ЖАНРЫ

Российская нация. Этнонациональная и гражданская идентичность россиян в современных условиях
Шрифт:

В анализе этнических, этнонациональных процессов важна классификация этнонаций. И она может проводиться не только по всем базовым этнонациообразующим признакам, но и по уровню их внутриэтнонациональной, межэтнонациональной и надэтнонациональной нация-государственной, гражданской сплоченности, характера взаимодействия друг с другом внутри страны и вовне и т. д. «Особым видом классификации является «типологизация», для которой используется не один, а несколько «моделирующих» признаков; применительно к этносам речь пойдет далее главным образом об их «исторически-формационных» типах, получивших в советской литературе названия: «племя», «народность» и «нация». Именно такая типологизация, поддержанная и утвержденная философами-истматчиками, долгое время считалась «базовой», а потому с нее целесообразно начать историографию вопроса». В этнонациональном измерении на Западе предпочитают говорить о племенах, а в последнее десятилетие – об этносах, а в гражданском измерении – о нациях. Исходя из наших традиций, в первом случае мы будем говорить о народах, этносах, нациях, но отличая их как этнонации, с одной стороны, а с другой – нация-государство, гражданская нация или многонациональный народ. Вся эта типологическая характеристика свойственна для наших народов, этносов, этнонаций. В современных условиях в силу своей подключенности в мировом, глобальном процессах все этносы становятся этнонациями, объединенными вместе в определенные гражданские нации при доминирующей роли одной этнонации.

В свое время И. Арский, основываясь на работах Ф. Энгельса, детально рассмотревшего процессы этнонационального развития в Западной Европе и часто употреблявшего термин «национальность», попытался ввести в науку понятие национальности как типа этнической («исторической») общности, характерной для начального периода формирования наций [198] . Однако это его предложение, вероятно, вследствие начавшейся войны не было рассмотрено и осталось полузабытым; термин «национальность» до сих пор употребляется для обозначения всех видов этнонациональных общностей классовых формаций (например, в СССР – «Совет национальностей») или для обозначения самой этнической (этнонациональной) принадлежности (например, в переписях населения). Мне представляется, понятие «этничность» созвучно понятию «национальность», хотя национальность может выступать и моментом идентичности как представителя гражданской нации. Поэтому точнее и понятнее будет применение терминов «этнонациональность», «гражданская национальность».

198

Арский И.В. Вопрос о формировании национальностей в Западной Европе // Учен. зап. Ле– нингр. гос. ун-та. Сер. «Исторические науки». Вып. 12. Л., 1941.

Делить же народы в начале XXI в. на племена, народности, этносы, нации в зависимости от якобы зрелости или незрелости экономических и политических факторов, по-моему, неразумно. Каждая этнонация России в той или иной степени включена в глобальный процесс развития и интеграции. Конечно, следует учитывать как особенности своей терминологии, так и терминологии, принятой в международном масштабе и не только на Западе. Там тоже достаточно неоднозначна эта терминология, как показывают исследования. Неразумно отрицать и огромный опыт Запада, и не только демократический, но нельзя воспринимать и каждую брошюру, изданную в США, как инструктивное письмо ЦК КПСС, как это делают некоторые постмодернисты. Это – крайности.

Кроме того, обозначая «родовую общность» людей в современных условиях и при этом жестко классифицируя их по общественно-экономическим формациям, исходя только из принципа экономического детерминизма, можно поставить таким образом под сомнение весь исторический процесс формирования общности людей (этнонациональных и межнациональных), совместно проживающих в рамках определенных стран. Крайности интерпретации проявляются также при обсуждении понятий «советский народ», «российский народ», «российская нация» и т. д., при этом увлекаясь понятийным аппаратом, упуская реалии жизни, объективные процессы общностных отношений, потребности этнонационального и многонационального развития.

