Чтение онлайн

Часто любят говорить об американском народе, французском народе, германском народе с аргументами, что там как бы других и нет. Но вместе с тем почему-то даже специалисты не замечают, что во Франции и Германии еще 200 лет тому назад можно было увидеть десятки и сотни племен, народов и культур, которые впоследствии оказались ассимилированными насильственным путем, когда людей буквально где-то вырезали по этнонациональному, культурному, языковому или религиозному признакам, запрещались культуры и языки. Где-то такой процесс происходил и в России. Достаточно активно шел процесс обрусения, стимулировался переход от мусульманской и других вер в православную веру. Такие люди где-то освобождались даже от налогов. Поэтому эти процессы шли повсеместно. Но, благодаря духовности и солидарности русского народа в нашей стране, эти процессы не стали господствующими в обществе, хотя ассимиляция велась политическими режимами, да и объективно по жизни.

Известны примеры еще в начале XX в., когда на улицах Киева полицейские запрещали людям разговаривать на украинском языке. Тысячи примеров жесточайшей колонизации народов Сибири и Севера. Такая атрибутика политики царского самодержавия имела место, но это политика, а позиция не русского народа, а определенного политического режима. Идеализировать, как и охаивать, этот процесс ни в коем случае не следует. Главное то, что у нас сохранились и обогатились на основе русской духовности культуры и традиции всех народов России. И сегодня мы – одно государство, один народ. Так должно быть и будет, если этому способствовать каждодневно.

Кроме того, это видно даже в цифрах, в годы советской власти шла определенная ассимиляция. Численность мордвы с 1,5 млн. человек в 1939 г. дошла до 1 млн. 300 тыс. к 1959 г. и 1 млн. 150 тыс. к 1989 г., и 850 тыс. человек в 2002 году. Ясно, что шел определенный естественный прирост, но вместе с тем шел и процесс добровольной ассимиляции, когда представители мордовской национальности записывали себя русскими. Численность карел за этот же период сократилась с 235 до 80 тыс. человек в 2002 году. Особенно ускоренно шла ассимиляция тех народов, которые стали православными. И еще, надо иметь в виду, что около 19 млн. нерусских национальностей в переписи 1989 г. назвали русский язык своим родным языком. Кроме того, целый ряд народов исчезли из перечня переписи. Например, в 1926 г. в переписи было около 300 тыс. мирашей, около 100 тыс. кряшен, кипчаки и т. д. Такие же процессы происходили и внутри других этносов, хотя многие из них были восстановлены в переписи 2002 года. Около 26 народов конца XIX в. в XX в. фактически слились в Дагестане с аварцами, т. е. это уже процесс межэтнической интеграции, хотя многие из них были учтены в переписи 2002 г. не только с аварцами, но и отдельно.

В новых демократических условиях начинают действовать новые механизмы не только самобытного развития, но и ограничения возможностей этнонационального развития отдельных этнонаций, инициируя их интеграцию и даже смену национальности ввиду ее бесперспективности. В Москве целый ряд дагестанцев за последние годы переписали свои фамилию, имя и отчество на русские. И все из-за того, что невозможно стало жить и работать со своими именами. Эти процессы, естественно, как бы проходят добровольно, но похожи на добровольность человека, который выбрасывается из окна своего горящего дома. Но идти по пути бесконечного размежевания по этнонациональным признакам на уровне наречий тоже, видимо, неразумно.

Особое место в изучении этнонационального духа, сознания, характера занимает проблема этнонационализма, которая отражает, прежде всего, последствия дискомфорта этнонаций, искажения их духа и характера воздействием политических процессов. Этнонационализм сегодня уже не просто классовая идеология угнетения одних народов другими, как писали раньше, а идеология агрессивного самоутверждения якобы своего этнонационального начала за счет подавления, унижения и эксплуатации другой культуры, духа другой этнонаций. В современных условиях очень много говорят об этнонационализме, якобы, прогрессивном. С другой стороны, каждая попытка этнонаций к самоутверждению, в том числе закономерная и прогрессивная, истолковывается почему-то не как дух этнонации, а как этнонационализм. Нормальное, человеческое проявление этнонационального начала в каждом народе – это патриотизм, а не этнонационализм.

Этнонационализм в большей степени демонстрирует, реализует реакционный потенциал развития патриотизма. Очень хорошо сказал один из мудрых людей – Л.Н. Толстой – о том, что национализм – это когда ты ненавидишь другой народ, а патриотизм – это когда ты любишь свой народ. Я бы сказал, что этнонациональное и этнонационалистическое – это две формы проявления самой этнонации, ее сущности, потенциала, перспектив [259] .

