Чтение онлайн

— У тебя так волосы отросли… — но не удержался. — А без головных уборов на морозе не следует щеголять!

— Да? — спутница проигнорировала последнюю фразу парня, схватила себя за чёлку и поднесла к глазам, измеряя пальцами — действительно, немного длиннее. — А в прошлом месяце было короче на одну фалангу мизинца.

— Отлично, отныне тебе не нужен календарь или часы — у тебя появился персональный метод фиксирования времени!

Маргарита улыбнулась: чушь, а забавно. Вспомнились школьные годы, когда Яночка рассказывала глупые несмешные шутки в женской раздевалке, но все девочке надрывали животы от хохота. Эх, Яна — Яна… Рита крепко схватила рукой пряди у самой головы протянула вниз — после подобной процедуры в ладони всегда оставалось некоторое количество выпавших волос.

— А когда я коротко стриглась, такого не случалось, — пожаловалась она, встряхивая пальцами.

— Лысеешь, — грустно вздохнул Масленцов, за что был одарен тяжёлым взглядом и толчком под рёбра.

— Шутник, — колко отозвалась девушка.

— Не умеешь ты юмор воспринимать, — откашлялся и отдышался парень.

— Потому что он у тебя двухмерный, — увидев недоумённое выражение лица собеседника, она растолковала. — Ты ни разу в кинотеатре не бывал? Плоский!

— Я не математик и не обязан говорить на вашем сухом техническом языке. Да посмотри же! У меня такая же проблема, — он стянул шапку и тоже провёл рукой по волосам. Рита присмотрелась и обескураженно округлила рот. «Странно», — подумала она: «мне казалось, шевелюра у него была заметно ярче и синее. Наверное, изменение освещения роль сыграло», — и согласилась на перемирие. В этот день Марго аккуратно намекнула юноше, что хотела бы от здания метро дойти до дома самостоятельно. Андрей долго выпытывал, в чём же причина, и девушке пришлось приплести плотный график и распланированный вечер. Родители немного удивились, не заметив из окна рядом с Ритой её спутника, но выпрашивать не стали — знают, когда нужно остановиться. Спустя полчаса после возвращения домой Марго сидела за письменным столом в своей комнатке и прилежно изучала учебник в мягкой обложке, судя по состоянию которой, он был свидетелем второй мировой войны, а то и октябрьской революции.

— Итак, что мы имеем? — вдумчиво произнесла она, читая условие задачи. — Усталость, плохое настроение, билет в музей и абсолютное нежелание читать скучный параграф. Прости, астрономия, — она оттолкнула книгу, — дело не в тебе.

Телефон разразился громкой трелью — слабой пародией на популярную три года назад песню, — сразу выдавая звонящего. Девушка закатила глаза, схватила трубку, прижала её к уху и заговорила.

— Здравствуй. Да, доехала. Почему не сообщила? — переспросила она и с мученическим видом растеклась по столешнице. — Извини, забыла. Ты-то добрался до дома? Отлично, тогда… Чем занимаюсь? — о, мой Бог. — Готовлю домашнее задание и боюсь, это отнимет у меня весь вечер. Так что можешь заранее пожелать мне спокойной ночи. Ага, — одобрила она что-то. — Да, до встречи, — она отложила телефон в сторону и взлохматила волосы. Врать она не умела, потому делала это редко, и её отговорки наверняка выглядели жалко. Но она же просила не приглашать её на прогулки в будние дни!

— Что? — спросила она у матери, опёршейся о косяк и наблюдавшей всю беседу.

— Какой заботливый, — издалека начала Света. — Каждый день проверяет… — не дождавшись ответа, женщина попробовала снова. — Значит, ты едешь в Третьяковскую галерею сегодня?

— Да, любоваться на голую стену вместо картины А. Куинджи. Кражи заметно участились.

— Ты не пригласила Масленцова? — осторожные мамины слова сорвали остатки маски с лица девушки — она с жалобным стоном проехалась на стуле по линолеуму. Светлана подошла к дочери и приготовилась слушать.

— Мне очень интересно общаться с Андреем, ты даже представить не можешь, насколько. Никогда не думала, что есть молодые люди, которые в жизни своей столько попробовали и испытали, например, поездка на Урал…

— Да, я знаю, — ласково улыбнулась женщина. — Читала твою рукопись.

— Для своих лет он очень опытный и мудрый, в голове целая библиотека.

— Но?.. — подбодрила Риту мама.

