Чтение онлайн

В 1998 году нам совместно с депутатами Государственной Думы удалось внести изменения в приложение № 3 к Федеральному закону «О бюджетной классификации». Впервые в бюджетную классификацию была включена статья расходов на развитие федеративных и национальных отношений, что давало реальную перспективу проведения и продуктивной национальной политики, и в первый раз появились реальные надежды на то, что Правительство выходит наконец на действенную и эффективную национальную политику. Но в бюджете 1999 г. финансирование этой статьи не предусмотрели, включим на 2000 г., а из бюджетной классификации 2001 г. статья вообще была исключена. Это еще одна демонстрация непонимания, нежелания понимать актуальность государственной политики в этой сфере почти всеми ветвями государственной власти Федерации. Все хотят и далее поговорить, пошуметь, посвергать всех и вся, обсуждать в кулуарах проблемы Кавказа, Чечни, организовывать всякие комиссии и далее, разжигать «пужательные» страсти, преследовать на всех уровнях кавказцев, мусульман вместо должного государственного подхода, финансового и правового обеспечения государственной этнонациональной политики. Комментарии здесь излишни. Действительно, если нельзя реализовать, надо обновлять, и так доводя этнонациональное и многонациональное до абсурда. Потом всем миром кинемся и будем преодолевать последствия. Неужели нужны очередные трагедии, чтобы мы занялись стратегическим обустройством своих народов. Почему только после величайших кризисов и трагедий мы вспоминаем об этнонациональной политике?!

Для России приемлема только научно обоснованная и дальновидная этнонациональная политика с соответствующим управленческим, финансовым, правовым и информационным обеспечением конкретных программ ее реализации. Нужна систематическая работа органов власти всех уровней и общества по самобытному развитию, собиранию народов и культур. Народы России не надо уговаривать жить вместе, надо только создавать для этого равные и реальные условия, создавая нормальный морально-политический климат для их совместной и достойной жизни, общности в составе единого государства, единой российской нации.

Говорят, что «невозможно пользоваться термином «национальная политика» в его этническом смысле» [262] . Но ясно, о чем речь идет. Национальная политика и этнонациональная политика – это еще и управление процессами гражданской солидарности этнонаций, формирования российской нации. Но в Советском Союзе не отказывались от гражданской нации, а вели к этому через утверждение общности и идеалов «советский народ». Так что надо ли всех советских ученых подозревать в этнонационализме, тем самым впадая в новые крайности или даже на их фоне?

Реализация Концепции государственной этнонациональной политики – это, как мы уже подчеркивали, комплекс, система мер. Одной из форм является и национально-культурная автономия. Национально-культурные автономии заняли важное место среди институтов гражданского общества. Но она не единственная форма самоорганизации этнокультурных общностей. Нельзя согласиться и с утверждением, что «она является главной организационно-правовой формой защиты прав конкретных этнических общностей на сохранение самобытности» (Т.Я. Хабриева, В.Ю. Зорин) [263] . Такое толкование противоречит Конституции Российской Федерации и может вызвать возражение целого ряда народов, республик, автономий, краев и областей, да и таких мощных организаций, как «Русский Собор», Еврейский, Армянский, Азербайджанский конгрессы. Демократические механизмы свернулись даже в вопросе формирования НК А. Поправка в закон о национально-культурной автономии, что это только право меньшинств и только на одну организацию, совершенно недальновидна. Цитируемые мною уважаемые авторы Т.Я. Хабриева и В.Ю. Зорин отмечают, что «национальнокультурная автономия могла бы стать реальным координатором деятельности различных этнонациональных общественных объединений (центров, землячеств, общин и др.)»1. Хорошо бы, но государство чрезмерно рано хочет возложить всю ответственность за этнонациональное и культурное развитие и, более того, за координацию деятельности на других, на общественные организации. Авторы статьи прекрасно знают, что функции координации исключительно за счет стыковки конкретных направлений деятельности фактически не удается реализовать за эти годы даже такой многонациональной организации, как Ассамблея народов России. Непонятно, почему многие исследователи и политики – «обновленцы» однобоко увлеклись однонациональными организациями и исключительно этнокультурными лишь моментами всего комплекса проблем этнонационального развития, а многонациональные организации, отвечающие сути нашего общества и государственности в целом, как бы остаются вне их внимания. Работа по формированию так называемой Общественной палаты показывает отношение власти, законодателя к этнонациональным и многонациональным организациям. Им не находят достойного места в Общественной палате.

Именно такие многонациональные организации, как Ассамблея народов России, могли бы выступать объединителем и координатором усилий, в том числе и НК А в регионах, организациями, через которые проводят свою координирующую деятельность и органы власти, что и происходит в Оренбургской, Саратовской, Томской, Ивановской, Ярославской областях, республиках Саха-Якутия, Башкортостан, Приморском крае и далее во многих субъектах Федерации. Национальнокультурное развитие этнонациональных общностей – это очень важное, но одно из направлений в целом их этнонационального развития. Природа этнонационального, его проявление, потребности развития, особенно в многонациональности общности с другими этнонациями, гораздо сложнее и богаче мира культурноязыковых моментов. Следовательно, не следует и невозможно отрицать базовый характер этнокультурного развития национальностей и проведение соответствующей политики государства, общества, удовлетворения этнокультурных интересов, но сводить к ним этнонациональное и тем более многонациональное, значит, опять спрятаться от социально-политической природы этнонационального и многонационального. Это будет однобокая политика, с которой народы страны не согласятся, хотя она на первый взгляд кажется более благополучной и менее конфликтной, но это только на первый взгляд. Без социально-политического и духовного смысла жизнедеятельность, а значит, и поведение этнонаций деформируется. За этим следует и деформация самого процесса становления и многонациональной общности, многонационального народа Российской Федерации.

