Чтение онлайн

— Память как у золотой рыбки. Всего лишь полгода.

Поплутав немного, девочки всё же оказались в нескончаемом туннеле одинаковых резных дверей и высоких толстых окон в прямоугольной отвратительно-синей раме. Около входа в один из кабинетов стояли две фигуры: высокая, тощая и низкая, попухлее. На цыпочках продвигаясь в сторону беседующих по скрипучему полу в хлюпающей обуви, приятельницам всё лучше и лучше удавалось разглядеть незнакомцев, а после и осознать, что те не являлись таковыми — в полном человеке Лизавета узнала Сашу, в худом — родительского личного посыльного. Последний что-то втолковывал недоумевающей и немного потерянной сестре, а та молчала и изредка кивала головой, скашивая глаза в стороны, словно искала поддержки. Разумеется, скоро она заметила приближающихся подруг и, не прерывая мужчину в дорожном плаще (наверное, ещё более тяжёлом, чем у блондинки) и высокой шляпе-цилиндре, поманила их к себе пальцем.

— А кто эта юная леди? — с неуловимой издёвкой спросил мужчина, увидев Софью. — Я пропустил неожиданное пополнение в семье? — Кунжутова даже растерялась: вежливые колкости вместо приветствия — с таким она не успела столкнуться.

— Не принимай близко к сердцу — Тимуру Остаповичу не всегда удаётся найти верные слова. Кстати, здравствуйте, — последние Лизины слова обращались уже к старому работнику Николая.

— И Вам не хворать, — ни капли не оскорбился тот. — Итак, вы очень вовремя подошли: Заболоцких я сопровожу к кибитке, а их подругу попрошу удалиться.

Порой блондинка думала, отчего отец не уволит нахала, ведь любая его реплика заранее защитная, как будто его постоянно в чём-то обвиняют. Например, последний его ответ: говорит о детях работодателя в третьем лице, куда это годиться? Но, увы, упрекнуть мужчину не в чем: обязанности исполняет идеально, а насмешку, упрятанную в красивую светскую речь, трудно разглядеть.

— Тимур Остапович, а можно довезти Соню до её дома? На улице ливень, а путь неблизкий, — спросила Саня.

— Нет! Спасибо, — мгновенно отреагировала рыжая девочка, очевидно, боясь отказа. — Я сама дойду… — и направилась дальше по коридору.

— Стой, — окликнула её Елизавета. Стянула непромокаемую мантию и передала подруге. — Завтра вернёшь.

— Спасибо, — повторила Кунжутова, но теперь искренне, и скрылась за поворотом.

— Замечательно, — вздохнул посыльный. — Поставлю карету поближе ко входу, — и широко зашагал в другую сторону. Сёстры нарочито медленно пошли следом.

— Что произошло на этот раз? — без предисловий прошептала Сашке в ухо блондинка. — Очень похоже на последнюю нашу поездку, не самую приятую… — девушка знала, если родители прислали Тимура, то дело не терпит отлагательств — всё надо сделать быстро, послушно и без лишних вопросов — то, что нужно, объяснят на месте, а если не объяснят, значит, их не должно это волновать.

— Ты права, — невероятно взволнованно ответила Александра. — Я не уверена, что поняла правильно, но… Кажется, грабителей поймали!

Заболоцкая старшая недоверчиво хмыкнула.

— Не может быть… Кто же они?

— Я не знаю, — протянула та и вдруг сникла, — но в ближайшие часы мы их увидим.

— Как? — ахнула Елизавета.

— Ты не услышала? Мы едем в Правский Суд — выступим истцами. Мне не по душе такая затея.

— А я хочу, — загорелась девушка.

— Ты бредишь, — засомневалась Саня. — Стоять в душном помещении, чувствовать на себе молящие взгляды осуждённых, бр-р-р.

— Зато я узнаю, наконец, из-за кого я мучаюсь последний месяц. К тому же, если мы поздно вернёмся, то будет повод не делать задания на дом.

— Хм. Возможно, и мне не помешает отвлечься, — она глубоко втянула воздух и слёзно пожаловалась. — Сегодня на уроке биологии нам раздали тесты, а я забыла подготовиться! Уверена, мне поставят неудовлетворительную отметку…

— Тебе? Саш, не говори глупостей — учитель хорошо оценит даже самую твою кошмарную работу из-за прошлых заслуг. Ведь твой проект, посвящённый Ростерийским лилиям, занял первое место в конкурсе? Мне, в отличие от тебя, предстоит выправить целый аттестат за несколько недель, а я даже не волнуюсь! — и, оживлённая и обрадованная скорой встречей с виновниками её бедственного положения, пробежала под дождём и запрыгнула в кибитку, любезно распахнутую лакеем.