— Но я устала ждать, когда же вспыхнет симпатия! — она в сердцах хлопнула ладонью по столу. — Не нравится он мне! Мне надоело гулять с ним по Красной площади, надоело его целовать, надоело!

— Почему бы вам не стать просто друзьями? — предложила Света.

— Потому что это слишком жестоко. И он точно перестанет рассказывать мне о своих приключениях.

— Ты слишком много хочешь, солнышко, — заметила женщина. — Я же не слепая, вы состоите в отношениях несколько месяцев, а ты до сих пор не познакомила нас с ним. Подожди, — она воинственно нахмурилась, — он тебя не обижает?

— Мама, — рассмеялась девочка, обняв Светлану за талию. — Я бы пожаловалась тебе в первую очередь, что, собственно, и делаю. Ох, как же мне поступить? — она всплеснула руками.

— Сейчас я советую тебе переодеться, потому что иначе ты опоздаешь на встречу с подругами, — мать задумалась, — а проблему с Андреем мы решим, но позже. Договорились?

***

Выйдя из общественного транспорта вместе с тремя приятельницами, Марго судорожно достала из кармана куртки влажные проспиртованные салфетки, которыми стала тщательно вытирать руки.

— Это обязательная операция? — с любопытством заглянула ей через плечо Первая Дарья.

— Ты же двумя пальчиками за поручень держалась! — хихикнула вторая.

— Девочки, — строго прикрикнула Анюта. — У нас мало времени, потому что кое-кто, — она многозначительно мигнула Дашкам, — опоздал. Так что идём в темпе вальса, скоро начнётся экскурсия, — и поцокала маленькими каблучками в сторону огромного роскошного здания с лепниной и средневековыми воротами. Вскоре студентки преодолели порог музея, продемонстрировали охранникам билеты, впрочем, не без происшествий.

— Ой, — побледнела Дарья, хлопая себя по бокам, бёдрам и прочему, — а где же мой пропуск?

— Прошу не задерживать очередь, — рявкнул грозного вида мужчина на входе, протягивая широкую ладонь в белой перчатке.

— Как же так, — захныкала девушка.

— Подождите! — воскликнула её подруга. — У меня два абонемента!

— Какая неорганизованность, — пожурила одногрупницу Анюта уже после того, как всё благополучно разрешилось. Следующие полтора часа девушки гуляли по бесконечным залам, коридорам, сначала в сопровождении сонного тусклого гида, поднимавшего жуткий крик, стоило подойти к какому-нибудь малоизвестному пейзажу в рамочке чуть ближе дозволенного, потом — поодиночке. Дашкам больше нравилось исподтишка фотографировать картины и прятаться от музейных работников (количество которых в свете последних краж увеличилось многократно), чем любоваться произведениями, Анюта же засматривала полотна до дыр, а у Ритки была цель — найти место, где ещё на прошлой неделе красовался холст «Лунная ночь на Днепре». Волкова забрела в маленькое помещение, спрятавшееся за большим рекламным объявлением, и наконец, обнаружила прореху среди пейзажей. Разумеется, долго пустовать стене не дали — «дыру» закрыли плоским экраном, демонстрирующим утерянное произведение, историю его создания, первые эскизы, биографию художника.

— Интерактив заменяет искусство, — печальный голос старосты заставил Марго вздрогнуть.

— Что ты здесь делаешь?

— Это Третьяковская галерея, Маргарита. Любуюсь, — минута тянулась в гнетущем молчании, и Рита уже направилась к выходу, от греха подальше, когда однокурсница резко остановила её. Анюта топталась на месте, не зная, как начать разговор, и Марго мгновенно заподозрила, что приятельница хочет чем-то её обременить.

— Я знаю, на тебя можно положиться, — начала та, разглядывая свои туфли. — Видишь ли, у меня появились неотложные дела и… Не могла бы ты взять часть обязанностей старосты на себя, на время?

Рита закусила губу, чтобы не обречь себя на вечные муки. Почему помощи постоянно просят у неё? Потому что не умеет отказывать. Это несправедливо! Скоро полгорода повиснет на её шее — нужно что-то менять, иначе она станет копией Ольги Сергеевной.

— Аня… — с нечеловеческим усилием выдавила она. — Не обижайся, но я не могу!

— Что? — несказанно удивилась та. — Почему? — но почувствовала слабость и надлом собеседницы и заныла, увлажняя взгляд. — Но пожалуйста!

Марго зажмурилась, подавляя желание крепко сжать виски.