Этнонациональное – это естественные и свойственные для данного народа объективные процессы развития и самоутверждения, а этнонационалистическое начинается тогда, когда любовь к своему народу сопровождается ненавистью к другому народу, когда восхищение собственной культурой сочетается с пренебрежительным отношением к другой культуре, когда подчеркивание величия своей истории сопровождается оскорблением исторического величия и духа других народов. Поэтому каждая этнонация обязательно воспроизводит элементы прогрессивного созидательного самоутверждения, этнонационального патриотизма. Из-за этнонационализма патриотизм тоже становится где-то ругательным словом, символом отсталости и хамства. Вместе с тем надо оберегать этнонацию и этнонациональный патриотизм от их реакционного, агрессивного развития, обеспечивая их созидательный потенциал. Ясно, что этнонационализм носит универсальный характер и свойственен для всех народов, и тем более были, видимо, времена, когда именно этнонационалистический, агрессивный способ позволял защищать и самоутверждать свои этнонациональные начала, а точнее – корыстные интересы отдельных людей и их групп под этнонациональными знаменами. В XXI веке, я думаю, должны быть другие нормы самоутверждения этнонации, ее духа, культуры и традиций. Нельзя развиваться по схеме «мы – безусловно, люди, а все остальные «тоже люди», но с десятками исключений». Незнакомое вызывает достаточно агрессивную реакцию даже у животных, но люди же – не животные, они отличаются тем, что имеют разум, и важно руководствоваться разумными началами в межнациональных отношениях и не выводить этнонациональный характер из характера «речных обезьян», как это делает физик Хомяков в своих работах.

Огромное значение имеет то, насколько человек адаптирован к межнациональному духовному сотворчеству и общению. И это зависит порой от уровня не только его духовного кругозора, культуры, нравственности, но и межнационального доверия. Поэтому крайне важно приобщить людей к культуре, языку, искусству, традициям народов региона, страны, создавать благоприятную среду для этого сотворчества. Порой наши дети очень хорошо знают культуру Древнего Египта или Древней Греции, начали изучать активно английский язык. И это здорово! Но при этом они очень плохо знают культуру, традиции и язык своего народа, не говоря уже о народе, который живет рядом с ними. Некоторые порой не знают трех слов из языка того народа, с которым живут десятилетиями. Многих людей не столько интересует своя этнонация, своя культура и религия. Восхваляя, превознося свое этнонациональное, религиозное, культурное, человек таким образом самоутверждает себя, свое величие, свою исключительность.

Этнонациональный эгоизм – прямое последствие эгоизма личностного. Этнонационалисты, как правило, люди ограниченные, ушедшие в какую-то сферу, переполненные не знаниями, а предрассудками на уровне родо-племенных отношений. Этнонационалисты любят свои народы садомазохистски, истязая их души. Рядом с этим стоит и вопрос равнодушия к своей этнонациональной культуре, традициям, языку, истории. Такие люди кажутся, на первый взгляд, лишенными этнонациональных предрассудков, но в кризисной, конфликтной ситуации именно такие люди чаще всего впадают в крайности агрессивного этнонационализма. Когда-то человечеству навязывался родоплеменной эгоизм, потом родоплеменной эгоизм сменился религиозным эгоизмом, как, например, в Ветхом Завете говорится, что только евреи являются народом богоизбранным. Такие же речи можно услышать и от представителей различных религий, хотя ясное дело, что бог един и все мы являемся детьми божьими. Этот эгоизм К. Маркс и Ф. Энгельс пытались преодолеть классовым эгоизмом, но тут же поделив людей на буржуазию и пролетариат, и соответственно они должны были ненавидеть и уничтожать друг друга. Различные формы обретает и этнонационализм. Это может быть культурный этнонационализм, т. е. когда налицо неприятие другой культуры, традиций, пренебрежение. А может быть экономический этнонационализм, когда экономические интересы своей этнонациональной группы ставятся на первое место. Имеет место и политический этнонационализм. Когда человек, группа людей, чтобы пройти в Государственную Думу, обозначают интересы, якобы, своего народа, как Конгресс русских общин, который выдвинул лозунг «Время быть русским». Очень интересно на этом фоне прозвучал бы лозунг другого порядка: «Время быть нерусским» – татарином, чеченцем и далее, ограничивая политические ориентации людей по этнонациональному признаку. Вообще я не представляю себе, чтобы я пошел на выборы в Дагестане с лозунгом «Время быть аварцем». Это некорректно, бескультурно и оскорбительно для многих. Должно быть стыдно проявлять межнациональную вражду и недоверие, тем более что в многонациональной стране невозможно добиться благополучия и счастья одного, отдельно взятого, народа; одного, хотя отдельно взятого, депутата – еще можно. Видимо, эта задача и ставится при таких лозунгах. Люди извечно эксплуатируют культуру, язык, этнонацию, религию для того, чтобы хорошо устроиться. Важно знать, что этнонационализм агрессивный, в конечном итоге, оборачивается против того народа, на организме которого он возникает. Можно сказать: «Время быть россиянином», но не безродным, а на основе потенциала и перспектив уникальных народов России.

