Чтение онлайн

– Так чего ждать, пока он совершеннолетия достигнет? – заявил Олег. – На опережение надо работать.

– Ай, молодец какой! – Уборщица всплеснула руками, причем настолько гротескно, что сразу становилось ясно, что искренности в этом жесте нет ни на каплю. – А мы все дураки. Нет, Олежка, это так не работает. «Белый волк» до шестнадцати лет сам не знает, кто он такой есть. Он просто человек. Сначала ребенок, потом подросток, со всеми втекающими и вытекающими – школа, прыщи, танцы, первый поцелуй и так далее. А в ночь первого полнолуния после дня рождения Луна в одностороннем порядке вручает ему дар Чернобога, после чего уже бывший человек обретает возможность перекидываться в зверя, а также кучу других способностей, от знаний, которые до него накопили предыдущие инкарнации и невероятной скорости регенерации до власти над обычными волкодлаками. Запах вожака и все такое. Ну, ты понял. Плюс ненависть к роду людскому, разумеется. Кстати, знаешь, каким образом проходит обряд его инициации?

– Каким?

– А ты подумай, – предложила Веретенникова, пытливо на него глянув, – пошевели извилинами. Поверь, там все очень просто.

– Но, похоже, еще и очень страшно, – через пару минут произнес Олег. – Родители? Верно?

– Именно, – кивнула Павла Никитична. – Молодец. Первая людская кровь, пролитая «белым волком», должна нести в себе искру рода. Не в смысле бога Рода, а именно что это должна быть родная для него кровь. Тем самым он отказывается от людской сути, признавая первенство волчьей, и закрепляет за собой право на дары Чернобога. Вот такая история.

– Жуть, – проникся Ровнин. – Только такой напасти нам сейчас и не хватало.

– Так ему на наши проблемы плевать. Больше скажу – чем нам хуже, тем им всем лучше. Даже тем, которые вроде бы нормально с нами ладят, вроде твоего Ленца. Или ты думал, я не знаю, что ты с ним «вась-вась»?

– Да я особо и не скрывал.

– Дурак ты, Ровнин. – Павла Никитична привстала с дивана и ударила его тыльной стороной ладони в лоб. – Хотя, может, оно и к лучшему. Что ты уставился на меня? Не то, что ты дурак. То, что рано или поздно ты на своей шкуре проверишь мою правоту. Не знаю, правда, как – попробует он тебе горло прокусить, подставит или использовать начнет, сначала аккуратно и вдумчиво, а потом уже без всяких церемоний, как и должно поступать с расходным людским материалом. Что, не нравится такое слушать?

– Нет, – подтвердил Олег. – Особенно с учетом того, что ошибаетесь вы редко.

– Но метко. Ладно, мы отвлеклись. Дальше все было вот как: Эйлер все же смог просчитать действия «белого волка», хоть это почти невозможно. Лева вообще был по этой части большой мастак, как, впрочем, еврею и положено. Альбинос и так пытался от них оторваться, и эдак, в результате смог добраться до Коломенского, где через Голосов овраг попробовал уйти в Навь.

– А там что, прямой ход? – опешил Ровнин. Рассказы про Навь он слышал не раз, как и про то, что попасть туда сильно непросто, не сказать – невозможно. Сложнее только обратно из нее обратно в нашу реальность вернуться.

– Один из даров Чернобога своему избраннику – возможность проникать в Навь без малейших проблем. Но с тем ограничением, что дверь он может открыть только в определенных местах, тех, которые хранят в себе память о старых богах. Голосов овраг – одно из них.

– Это я знаю, – поежился Олег, вспомнив «дикие скачки», которые московская нечисть и нежить устраивает в тех местах первого января, надеясь заполучить снежный цветок, который распускается только раз в году и конкретно в этот день.

– Мало того, «белый волк» в Нави может находиться столько, сколько хочет, и ничего там не бояться. Потому, собственно, очень тяжко его ловить. Он туда нырнул – и все, пиши пропало, поскольку, когда он обратно выберется и где – поди знай. Но Лева, повторюсь, его просчитал. Вот только под конец чуть его не упустили, еще бы чуть-чуть, и улизнул бы этот гад.

– Но не упустили же?

– Нет. Антон Сиверс смог его задержать на пару минут. Ровно настолько хватило его сил, удачи и жизни. Еще одна особенность появления «белого волка» – при его обезвреживании отдел очень часто несет потери. Как проклятие какое-то прямо. И добро еще, если одним человеком удается обойтись, бывает два, а то и три гибнет. Вот такая невеселая статистика. К чему я это все рассказала? Отдел стоял на ушах, да гибель Антона, да Танька без вести пропала, плюс еще двое ранены были… Вот и стоит ли удивляться тому, что дело со стола Никитской в архив попало?

– В целом нет, – признал Олег.

– Но мне ближе другая версия, которую я тебе уже озвучила, – продолжила тетя Паша.

– Это какая?

– Судьба. Мне кажется, это она, в чистом виде. Неспроста я два раза рядом с аналогичными смертями прошла и их не увидела. И тебе подсказки одна за другой не просто так в руки, точно рыбки, приплыли. Не верю я в такие совпадения, Олежка. И вот теперь главное – понять, что именно она от тебя ждет. Не ошибиться важно.

– В совпадения и я не верю, – улыбнулся Ровнин, – как, впрочем, и в судьбу. Вот если бы я на заднице ровно сидел, а мне и дела, и данные все, и адрес этой Айзы просто на подносе притаскивали – тогда да. А так я пылью надышался и Москву копытил только для того, чтобы имя да телефон подозреваемого в убийстве узнать. Всего лишь! А основной блок информации о злодейке-шулме от меня пока скрыт.

– Ну, кое-что я тебе рассказать могу, – отхлебнула чаю уборщица. – Слушай, плесни кипяточку, не сочти за труд.

– Да не вопрос.

– Итак. Знаешь, Ровнин, что в тех краях, откуда Айза родом, нужно сделать женщине, чтобы истинной шулмой стать?

– Нет.

– Там все не так просто, как у наших ведьм. Тут правильной крови, бегущей по венам и шулм, которые в родне по женской линии имелись, мало. Больше скажу – вообще неважно в принципе, в какой семье ты рождена. Хочешь силы и власти – так потрудись, докажи, что их достойна, а потом начинай грешить. Да не в том смысле, Олег! Я про истинные грехи, которые по людским законам злом считаются. Загибай пальцы: кража, соблазнение чужого мужа так, чтобы семья распалась, инициация ссоры между лучшими друзьями, клевета, ложь, дурные мысли, запугивание, ведущее к сумасшествию, вызов зависти у до того безгрешной женщины, распространение сплетен и, конечно, убийство.

– Ну, не все так жутко, – заметил Ровнин. – Кроме убийства, разумеется. Мало, что ли, на свете женщин, которые семьи своим передком разбивают или сплетников?

– Но при этом все должны тебя считать образцом для подражания, – закончила Веретенникова. – Попробуй подобное проделать так, чтобы тени подозрения ни у кого на твой счет не возникло, а я погляжу.

– Вообще да, – согласился с ней Олег. – Это сложнее.

– Ну и обряд, конечно, присутствует, куда без него. А как его провели – все, обратной дороги нет. Вот тогда на голове шулмы и появляется один золотой волос. Он для нее и отличительная метка, и свидетельство принадлежности к общности себе подобных, и, что самое главное, источник силы.

– Ага. То есть срежь его – и все. С ним – шулма, без него – обычный человек?

– Именно, – кивнула уборщица. – Но не скажу, что срезать золотой волос – самая простая задача. Сама подобного не делала, но Толя Ликман с Темой Синицыным в середине тридцатых расследовали одну историю в Калмыкии, в которой была замешана шулма, так вот они мне рассказывали, что чудом уцелели. Сила у этих баб нечеловеческая. В смысле – самая обычная сила, физическая. Плюс они повелевают огненными змеями, небольшими, но горящими не хуже напалма. Ну и разное еще по мелочам.

– Но справились же? – заметил Ровнин. – Если сами рассказали.

– Не совсем, – поморщилась Веретенникова. – Договорились в результате. Шулма им доказательства предоставила, что она реально невиновна в преступлении была. Серьезные доказательства, не из пальца высосанные. А мы безвинных не караем, сам знаешь.

– Ну да, – согласился с ней Олег. – Но если бы не так, если бы либо она, либо они?

– Я тогда такой же вопрос задала, – усмехнулась Павла Никитична. – Толя был парень честный, потому ответил прямо – вряд ли они оба из Калмыкии тогда вернулись бы. Одного она бы точно положила. А может, и обоих.