Чтение онлайн

— Ничего! Забудь! Мои слова — пустой звук! — закричала, кажется, первый раз, на девочку Лизавета. — Уходи! Уходи к ним! Убирайся! — она метнулась в сторону, забежала в комнату и оглушительно хлопнула дверью. Прежде, чем Саня успела что-либо предпринять, лязгнул ключ в замочной скважине, клацнул шпингалет. Заболоцкая младшая бросилась к спальне. Но сколько бы она ни колотила несчастное, трещавшее под кулаками дерево, сколько ни умоляла, ни просила прощения, но не услышала ни одного слова в ответ. Уже тогда Александра догадалась, что холодная война продлится не один день.

Россия. Исчерпание лимита.

«Ох, нелегка работа писателя…» — так печально размышляла Рита, бессовестно расположившись посередине деревянной лавочки в МФМУ и вяло выводя буквы на разлинованном листе большой тетради без обложки. Уже третий раз за сегодняшний день девушка бралась за перо, но не смогла выдавить из себя ни одного внятного предложения и, что самое обидное, понятия не имела, в чём причина — погода стояла солнечная, занятия были лёгкими, позыв к писательству никуда не пропадал, но… Что-то не заладилось с самого начала: то поза неудобная, то чернила кончились, то шумно. Девушка с усилием выпрыснула на бумагу два слова — подлежащее и сказуемое, главный герой и глагол; снова почти слышимый скрип сложного творческого механизма и его остановка. Складывалось ощущение, что персонаж просто ещё нежился в воображаемой постели, видел ненастоящие сны и отказывался действовать, иначе почему всё, выходящее из-под пера Марго получалось наивным и надуманным? Она-то надеялась, проблема с реализмом исчезла навеки ещё несколько месяцев назад.

— У меня дежавю. Каждый раз, встречая тебя, вижу одну и ту же картину, — студентка подняла голову и увидела, разумеется, Андрея. Она похлопала ладонью по скамье, призывая юношу присесть. Тот послушно опустился рядом, и обычно ненаблюдательная Ритка заметила кое-что.

— Ты в последнее время выглядишь усталым, — проявила заботу она и обречённо отложила рукопись — не сегодня.

— Да, не высыпаюсь, много дел, — беспечно улыбнулся парень. — А ты опять строчишь? Не думал, что ты поступила на второй, литературный, факультет. Потому что в институте учиться надо.

Маргарита потёрла глаза, ничего не сказав — не смешно.

— Первую тетрадь-то уже исписала? — полюбопытствовал Масленцов.

— Не поверишь, третью, — она продемонстрировала потрёпанный блокнот, которому явно не шла на пользу постоянная тряска в тесном рюкзаке.

— Итого… Четыре страницы за день! Ты настоящий рабочий у станка.

— Даже не знаю, похвала это для автора или оскорбление, — хмыкнула та. — Но что-то у меня не выходит…

— Может, писательство — не твоя сфера деятельности? — живо откликнулся студент.

— Нет!

— Отлично, этот вариант мы отбраковали. Можно посмотреть? — и, не дожидаясь согласия, схватил рукопись. Девушка дёрнулась было, но быстро смирилась — он ведь за прошлую неделю успел прочесть больше половины, так что стесняться поздно. И отношение своё говорит честно.

— Но что тебе не нравится? — спросил он пару минут спустя. — На мой вкус, маловато активности, но я же любитель быстрого развития событий, готов сюжет есть, не запивая описаниями и философией (вероятно, таким опосредованным образом он назвал рассуждения в литературе — водой))), поэтому можешь не переживать и не считать мою оценку объективной…

— Ты сам напросился в жюри, — напомнила девушка.

— Не мешай, я читаю. Хм… По-моему, всё замечательно, только меня сильно смущает, — юноша хохотнул, — синеволосый герой, — он надел иллюзорные очки на нос и зачитал с особым выражением: «Это был уверенный в себе, высокий и накаченный капитан футбольной сборной, не оставляющий равнодушной ни одну женщину…»

— Ты не завирайся, там такого не написано, — быстро разоблачила шутника Волкова, впрочем, зарумянившись и сделав попытку вернуть произведение.