Дискуссия о понятии этнической общности (этноса, этнонации) привела к тому, что сомнению справедливо был подвергнут сам принцип триады «племя» – «народность-народ» – «нация» [199] . Н. Чебоксаров высказал предположение, что основным типом этнической общности для первобытнообщинной эпохи является не «племя», а «союз племен» [200] , т. е. народность в старом понимании. Ю. Бромлей предложил дополнить диахронную типологизацию синхронной и выделять, с одной стороны, «этникосы», с другой – «этносоциальные организмы» (ЭСО) – относительно компактные общности, объединенные в своих государствах. Хотя в конце XX в. их всех можно было бы назвать этнонациями. Несколько позже Ю. Бромлей ввел разграничение по «уровням этнической иерархии», предложил учитывать: а) «основные этнические подразделения», или собственно «этносы» – совокупности людей, обладающие наибольшей интенсивностью этнических свойств; б) «элементарные этнические единицы», или «микроэтнические единицы» – те наименьшие части основного этнического подразделения, которые представляют собой предел делимости последнего (семья и индивидуум); в) «макроэтнические объединения» [201] . В современных условиях демократические принципы позволяют объединить, интегрировать в «макроэтнических объединениях» без похорон и сочинения «реквиема» многие этнонации. Гражданская нация объединит их, интегрирует на основе демократических принципов равенства и солидарности.

199

Козлов В.И. О понятии этнической общности // Советская этнография. 1967. № 2.

200

Чебоксаров Н.Н. Проблемы типологизации этнических общностей в трудах советских ученых // Советская этнография. 1967. № 5.

201

Бромлей Ю.В. Опыт типологизации этнических общностей // Советская этнография. 1972. № 5.

В целом в современных условиях, мне кажется, правильнее все этнические образования, независимо от целого ряда факторов, называть обобщенно в научном плане этнонациями, а в более широком – народами, а гражданскую общность – нацией-государством, многонациональным народом, российской нацией. Но это больше не этнологический, а социологический, этнополитический подход, ибо здесь не только этническое.

История развития и взаимодействия народов – это не только мирное, созидательное взаимодействие, взаимовлияние и взаимообогащение, но и трагедия борьбы и войн в угоду различным политическим силам. Справедливо сказано, что «сами этносы в таких случаях представлялись более объектами, нежели субъектами исторического процесса, не оказывающими на этот процесс существенного влияния». Да, многие народы, этнонации подвергались преследованию, унижению, подавлению и даже уничтожению со стороны различных политических режимов, в том числе и своей национальности, но вместе с тем они всегда боролись за свою самобытность, за ее сохранение. Как пишет В.И. Козлов: «Историку-этнологу, изучающему межэтнические конфликты и враждебные отношения между этносами, приходится признать существование особой силы, которая не только объединяет людей в один этнос (как это делает этническое самосознание), но и заставляет их действовать сообща для достижения определенной цели. По аналогии с понятием «патриотизм» (от греч. patris – отечество, родина), означающим преданность своему Отечеству, конкретно представлено государством для обозначения такой силы наиболее подходил бы термин “этницизм”».

Этницизм – это подчеркивание реальности существования и жизнедеятельности этнонаций как относительно самостоятельных субъектов исторического процесса. Образование нации из этносов в эволюционном русле есть этницизм, а в агрессивном – все же этнонационализм и нацизм. При этом глупо в каждом случае пытаться прибегать к национализму XVIII в. (Французской буржуазной революции) для решения вопросов самоопределения и суверенитета в XXI веке. Ныне это «этнонационализм», а где-то и нацизм, порождающий трагедии конфликтов. При этом оружие этнонационализма в XXI в. может иметь в своих руках даже атомную бомбу. «Основное качество национализма – это его реальная или потенциальная активность, его способность объединять членов этноса (нации) для каких-то совместных действий. Такая его способность обусловлена этническим (национальным) сознанием и опирается, с одной стороны, на естественный этноцентризм, с другой – на этническую (национальную) идеологию, вырабатываемую этническими (национальными) лидерами и связанную с этнической (национальной) парадигмой». Чрезвычайно мягкая характеристика этнонационализма. Важно понять, что этнонационализм – это агрессивность, патология.

