Чтение онлайн

Дело, как это часто и бывает, решил случай.

– «Эй, не убивайте предателя! Я позабавлюсь с ним позже, когда подрежу его подружку!» – запрокинув голову, проклекотал Цгун. Воспользовавшись шансом, я скользнула влево, глупо и смертельно опасно подставляясь под удар… Но в это же время моя правая нога уже летела вперед, звонко отбивая поднявшийся меч и спустя мгновенье, звеневший от злобы Фрегорах, привычно скользнув по подставленному лезвию и гарде чужого клинка, вошел в грудь попытавшемуся отпрыгнуть грифону.

Удар пришелся со стороны его слепого глаза.

– «Акккрррркххххх…» – отступая, проклекотал грифон, когда моя нога, словно подчиняясь чьей-то подсказке, неловко провернула в ране извлекаемый из тела клинок. Упав на задние лапы, противник все еще пытался ползти ко мне, изо всех сил стараясь поднять свой страшный, ставший таким тяжелым меч, но вскоре, силы покинули его вместе с кровью, тугой струйкой орошавшей заляпанный грязью пол, и вскоре, у моих копыт распростерлось бездыханное, доползшее до меня тело.

Цгун, телохранитель знатного дворянина и владетельного хозяина замка, присоединился к своему господину.

– «Эй, немного помощи мне бы не помешало!» – громкий вопль Джуса заставил меня вздрогнуть, приходя в себя. Вновь подхватив опущенный было меч, я поскакала вперед, где врезалась в спину двум из пяти противников, осаждавших бешено рубящегося комиссара. Проблем с ними не возникло – лишь один из грифонов успел повернуться ко мне, но свистнувший меч легко разрубил красные полотняные куртки стражников, и вскоре, я присоединилась к оранжевому земнопони, оставив за собой растерзанные, обезглавленные тела. И вот тогда-то я и увидела, как может биться опытный мечник.

Вертясь, отпрыгивая и уклоняясь, комиссар рубился как бешеный. Его сабля то и дело звенела о выставленные вперед клинки, отбрасывая нацеленные в него острия копий, в то время как ее хозяин принимал на свою броню менее опасные удары короткого, волнистого меча, раз за разом оставлявшего на шлеме и наплечниках сталлионградца сверкающие сталью зазубрины. Каждый удар приходился к месту, и явно нелегкая сабля порхала легко, словно перо, всякий раз оказываясь там, где было нужно Джусу, то отбивая жало несущегося к нему копья, то принимая на основание клинка звякавшее по нему лезвие вражеского меча. Заглядевшись на красивую работу, я так и застыла, глупо раскрыв рот и лишь сердитый взгляд земнопони, улучившего момент, чтобы злобно покоситься на впавшую рядом с ним в ступор кобылку, заставил меня стряхнуть оцепенение. Подпрыгнув, я легонько хлопнула крыльями – и пронеслась мимо одного из грифонов, разрубив ему крыло и державшую меч левую лапу. Похоже, именно левша доставлял комиссару больше всего хлопот, и пока я злобно месила дергающееся под моими ударами, потерявшее всякое сходство с живым существом тело, он быстро и как-то не слишком напрягаясь, разделался с отчаянными копейщиками, просто-напросто вклинившись между ними и отрубив им по две лапы из четырех.

– «Уф. Заставила ты меня побегать» – тяжело вздохнул оранжевый земнопони, стаскивая с головы искорябанный шлем и горестно глядя на разрубленный пополам золотой значок. Утерев обильный пот, превративший его светло-зеленую гриву в мокрые сосульки цвета болотной травы, он вновь водрузил шлем на место и сердито поглядел на мою фигурку, уже направлявшуюся к нему с весьма недобрым выражением на морде – «Прежде чем ты решишь совершить что-нибудь опрометчивое, я рекомендую тебе подумать головой, а не тем, чем ты соображала все это время, и заняться, наконец, делом! Мы зачищаем замок, пока барон с его грифонами сбивают пытающихся улететь, а твоя задача – найти пассажиров и прочих пони, находящихся в рабстве. Во двор не выходи, в драки постарайся не ввязываться – у нас и так полно забот, поэтому совершенно нет времени на то, чтобы утешать испуганных служанок и прочих, чересчур много возомнивших о себе кобыл!».

– «Ну, ты мне еще попадешься!» – прорычала я вслед удалявшемуся зеленому хвосту. Зажав саблю в зубах, земнопони прикрылся передней ногой и выскочил из зала прямо сквозь витражное окно, с оглушительным звоном рассыпавшееся по полу сотнями разноцветных стекол. Как бы я не злилась на этого скользкого предателя, похоже, он был прав – слишком уж тяжелым оружием были вооружены обе стороны этого сражения, и слишком много было врагов, чтобы я могла вот так вот, голышом, расхаживать по замку, радуя глаз окружающих своей нелепой, увитой цветами сбруей. Оглядевшись, я взмахнула крыльями и тяжело поднялась на балкон, где и обнаружила первых знакомцев – оркестр, ехавший из Троттингема куда-то на восток. Укрывшись за стульями и пюпитрами, испуганные пони выглядывали из своих ненадежных убежищ, бережно держа в копытах инструменты, словно маленьких жеребят, и мне лишь оставалось устало удивиться столь героическому самопожертвованию во имя искусства, ведь на их месте, я даже балалайку использовала бы как ударный инструмент при первой же возможности бегства – «Уважаемые, спускайтесь по лестнице в зал и сидите тихо. Никуда не уходить, слушаться только земнопони в коричневых доспехах – нам пришли на выручку воины из Сталлионграда, поэтому мы должны им помочь хотя бы тем, что будем находиться в безопасности, в определенном месте. Все понятно?».