Надо подчеркнуть еще раз, что государственная этнонациональная политика – это система взглядов и конкретных мер по познанию, учету и демократическому регулированию развития и участия самобытных этнонациональных общностей, каждого человека и интересов их многонациональной общности, гражданской общности, солидарного развития российской нации. Отсюда и стратегическая, собирательная роль государственной этнонациональной политики. Орган, который ее реализует на федеральном уровне, является по статусу координатором этой деятельности в стране.

Если мы ведем речь о достаточно самостоятельной сфере российского многонационального общества – сфере этнонациональных и многонациональных (межнациональных) отношений, то закономерен и вопрос о субъекте управления, этими отношениями. При этом важно признать, что наше общество, граждане и государство неоднократно страдали от стихии крайностей национал-сепаратизма и национал-шовинизма вплоть до кровопролития, значит, следует обеспечить прогнозируемость развития этнонациональных и этнополитических процессов, в том числе и через деятельность государственных органов власти, которые прослеживали бы ситуацию в данной сфере и направляли бы ее развитие в созидательное русло совместно с институтами гражданского общества.

Если мы в первой строке Конституции страны записали о том, что «мы, многонациональный народ Российской Федерации», и знаем, что это в большей степени и историческая реальность, и стратегическая задача дальнейшего учета самобытности этнонационального, и их историческая стыковка в общем, многонациональном, российском, значит, надо управлять становлением как этнонационального, так и многонационального. Нужен орган исполнительной власти, который бы координировал эту стыковку в государственном масштабе на основе четких правовых механизмов. Расчеты на созданное после бесланской трагедии Министерство регионального развития уже по своей структуре не оправдывают этих надежд. Один департамент на всю страну – это ничто. Это еще одна имитация деятельности в сфере этнонациональных отношений, и дело не в министерстве и в министре, а в функциях органа и его возможностях.

Нам всем близко состояние каждого народа, как и этнонациональных отношений в стране в целом, многонациональное становление России, формирование российской нации. И как тут не думать о судьбе и необходимости, месте и роли федерального ведомства, призванного практически решать сложнейшие и тончайшие задачи гармонизации развития этнонаций и этнонациональных отношений в многонациональном нашем Отечестве. Более того, такой орган власти в многонациональной России сегодня в тяжелый переходный период должен быть самым важным внутриполитическим ведомством страны. Наладить его работу от Наркомнаца до Миннаца так и не дали. Не дали даже времени и полномочий, чтобы работа наладилась, да и создавали их лишь на первые годы после революций и потрясений в политических целях, а потом ликвидировали до нового бунта, развала и смуты. Орган исполнительной власти по регулированию и координации системы этнонациональных отношений обычно распускается при первых признаках выздоровления. Хотя ясно, что если некому нести тяжелейшие функции учета и регулирования всего комплекса федеративных и этнонациональных отношений в таком сложном, многонациональном государстве, как Россия, то трагедия неизбежна. В самом общем виде в идеале можно сказать, что России нужен такой орган исполнительной власти, который был бы полпредом Федерации в целом в регионах и народах и одновременно полпредом регионов и народов в федеральном центре. Главная задача такого органа состоит в учете и гармонизации интересов регионов и народов с высшими интересами государства, общества в целом. Наконец, это орган, призванный координировать усилия других органов власти в Центре и на местах в целях постоянного совершенствования и реализации демократической этнонациональной политики, налаживая, настраивая, направляя и выверяя управленческую деятельность органов государственной власти и институтов гражданского общества в общее русло с учетом самочувствия, перспектив развития и сотрудничества всех народов страны, формирования единого многонационального народа Российской Федерации.

В свое время были предприняты попытки бороться именно за такой статус министерства, который мог бы эффективно влиять не просто на решение «национальных вопросов», не доводя их до конфликтов и войн, а на этнонациональное и многонациональное развитие в широком плане. Органы власти такого рода, если так можно сказать, разделили судьбу народов нашей страны, к самочувствию которых власть редко прислушивается. А этнонации и этнонациональные отношения – это достаточно консервативные феномены и наскоками, бессистемно тут чего-то позитивного добиться невозможно. Российской Федерации исключительно важно иметь орган исполнительной власти, занятый в масштабе страны делами национальностей, этнонациональной политикой, обеспечением самобытности и сотворчества этнонаций, формированием многонационального народа Российской Федерации, российской нации.

Логика и понимание государственной этнонациональной политики, задачи ее реализации во многом определяют место и роль такого федерального органа власти, который призван управлять этими процессами.

Во-первых, важно своевременно учитывать и определять механизмы согласования и удовлетворения этнонационально-самобытных интересов всех национальностей и граждан различных национальностей, что невозможно без повседневной и системной работы всех органов власти и гражданского общества. Во-вторых, деятельность власти должна быть нацелена на обеспечение стабильности в сфере этнонациональных отношений, во взаимосвязи их со всеми сферами общественных отношений. Соответственно все хозяйственные и управленческие проекты должны проходить предметное согласование, экспертизу, прежде всего, в управленческом и экспертном органе власти по реализации государственной этнонациональной политики. Таким образом, федеральный орган власти, работающий в этнонациональной сфере, призван давать своевременную экспертную и прогностическую оценку влияния тех или иных преобразований, реформ в различных сферах общества на самочувствие и перспективы развития конкретных национальностей, оценивая их влияние на паритет этнонациональных, межнациональных, региональных и общегосударственных интересов и соотнося это с самочувствием россиянина – гражданина Российской Федерации в конкретных регионах и в государстве в целом.