— А могла бы прислушаться ко мне и написать! Между прочим, Вы эксплуатируете меня, мадам!

— Подашь заявление в суд из-за нарушения твоих авторских прав? — усмехнулась девушка, почти оправившись от смущения.

— На этот раз пощажу, О-О-О-О! — парень перевернул страницу, попавшую под горячую руку (или ручку) рассерженной девушки: лист был безжалостно исчеркан отрывистыми, вдавленными в бумагу, а в некоторых местах рвущими её линиями, под которыми слабо просматривались различные варианты развития событий. — Похоже, у кого-то кончилось терпение, — произнёс Андрей, опасливо поглядывая на подругу.

— Именно так, — подтвердила она. — Потому что у меня не получается правдоподобно описать собрание «Озеленительного» движения, в котором участвует персонаж. Мучаюсь с этим абзацем целый день!

— У меня есть несколько предположений, в чём корень проблемы, конкретно два.

— Я слушаю, — вся подобралась Маргарита, скрестив ноги в позе йога.

— Во-первых, ты никогда не посещала такие митинги…

— Неправда! — она осеклась под изумлённым взглядом Масленцова.

— Какая многогранная личность… Продолжим: а во-вторых, твоя Клавдия Петровна, судя по имени, дама почтенного возраста, если не преклонного, а людям легче описывать героя-ровесника; я знаю, часто встречался в книгах начинающих авторов с такой ошибкой — они переносят качества людей своего времени на более старших или младших персонажей, и кажется, как минимум, странным, если взрослый мужчина имеет внутренний мир, как у десятилетней девочки.

— Мне даже стало интересно, что же ты читаешь, — улыбнулась Рита, оценив, как ловко парень дал оценку всем юным писателям.

— Ты меня слушаешь? Я советую тебе избегать выражения эмоций от лица человека с большой разницей в возрасте!

— Поняла, я попытаюсь, — ржавая мелодия звонка снова заставила студентов разойтись по кабинетам.

***

— Маргарита, — прошелестел кто-то слева от неё, отвлекая от конспектирования. Девушка обернулась и увидела новобъявившуюся соседку, Анюту-отличницу. Рита вспомнила, как её одногрупница тянула руку и завывала, упрашивая куратора выбрать старостой именно её; как потом она с учёным видом навещала Марго в больнице и делилась конспектами и заданиями на дом. Насколько же надо любить власть, чтобы принять такую коллективную ответственность!

— Маргарита! — повторила девочка, а Маргарита удивилась: как однокурсница посмела слово вымолвить во время драгоценной лекции? — Ты не забыла, что сегодня мы с тобой и Дашами едем в Третьяковскую галерею? — и зачем Рита согласилась на подобную авантюру? Студентка не знала. Заветное «да» само слетело с языка, стоило увидеть умоляющие глаза Анюты, увеличенные толстыми стёклами очков. Сначала эта самоорганизованная экскурсия рассчитывалась на всю их группу, но… Самоуверенная староста договаривалась с сотрудниками музея, не спрашивая мнения товарищей. Результат на лицо.

— Я помню, — коротко ответила Марго и вернулась к конспекту.

— Я вчера отдала тебе твой билет, — напомнила она. — Встречаемся на автобусной остановке в шесть часов, — добавила девочка и тоже взялась за ручку.

После последней пары ребята опять встретились: Андрей, как всегда, ждал девушку у выхода, намереваясь по старой сложившейся традиции проводить её до подъезда.

— Ты занята на ближайших праздниках? — начал Андрей. Он уже усвоил, что романтичные прогулки под луной в учебные дни лучше не предлагать. Девушка невнятно пожала плечами — она ещё не знала. Налетел холодный ветер, и Марго, не ожидая повторных порывов, надела на голову шерстяную шапку, мгновенно ощутив приятное согревающее покалывание. Короткая коса распустилась, и пряди рассыпались по плечам, Рита же принялась шарить глазами по асфальту вокруг, выискивая потерянную резинку. Та обнаружилась в ближайшей луже, и Волкова, почти без колебаний, развернулась и пошла прочь. Да, может себе позволить! Масленцов попытался разрядить обстановку неумелым комплементом.