Чтение онлайн

Снимая обувь, я обнаружила под дверью новый лист бумаги — еще один карандашный рисунок Ариэна. На этот раз он изобразил огромный цветник из садовых роз. Я улыбнулась, отметив, что нужно отправить художнику какой-то ответный маленький подарок, и убрала рисунок в комод, к остальным. Я начала всерьез задумываться о том, чтобы собрать из рисунков небольшой альбом.

В гостиной уже собралась вся компания. Себастьян уютно лежал в ногах у сидящей на диванчике Ингельды, Двестер находился рядом. Парень с девушкой активно о чем-то спорили. Ингельда ворчала, повышала голос и махала на парнишку, тот тоже не оставался в долгу — шипел и подтрунивал над девушкой. Переодевшись, я присоединилась к ним. Обсуждали, оказалось, третий за эти дни подарок от Прута Ингельде. Она краснела, смущалась, но все равно была ужасно польщена и взволнована таким вниманием.

— А что там внутри, вы уже проверили? — спросила я, кивнув на подарочную коробочку. Украшенная вензелями и бантом, она выглядела солидно и дорого. Ингельда отрицательно замотала головой, так, что одна из длинных кос хлестнула Двестера по лицу.

— Нет-нет, я не хочу, я считаю, что должна вернуть лиджев Пруту этот бесценный подарок и поблагодарить за его щедрость.

— Во-первых, он не лиджев, — прогудел Двестер, загибая палец. Девушка глянула на него грозно, но юный Правитель продолжил. — Во-вторых, ты поступаешь очень неблагодарно. А в-третьих — неужели тебе самой не интересно, что там?!

— Я все равно не могу принять таких дорогих подарков, я… Двестер! Что ты делаешь!

— Поздно, я уже открыл.

Наглый и привыкший к тому, что ему все позволено, этот молоденький лиджев все-таки дотянулся до коробочки, развязал все ленты и явил подарок зрителям. Сперва мы почувствовали дивный запах сушеных цветов и ягод. Потом на свет показался маленький чайный набор в баночке из настоящего стекла. А когда Ингельда, не утерпев, раскрыла маленький кулечек, аж взвизгнула от восторга. Я тоже посмотрела внутрь. Там лежал блестящий сахар в виде маленьких кубиков.

— Это что, сахар? Настоящий? Его же везут с самих Тиффалейских островов! Я возьму кусочек. Но только один! — и выхватив кубик из кулька, девушка начала грызть его с такой силой, что рисковала поломать себе зубы. — Невероятно вкусно!

Заметив мой пораженный взгляд, Ингельда смутилась. Потерла нос, догрызая сахар, не в силах спрятать довольное выражение лица. Потом решилась открыть стеклянную баночку с чаем, едва касаясь его подушечками пальцев. Втянула полной грудью чудесный запах и совсем разомлела. Мы с Двестером только переглядывались и улыбались.

— Нам по статусу не положено пить заграничный чай… — сконфузилась служанка от наших смешков. — Ну и у отца нет таких денег. Лиджев Прут невероятно щедр и обходителен!

— Но он не лиджев! — снова возмутился Двестер

Однако Ингельда уже ушла на кухню, прижимая к сердцу подарки. Ей не терпелось все попробовать. Двестер шепнул мне так, чтобы девушка не слышала:

— Предыдущие два подарка она вернула. Сейчас, наверное, жалеет.

— Наверняка.

Мы с учителем тоже пошли на кухню и расположились за небольшим обеденным столиком, служившим нам с Двестером еще и учебным столом. Пока есть время, нужно потратить его с умом. Впрочем, Ингельда управилась с завариванием чая достаточно быстро, мы едва успели прочитать простенький диалог. Радовало, что прогресс есть и он идет достаточно уверенно.

На столе также появился большой круглый пирог с яблоками. Моя подруга-служанка пояснила, что ее мама, прознав, что я не прогнала из служанок ее нерадивую дочь, решила таким образом меня отблагодарить. Все же — дочь служит при «высокородной даме»! Я пододвинула поближе к Ингельде тарелочку с сахаром, сама взяла кусочек сладкого пирога и дружеским тоном поинтересовалась:

— Что еще вам не позволено употреблять по статусу?