Дворец правосудия в маленькой Праве был, пожалуй, самой главной достопримечательностью и, как считают многие, определил название городка. Потому что местный суд славился справедливейшими приговорами, а ещё он имел все основания, чтобы называться замком (хотя это его качество в данной ситуации ни к селу ни к городу, Лизавета не могла его не отметить) — возмутительно широкий, круглый, с толстыми колоннами, подпирающими устойчивые закрытые балконы. Стены ровные, белоснежные, купол позолоченный — здание явно возведено до индустриального переворота и разделения, иначе почему блистает неприкосновенными ресурсами? Коляска с притомившимися лошадьми осталась позади, а девочки под конвоем Тимура приближались к постройке, такой ослепительно-светлой, но гнетущей. Заболоцкие поспешили зайти внутрь, минуя огромные гипсовые ворота, и к удивлению своему остановились в узком закругляющемся проходе: между внешними стенами и непонятной внутренней столбообразной конструкцией было самое наибольшее три метра.

— Насколько я помню, нам следует идти направо и подняться по лестнице на передний балкон, который мы видели снаружи, — произнёс мужчина сзади, неся в руках шляпу. — Там будет проходить заседание.

— А что это? — девочки махнули в сторону огромного белого цилиндра радиусом не менее десяти аршин и занимающего почти всё пространство.

— Тюрьма, сударыни, — хмыкнул тот.

— А разве все темницы находятся не в Сибре?

— Там расположены постоянные места заключения, а здесь — промежуточные пункты.

«А ведь очень удобно», — пришло в голову Лизавете: «не нужно долго вести до камеры упирающегося вырывающегося преступника — сразу после вынесения приговора под руки его и — оп! — дело сделано. Только стены давят». Троица добралась по кругу до небольшой арки, ведущей к винтовой лестнице (естественно, другая бы здесь и не поместилась) и начали пониматься. По мере продвижения вверх шум приобретал форму множества спорящих голосов.

— Уф, — позволила себе Саня, и Лиза могла её понять: казалось бы, не самое высокое здание, да и блондинке, живущей в башне, не привыкать, но подъём длился бесконечно! «Как такое возможно?» — недоумевала блондинка: «Я уже чувствую себя гайкой на шурупе!». Ступеньки кончились совершенно неожиданно: ни слепящего света, ни длинного коридора, ни указателей — просто вдруг серый щербатый камень под ногами сменился мозаичным чёрно-жёлтым полом, а вокруг…

— Я, конечно, ни разу не была в такого рода заведениях, но представляла их себе совершенно иначе.

— Уф, — утвердительно повторила Саша, а Тимур сзади хмыкнул. «Всё правильно», — убеждала себя средняя Заболоцкая, стирая с лица удивление: «БОльшую часть здания занимает тюрьма, поэтому судье и господам присяжным приходится ютиться здесь. В этом улье». Помещение, в котором оказались вновь прибывшие, так же имело цилиндрическую форму, но, по мнению Лизы, чересчур камерное. Девочки стояли в маленьком подобии пещерки с мутным окном, едва пропускающем солнечные лучи — наверное, балкон, который выглядит снаружи таким большим и открытым. Отсюда гостьи могли в подробностях рассмотреть залу: несколько рядов жёстких стульев, расставленных на полу, и два этажа кресел, наипрочнейше прикреплённых к стенам металлическими штырями… «Как будто в театре — балконы, дополнительные места, хотя, тоже рациональное решение — потолки какие высокие, а площадь маленькая — максимальная занятость пространства». В этих навесных конструкциях сидели юристы, обхваченные для безопасности специальными ремнями, и строчили что-то на белых листах, предварительно подложив твёрдые дощечки под бумагу (нет, никак не привыкнуть), причём остроносые туфли верхних почти касались голов тех, кто сидел ниже.

— Кажется, сейчас башмак слетит-таки с ноги дальнего от нас мужчины и стукнет по макушке его соседа, — прошептала Саша, указывая куда-то наверх рукой. Лизавета против воли забегала глазами в поисках описанной сцены.

— Самая странная комната из когда-либо увиденных мной, — поделилась та, так и не найдя забавной картины.

— А вы думали, Правские процессы славятся только справедливыми решениями? — скептически сощурился Тимур и, увидев работодателей, делающих ему какие-то знаки, подтолкнул к ним девочек. Последние, держась стеночки, послушно прошли до родителей, по-плебейски сидящих на обычных стульях, но вдруг сверху раздался жуткий ржавый скрип. Санька ойкнула, Елизавета задрала голову и увидела железную тесную клетку, очень ненадёжно подвешенную крюком к потолку. В ней… Раскачивался босой грязный худой человек. Подсудимый. Подросток. Девушка схватила оторопевшую сестру за руку и потащила к Олесе и Николаю. Отец прижал палец к губам.