В свое время такой народ, как немцы, – народ Г.В.Ф. Гегеля, Л. Фейербаха, Ф. Шиллера, И.-В. Гёте – попал под влияние такого недоноска, как А. Гитлер: без образования, без культуры, человека, который выдвинул только несколько идей о том, что немцы – это самый великий народ и все должны служить немцам, т. е. идею превосходства немецкой этнонации как арийской (нордической) расы. При этом, конечно же, выбирается как ближайший враг тот или иной народ. В Австрии, Германии такими народами были названы славяне и евреи. В Чечне этим народом-сепаратистом был назван русский народ, в Москве этим народом называют чеченцев, кавказцев, евреев и т. д. и т. п.? Тут самое главное объявить один народ богоизбранным (свой народ, свою культуру и, конечно, себя лично), а остальных объявить рабами, второсортными, «этническим мусором». Такой этнонационализм переходит в нацизм, нацизм переходит в фашизм, а фашизм создает концентрационные лагеря, печи, где сжигают людей всех национальностей. К сожалению, человечество никак не может выкарабкаться из этого омута предрассудков. Разве можно было себе представить, что на теле русского народа, который избавил человечество от фашизма, заведутся такие паразиты, как нацисты-скинхеды, и в центре России люди будут ходить в фашистской форме, с фашистской свастикой и в фашистском приветствии будут горланить святые слова: «Россия превыше всего». Не исключено, что подобные «избранные люди» еще и попадают в Государственную Думу России, и наиболее модными станут в России те генералы, которые требуют поставить на место или изгнать из России евреев, узбеков, китайцев, кавказцев или еще кого-то. Разве не виден опыт другого генерала в Чечне, который, злоупотребляя этнонациональным самочувствием своего народа, поставил почти весь народ под ружье, привел к трагедии. А этнонациональная интеллигенция будет закреплять его идеи сотнями книг о том, что именно его народ произошел непосредственно от Ноя, от арийцев. Потом большинство этого народа станет жертвой, будет превращено в беженцев, переселенцев.

Этнонационализм – это страшная болезнь, болезнь инфекционная, заразная, охватывающая очень быстро эпидемией дух и характер своего народа. Кроме того, он смертельно заражает народы, которые находятся рядом, хотя никто не выступает против этнонационального самоутверждения, этнонациональной самобытности, самостоятельности и свободы. Но, если мы разумные люди, мы должны хотя бы в конце XX в. находить более цивилизованные правовые способы этнонационального самоутверждения. Возможности для этого есть. Не обязательно идти по пути конфликтов и войн, по пути уничтожения друг друга. Главное, что эти процессы существенным образом повлияли и на состояние теории этнонации, теории национального вопроса, сущности и основных задач этнонациональной политики. После крайностей этнонационализма стали господствовать крайности этнонационального шовинизма. Они сменяют друг друга и усиливают.

Я еще раз говорю о том, что как идеи равнодушия к этнонации, так и преувеличения роли этнонации не служат нормальному развитию этнонациональных процессов. Не соответствуют нормальному развитию этнонациональных процессов в стране также идеи отрицания этнонации.

Этнонациональные, этнополитические конфликты имеют самые трагические последствия для всех участников этих конфликтов. Образование независимых государств и развал Советского Союза взбудоражили этнонации. Созидательная энергия народов не была вычленена. На первом месте оказалась энергия разрушения, самоутверждения за счет свержения других народов, культур. По оценкам специалистов, начиная с 1987 г., на территории бывшего Советского Союза имели место до 150 межнациональных конфликтов, в том числе и 20 вооруженных [260] . Если развивать логику конфликтов, то и в современных условиях можно найти сотни потенциальных причин – от родовых, межплеменных, межнациональных и межгосударственных отношений. Как свидетельствует журнал «Кентавр», к 2000 г. погибли в международных конфликтах 523 тыс. военнослужащих, 4240 тыс. человек получили увечья, 22 млн. человек постигла участь беженцев [261] . При этом надо сказать, что даются самые различные цифры. Но ясно одно: в межнациональных конфликтах после развала Советского Союза погибло в десятки раз больше людей, чем в известной афганской войне. И это все вчерашние соотечественники, друзья и братья. Это не только трансформация, а глубокий кризис, прежде всего, духовный. Зрелые этнонации этим путем не пойдут.