— Ну, например, рыбу с соленой костью… — немного поразмыслив, ответила Ингельда.

— Это как? У нас в Пелепленесе так не говорят.

— Ну, есть рыба с сухой костью — это та, что в реке ловят наши рыбаки, а есть — с соленой. Ее караванщики долго-долго везут из-за болот и подают на стол только Друидам и Правителям. Но я бы не хотела ее пробовать! Говорят, что все рыбы с соленой костью очень костлявые и пахнут русалками!

— Кем пахнут?! — воскликнула я, чуть не подавившись чаем. Откуда этой юной голове знать, как пахнут русалки?

— Солью, склизкой травой и гнилью, — смущенно пояснила Ингельда, наматывая кончик длинной косы на палец.

— Неужели Правители такое едят? — хихикнула я.

— Конечно. Они и не такое едят, — со знанием дела отвечала девушка.

— Вовсе и не едят! — послышался недовольный комментарий с того места, где сидел Двестер. Он был так удивлен и раздосадован нашей беседой, что даже слова вставить не успевал. — Матушка всегда говорила, что рыба с соленой костью вредна для мозга!

— Наверное, поэтому ты такой маленький и неумный — рыбы переел! — отомстила пареньку Ингельда за его наглость.

— Я! Да я!.. — Двестер аж задохнулся от возмущения. Как это, над ним, Правителем, младшим сыном караванщика Астора Сарботти смеется какая-то пятая дочь фермера Кутью Мадина.

— Так, хватит! — теперь пришлось вмешаться мне. — Тут не будет криков и недопонимания, пока я здесь хозяйка, а вы — мои гости. Давайте уважать друг друга.

Полаявшиеся и молчаливые ребята вцепились в пирог и чай. А я попыталась снова завязать разговор. На этот раз, избегая темы рыбы и острого социального неравенства. Задавая невинные наводящие вопросы, я подивилась, как два «опытнейших» жителя города начали, перебивая друг друга, раскидываться фактами, наблюдениями и местными обычаями. Так я узнала, что в Асмариане действительно есть негласная иерархия, которая выражается не только в титулах, но и даже в разрешении употреблять какую-то пищу. Что в Бедняцком районе находится дерево, о котором ходит легенда, будто оно исполнит любое желание, если закопать под его корнями пару драгоценных камней. А в Прибрежном районе в шатрах можно не только поглазеть на диковинных девиц (на этот моменте меня пробило на легкую дрожь), но и получить предсказание. А потом Двестер получил от Ингельды серьезный пинок под столом за свои вольные высказывания о дамах из шатров, зарделся и, наконец, признал в ней старшую.

Немного позже, когда чай был распит, пирог съеден, а сахар сгрызен неугомонной Ингельдой, было принято решение возобновить лингвистические упражнения. Погрустневшая девушка начала громко и часто вздыхать, а потом, набравшись смелости, попросила разрешения послушать. Никто не возражал. В благодарность Ингельда пообещала приготовить нам на ужин вкуснейший суп и убежала за припасами.

— Она, вроде, ничего такая, хоть и худородная. Скажу своим друзьям, пусть не гонят на фермеров, не все они тупые свиньи, — вынес вердикт Двестер. Я же порадовалась, что Ингельда этого не слышит. И что юный аристократ встал на путь исправления.

Так, цепляясь друг за друга невидимыми нитями и крючками, потекли мои сложные дни. Молитвы, обучение, бои, язык, чай, молитвы, магия, монстры, Двестер, Ингельда, молитвы, Камор, Друвер, бег, магия и снова молитвы! Наверное, это прекрасно, когда все твои дни заполнены и некогда даже подумать о чем-то лишнем. Но как же иногда хочется упасть на кровать и просто лишний час вздремнуть…

* * *

14 инсарбат 3360 год Друидского календаря. Асмариан. Таверна «Беззвучный Девви». Вечер