Этноцентризм свойственен для всех. Но он опасен, когда агрессивно направляется против других этнонаций. В этом случае он становится этнонационализмом в своей изощренной, государственно подкрепленной форме – нацизмом. Это опасно в условиях диаспорного проживания многих исторических этносов. В XXI веке трудно провести между этнонациями разделительную линию «мы» и «они», тем более когда такое разделение обретает смысл – «мы – люди», «а они – недочеловеки», значит любые действия по отношению к ним оправданы. «Этническая парадигма» национализма в абсолютизации роли этнонаций в развитии человечества, а там особенно и роли своей этнонаций как богоизбранной, цивилизаторской и т. д. по сравнению с другими. Здесь этнонационализм всегда будет переходить в агрессию, в экстремизм. Увлечение этноцентризмом обусловливает переход в этницизм, а увлечение этницизмом приводит к этнонационализму. А далее – нацизм, фашизм. Это деструктивная дуга развития этнонационального, которая при чрезмерном увлечении замыкает, что пожароопасно для внутриэтнонациональных и межэтнонациональных общностей.

Этнонационализм (если применять этот термин) может содержать в себе потенциал, направленный на консолидацию, поиск, объединение и реализацию своей этнонациональной мобилизации, но она переходит в стадию этнонационального самоутверждения за счет свержения, уничтожения других, пренебрегая инонациональными интересами и самочувствием, более конкретно возможно проявление в том или ином аспекте этнонационализма культурно-языкового, экономического, политического, расового, доводя их до нацизма, сепаратизма, шовинизма, расизма и даже фашизма. В этом случае этнонация, как правило, изматывает и даже уничтожает и собственный потенциал. Перегрев тут опасен, как и переохлаждение.

Сейчас модны биологический, расовый этнонационализм, расизм. Многие, когда говорят о биологическом этнонационализме, приводят в пример Л.Н. Гумилева и его работы «Этногенез и биосфера Земли» (1989 г.). Мне представляется, что Л.Н. Гумилев лишь восполнял в своих работах природно-биологическую составляющую в характеристике природы этнонаций, которая игнорировалась однобокостью социализации (социально-классового подхода) этнонаций. В этом плане видимо и в теории Л.Н. Гумилева есть свои перекосы «биофизичности».

Любой теоретик увлекается своими идеями и стремится превратить их в идеологию, теорию, концепцию. Вот здесь заканчивается наука и начинаются политика, идеология, борьба с другими вместо борьбы за собственное, но важно учесть выводы теории Л.Н. Гумилева.

Кстати, повторюсь, то, что у нас называют национализмом, на Западе называют расизмом или нацизмом. Такой же этнонационализм доминирующей этнонации можно вывести из «агностического постмодернизма», который утверждает, что этнографу, изучающему свой народ, недоступно «объективное» знание о нем [202] . Или, как подчеркивает В.А. Тишков: «этносы, как и формации, суть умственные конструкции, своего рода «идеальный тип», используемый для систематизации конкретного материала, то есть они существуют исключительно в умах историков, социологов, этнографов». Вместо этносов, этнонаций появляются как бы некие «умственные конструкции». «Умственные конструкции» легко довести в деструктивную, шизофреническую стадию. Именно на основе «умственных конструкций» сейчас создаются различные этнонациональные мифы «древности», «величия», «богоизбранности» своей этнонации. Это мифология, оторванная от реальных этнонациональных процессов. И всякое инонациональное (в условиях жесткой конкуренции людей в различных сферах общества) истолковывается как угроза своей этнонациональности. Как отмечают авторы после 1994 г., угрозы этнонационального сепаратизма (кроме части Чечни-Ичкерии) со стороны республик и автономий не было. В это же время происходит закономерный «взрыв этницизма» в русской среде. Вызовы этнонациональной мобилизации в эпоху Б. Ельцина исходили от этнонациональных меньшинств, а в эпоху В. Путина – от этнонационального большинства, – считает Э. Пайн [203] . Речь же идет о все большем проникновении расизма, этнонационализма, нацизма в ткань многонационального российского общества, и это действительно есть «умственные конструкции» безумия.

202

Рокитянский В.Р. Чего ждать от постмодернистской этнографии // Этнометодология: проблемы, подходы, концепции. Вып. 1. М., 1994; См. также: Семенов Ю.И. Этнология и гносеология // Этнографическое обозрение. 1993. № 6.

203

Пайн Э. Об этнонациональной мобилизации в России. Межэтнические отношения и конфликты в постсоветских государствах. М., 2004. С. 15.

Поделиться с друзьями: