Чтение онлайн

Да и вообще из многочисленных соискателей легкого столичного счастья, которых в Москву из разных городов и весей за последние годы пожаловало немало, Газван, пожалуй, добился самого большого успеха.

Прибыв в город под самый занавес двадцатого века, невероятно деятельный дэв развил огромную активность, и если миллениум он встречал в маленькой комнатушке, находящейся в одном из общежитий, битком набитым смуглыми азиатами, то сейчас у него имелась пусть и съемная, но отдельная квартира, небольшой офис и вот кафе. Его он перекупил у какого-то азербайджанца с полгода назад, подновил здание, выморил тараканов, сменил кухонное оборудование и привез из Узбекистана двух отличных поваров. Как результат – вечером, особенно по выходным, в заведении яблоку было некуда упасть. Восточная кухня, как раз входящая в Москве в моду, экзотическая атмосфера, напоенная особой негой, традиционно уважительное обслуживание и вполне сносные цены сделали свое дело, выведя «Шеш-беш» в лидеры местных предприятий общественного питания.

Ну и отдельно, конечно, гостей радовало то, что где-где, а тут внезапной заварушки со стрельбой случиться не могло. Нет, в столице в целом стреляли куда меньше, чем несколько лет назад, особенно в центре, но Измайлово все же было от него далековато. Плюс горожане, за десятилетнее лихолетье отлично изучившие внутренние криминальные расклады, знали, что Измайловская братва наравне с Солнцевской и Ореховской входит в московский бандитский триумвират. И даже то, что в прошлом году в результате несчастного случая погиб Антон Измайловский, а следом за ним покинули этот мир Марикело и Витя Роман, структура трещину, как это нет-нет да и случалось в подобных случаях с другими ОПГ, не дала, очень уж все было ладно скроено и крепко сшито. Да и не на них одних она крепилась, имелись и другие старшаки.

Так вот, Газван сумел договориться и здесь, потому в его заведении никогда никто никаких разборок не устраивал. За пределами случалось всякое, но в зале, где люди кушают и отдыхают, – ни-ни.

Но основные деньги дэв, конечно, делал не на продаже лагмана и плова. Абу Джарван с самого начала поставил себе задачу взять в свои волосатые руки контроль за распределением части бесконечного людского потока, состоящего из приезжающих на заработки в Москву обитателей бывших союзных республик, что в результате и произошло. Он бы, понятное дело, вообще все взял, конечно, но кто бы ему дал? Будь ты хоть трижды дэв, но меру знать надо. И, разумеется, с кем надо делиться.

Но и того куска пирога со среднеазиатской начинкой, состоящей из тысяч каменщиков, дворников и просто разнорабочих, Газвану с лихвой хватило для того, чтобы завоевать в Москве место под солнцем, отодвинув при этом в сторону прежних этнических лидеров, и в первую очередь башмачника Гурбана из Хамовников. Тот, конечно, радости по этому поводу не испытал, какое-то время пытался нахальному новичку противодействовать, но потом в снежную ноябрьскую ночь куда-то пропал. Из лавки своей выйти вышел, но никуда при этом не дошел. Просто сгинул, словно его не было, да и все. Само собой, все понимали, что тут к чему, но не пойман – не вор.

При этом другого влиятельного выходца с Востока, а именно шаурмячника Абрагима, абу Джарван не просто уважал. Он его явно опасался. Почему, отчего – неизвестно, но те, кто умел не просто смотреть, но еще и видеть, про это знали отлично. Как и про то, что тот заведение Абрагима на «Парке культуры» не посещает никогда.

Что до Олега – он, конечно же, Газвану не верил ни капельки, отлично осознавая, что для хитрого дэва существует только одна правда – его собственная. Но при этом нельзя было ему не отдать должное в части содействия следственным органам, если какой-то приезжий из числа тех, кого он контролировал, совершал преступление, то никаких «ошибся, бывает» не звучало, дэв выдавал нарушителя закона сразу, по первому же требованию. Причем в данном случае речь шла не только об обитателях Сухаревки, но и московской милиции в целом. Опять же, не менее полутора десятков преступлений только за последний год были раскрыты благодаря помощи абу Джарвана, его информированности о том, что творится в городе, своевременным советам и подсказкам. Да и то, что он был одним из тех немногих представителей Ночи, который относился к сотрудникам отдела с подчеркнутым дружелюбием и радушием, тоже дорогого стоило. Газван реально чтил закон, находя подобную позицию куда более разумной и перспективной, чем ни к чему хорошему не ведущую конфронтацию с властями. Не числилась за сыном Востока тяга к неповиновению, столь свойственная русскому уму, с его вечным устремлением к бунту, бессмысленному и беспощадному.

Плюс он Ровнина иначе как Олегом Георгиевичем не именовал, причем ни малейшей иронии или насмешки в голосе дэва никогда не было. Нельзя сказать, что Ровнин склонен к самолюбованию или тщеславию, не водилось за Олегом такого ни раньше, ни теперь. Но приятно все-таки такое слышать, даже при четком понимании того, что Газван со все той же дружелюбной улыбкой ему, Ровнину, горло от уха до уха вскроет в случае, если ситуация будет того требовать.

С другой стороны – а разве в мире когда-то случалось по-другому?

– Мы с тобой сейчас станем кушать плов, – сообщил Олегу дэв и коротким движением дал Турсуну понять, что ему следует покинуть помещение. – Будем-будем, даже не спорь. У меня новый повар, он с собой из Ферганы казан привез, в котором еще дед его деда плов делал. Я знаю, у тебя есть сто и одна причина, почему ты не хочешь сесть со мной за один дастархан, но это не просто еда, это произведение…

– Не собираюсь отказываться, – улучив момент, перебил его Ровнин. – Я толком не завтракал, а дело к ужину клонится. Так что плов – это замечательно. Руки только помою.

Плов и в самом деле оказался совершенно фантастическим, ничего подобного до того Олегу пробовать не доводилось.

– Что может быть лучше для хозяина дома, чем вид сытого и довольного всем гостя? – попивая зеленый чаек, произнес дэв после того, как красивая узбечка в национальном костюме унесла опустевшую посуду. – Олег Георгиевич, что сидишь так, будто кто-то велел тебе «влево-вправо не качнись»? После хорошей еды лежать всегда приятнее, чем сидеть.

– Да непривычно как-то, – тоже отпив чаю, ответил оперативник. – У нас считается, что после еды лежать нельзя. Мол, разнесет в разные стороны быстро.

– Надо меньше хлеба есть, вместо пива чай пить, а с ним вместо сахара сушеные фрукты употреблять, тогда и не разнесет, – назидательно произнес абу Джарван. – Ладно, теперь спрашивай у меня то, зачем пришел. Знаю, ты уважаешь мое правило во время застолья о делах не говорить, но сейчас я сам тебе это предложил.

– Газван, сегодня ночью на «Соколе»… Ты же знаешь этот район?

– Конечно, – с достоинством ответил дэв.

– Так вот, там сегодня старушку убили. Плохо убили, жестоко, женщина сильно мучилась перед смертью. Когтями терзали, волосы с головы с кожей рвали.

– Ай, плохо! – качнул головой Газван. – Но почему ты сразу пришел ко мне? Да, среди тех, кто приезжает в ваш город, встречаются разные люди, да и нелюди тоже. Но отчего все сразу говорят: «Это вы убили?» Или среди тех, кто тут живет много веков, нет таких, кто пустит свои когти в ход, если ему захочется убить человека?

– Есть, – согласился с ним Олег. – Но вот какая штука – кто-то не может войти в дом, а войдя, не вправе убить его хозяина, кто-то предпочитает обычному убийству охоту… И самое главное – сердце. Его не забрали, а вот это уже очень странно.

– Теперь согласен, странно, – почесав волосатую грудь под халатом, признал абу Джарван. – Тут у вас для кого-то людское сердце – лучшая еда, для кого-то – часть обряда. У нас такого нет. Но только какой смысл кому-то из моих убивать эту… Как это по-вашему… Ба-буш-ку. Так вот, к чему убивать ее напоказ, заранее зная, что стражи сразу же начнут искать того, кто это сделал? Кстати, скажи мне, она была богата?

– Да какое там, – отмахнулся Ровнин.

– О чем и речь. Не спорю, среди моих работников есть те, кому лунный свет дороже солнечного, все они убивать людей очень хорошо умеют, иные этим заниматься даже любят, но все они делают это зачем-то. Ради славы, ради мести, ради денег. А что из этого может дать та, о которой ты рассказал? Скорее всего, ровным счетом ничего.