– «А… А как же быть с теми… С другими…» – набравшись смелости, ко мне подошла серая земнопони, трогательно вцепившаяся в свою скрипку. Ее черная, как смоль, грива и длинный густой хвост красиво шуршали по полу, пока остальные музыканты испуганно провожали ее глазами, делая ей незаметные, по их мнению, знаки не приближаться к моей вооруженной фигурке – «Тут есть служанки, они тоже попали в рабство несколько лет назад. Может, мы сможем им чем-то помочь?».

– «Октавия! Не разговаривай с ней!» – прошипел откуда-то сбоку фиолетовый земнопони с голубой гривой. Его золотистая метка в форме арфы точно повторяла инструмент, стоявший рядом с его скамейкой – «Вдруг она с ними заодно? Мы останемся здесь, и…».

– «Я сказала В ЗАЛ! БЫСТРРРРРО!» – не сдержавшись, зарычала я на смельчаков, храбро бросившихся прочь по узкой винтовой лестнице. Не переломали бы себе кости по дороге, убогие… Обернувшись, я смерила сжавшуюся в комочек, словно кошку, серую кобылку и тяжело вдохнула, стараясь не встречаться глазами с завораживающим меня бархатом ее волос – «Беги вниз, Октавия, и последи, чтобы эти идиоты не откололи какой-нибудь номер. Я найду этих служанок и пришлю их к тебе. Сможешь справиться с организацией этой испуганной толпы?».

– «Я… Хор-рошо» – неуверенно прошептала серая, проскальзывая мимо меня – «Спасибо вам…».

«Решено – на похороны покрашусь в радикально черный цвет».

Кажется, бой подходил к концу. Все меньше и меньше грифонов сновало мимо окон, а звуки яростной рубки, когда сталь бьется о сталь, а хрипящие, ревущие тела яростно бросаются друг на друга в неудержимом порыве, отдалились куда-то в сторону стены и ворот. Зал, уже больше похожий на скотобойню и полигон для тренировки спецназа, был набит пони всех видов и мастей, испуганно жмущихся друг к другу и старательно отводивших взгляд на изрубленные и расчлененные тела, сложенные возле трона. Огромные лужи крови постепенно затаптывались все прибывающими и прибывающими в зал служанками и похищенными пассажирами, из которых в замке остались лишь самые миловидные и, как ни странно, самые физически развитые кобылы, в то время как их пожилые родители и просто жеребцы были заперты в глубоких тюремных подвалах, доступ к которым столь яростно охраняли трое грифонов, успевшие прорваться в захваченный нами зал. Остановившись на пороге, они вскинули было копья, но, предупрежденная криками жмущихся к стенам сородичей, я выбила копытами громкую, частую дробь, и с яростью набросилась на не ожидавших этой стремительной фланговой атаки троицу, в первую же секунду ополовинив их число. Да, тройка неплохо делилась на полтора, и свистнувший меч, с замаха, усиленного глупым, анимешным прыжком, развалил спину одного из красноколетных стражников, практически по самое плечо отрубив правое крыло второму. Перекатившись по полу, я судорожно ткнула вновь засвистевшим Фрегорахом в промежность третьего, и успела-таки нашинковать кричащих от ярости и боли врагов, пока они пытались развернуть или бросить нелепые, неудобные и такие ненужные в узком пространстве под балконом копья. Судорожно ткнув последнего оставшегося в живых врага в вытаращенный от боли глаз, я долго сидела у стенки, стараясь не двигаться и по возможности, не плакать от жгучей боли, гуляющей по всему телу. Удары, прыжки, копейные жала и меч оставили на мне множество меток, и хотя опыт вновь скрывшегося куда-то духа подсказывал мне, что это всего лишь мелкие, не слишком глубокие раны, ни один из прячущихся в зале пони не рискнул подойти к моей заляпанной кровью фигурке, притулившейся возле колонн. Ни один – за исключением ее.

– «Простите… Простите, мисс – я могу вам чем-нибудь помочь?» – раздался надо мной сочувствующий, хотя и очень испуганный голос. Приоткрыв слипшиеся от крови глаза, я увидела черноту волос, красиво спадающих с серой шейки наклонившейся ко мне земнопони. Ее темно-розовая бабочка на шее сбилась в непонятный, уже заляпанный чем-то узел, но я еще чувствовала тонкий аромат каких-то духов, исходивших от шелковой ткани, красиво переливавшейся в свете факелов и масляных фонарей – «Давайте, я помогу вам перейти вон туда? Кажется, там есть мягкое кресло…».

– «Спасибо… Не нужно» – застонав, я усилием воли постаралась поставить себя на ноги, отчаянно гримасничая и скалясь от боли – «Октавия, да? Так вот, Октавия – мне нужно найти в этом зале вазу… Или чашу… Или банку… В общем, что-то возле стены. Поможешь?».

– «Д-да, конечно-конечно» – закивала земнопони, уже через секунду, подпихивая мне под морду какой-то пузатый предмет – «Вот, держите. Вас так сильно тошнит?».

«Стоп. Что за бред?!».

– «Окти… Где ты, мать твою, так быстро достала эту хрень?» – гулко прохрипела я в темное брюхо большого кувшина, заботливо подсунутого мне сочувственно поглаживающей мое плечо скрипачкой. Оторвав от себя заботливые лапки испуганно отшатнувшейся земнопони, я переводила недоумевающий взгляд то на нее, то на тонкостенный кувшин, пока, наконец, не догадалась бросить взгляд вдоль стен, на стоявшие там… – «О богини! Да какого ж конского хуя?!».