т. к. в течение долгих лет они оставались неотъемлемой частью княжества Антиохийского; сохранившая большую часть своего мусульманского населения Джабала — до 1188 г., населенная преимущественно христианами-мелькитами Валания — до 1271 г. Якут аль-Хамави пишет о Джабале как о «знаменитой крепости на сирийском побережье, близ Латакии (…) Город был перестроен халифом Муавией, который поставил укрепление за пределами старых румских городских стен. Джабала была завоевана румами в 357 г. (968 г.). В 473 г. (1080 г.) город был отвоеван мусульманами, пришедшими из Триполи» [1046] . Валания описана арабским географом аль-Димашки как прекрасный город, где можно увидеть «ручьи, берущие начало от истоков, а сады (…) славятся среди садов прибрежных городов; ибо рубежи этих садов омывают морские волны, и вокруг них нет иной ограды. Сады же питаются сладкой водой» [1047] . К тому же, Валания находилась в тени одной из величайших сирийских крепостей — замка Маркаб (Маргат), впоследствии превращенного в шедевр западной крепостной архитектуры госпитальерами. Так, все сирийское побережье — от залива Александретты до Тортосы оказалось в составе княжества Антиохийского [1048] . И это обстоятельство, наряду с завершением войны на восточных границах, позволило Танкреду обратиться на запад, к потерянным, обширным территориям Киликии.

С отбытием Иоанна Монастры, оставшиеся в Киликии ромейские войска, наемники и ополчение были доверены армянскому князю Аспиету, назначенному стратопедархом Востока. Личность этого человека до сих пор вызывает определенные споры среди историков. Дюканж, Шаландон, Рансимен и некоторые другие западные исследователи отождествляют его с Ошином Хетумидом, правителем Лампрона [1049] . Однако более убедительной кажется позиция Ж. Лорана и А.П. Каждана, которые убедительно доказывают, что подобное отождествление крайне маловероятно [1050] . Анна Комнина говорит о том, что Аспиет принадлежал к знатному армянскому роду, возводившему свое происхождение к Аршакдиам, и что в молодости он прославился во время первого нормандского вторжения на Балканы (1081–1085 гг.) [1051] . Казалось, выходец из армянской знати, проявивший себя в войнах с нормандцами, прекрасно соответствовал возложенной на него обязанности защищать византийские интересы в Киликии. Однако Аспиету суждено было жестко разочаровать василевса.

В то же самое время Танкред, завершив кампании в Сирии, тщательно готовился к предстоящему походу против Киликии. Упоминание Альберта Аахенского о том, как Танкред пытался заручиться поддержкой провансальских крестоносцев Бертрана Тулузского для похода на Мамистру, наводит на мысль, что завоевание Киликии было одним из важнейших приоритетов нормандского князя Антиохии. Анна Комнина оставила на удивление подробное описание подготовки Танкреда к новой войне с ромеями в Киликии. Согласно «Алексиаде», Танкред «отовсюду набирал воинов — армян и кельтов, ежедневно тренировал их, обучал войско строить ряды и сражаться, а иногда и отправлял его в набеги, — это был дым, предшествующий огню; он также сооружал осадные машины и всяческим образом готовился к осаде» [1052] . И если с Танкред не смог договориться с войсками Бертрана Тулузского — сыном Раймонда Сен-Жилльского и вассалом василевса — то с мощной генуэзской эскадрой, доставившей провансальцев в Левант, нормандский князь быстро нашел общий язык.