Чтение онлайн

— Я тебя внимательно слушаю.

— Превосходно. А ты, Силион, заинтересован в моем рассказе?

— Говори.

— Ах вы, проклятые ублюдки! — прорычал Шонк. — Просто подайте сигнал магу!

— Это, конечно, не пятьдесят тысяч аргенов, что вам обещали за дриаду, но тоже весьма внушительная сумма. Семьсот тридцать два аргена хранятся в старом сундучке покойной жены Олафа. Только смотрите внимательно, в самом сундуке с виду пусто. Если покопаться, обнаружите тайник, в нем тоже ничего особо ценного. А вот внутри тайника будет еще один. Денежки ждут вас там.

— Откуда такая информация?

— Узнал от одного из заговорщиков. Того самого, что спит с Линнеей.

— Но почему я должен тебе верить?

— Потому что я клянусь своим богом — Грихтваром. Спроси у более начитанного Силиона. Станет ли орк разбрасываться такими клятвами?

— Кажется, он не врет, — ухмыльнулся тот. Он уже не сомневался в том, как поступит.

— Ах вы суки! — Шонк проревел медведем.

— Каково это быть одному против троих, а не наоборот? — ухмыльнулся Стигга. — Но наш план все еще не идеален. Мне необходимо, чтобы вы помогли мне убить колдуна. Пока он за Олафа, к вам никто не примкнет.

— Я против своих не пойду.

— А я твоих и не трону. Убью лишь Гермесея, который, хочу заметить, всегда тебе не нравился. А для этого мне понадобится один из ваших инструментов и этот бедолага. Живой.

— Забирай — усмехнулся Курб.

И губы орка скривила та самая улыбка, за которую его в детстве прозвали падальщиком.

Спустя пару минут Курба и Силиона уже и след простыл. Шонк лежал, распластанный на холодной земле. На его теле зияло множество колото-резаных ран. Самая страшная была на животе, кровь обильно хлестала из нее. Жить мужчине оставалось недолго.

— Умоляю, орк, пощади. Дай мне выползти за пределы этого леса. Дай хотя бы попытаться. Я не хочу подыхать здесь!

— Сделай, как я велю, и ползи куда хочешь, — Стигга с ненавистью сплюнул кровавый сгусток на землю. Пару раз крепко врезать ему Шонк все-таки смог.

— Не стану я бить в этот проклятый барабан! Я не предатель!

Зеленокожий не выдержал и уселся тому на грудь. Схватив его за шею, он уставился расширенными от злобы глазами и сказал:

— Все мы немножко предатели. Нельзя сохранить преданность одним, не предав других. Не желаешь подставлять своих под удар — твое право. Но обещаю тебе, когда пыль поуляжется, темной ночью я нагряну к твоей ненаглядной Лое и этими самыми клыками выгрызу ребенка из ее чрева. И последнее, что она увидит затухающими глазами, это то, как я его пережевываю! Клянусь Грихтваром! Если ты этого не хочешь, то сейчас возьмешь в руки барабан, отсчитаешь десять минут и подашь сигнал своим. Понял?!

По глазам Шонка скатилась слеза. Затравленный мужчина быстро заморгал.

— Так-то лучше, — Стигга похлопал его по щеке.

***

Время между прыжками с дерева на дерево становилось все длиннее, а сами прыжки — куда короче. Каждый раз Кайли прижималась к стволу, и происходил небольшой, но очень чувственный диалог. Древо ощущало переживания дриады. Горечь, которую та испытывала от невозможности снова стать частью леса, как опавший листок уже никогда не станет частью родного растения.

Лиственные породы помогали беглянке, чем могли. Энергия поднималась от корней и текла вверх по кроне, дабы дриада могла напитаться ею для нового прыжка.

Но не каждое древо оказывалось благосклонным. Два раза подряд Кайли не повезло. За скупым багрянником последовал очень недоброжелательный вяз. Все части тела, которые соприкасались с ним, обжигало, как от котла, который поставили на огонь. Дерево было настроено крайне недружелюбно. У обессилевшей Кайли оставалось мало времени на раздумье. Шорохи, издаваемые людьми, приближались.

Собрав волю в кулак, она оттолкнулась и, подобно белке, которая пряталась у нее в волосах, перемахнула на липу, что стояла неподалеку.

Дерево оттолкнуло ее. Пытаясь ухватиться за словно пылающую кору, Кайли полетела вниз, ударяясь о ветки. В ее голове проскользнула одна-единственная мысль: лишь бы не поранить бельчонка.

Кое-как приземлившись на копытца, дриада упала, как подкошенная.

«Проклятие, подвернула», — пронеслось в голове.

Она попыталась подняться, но тут же скуля повалилась на землю. Бельчонок в пару прыжков оказался у больного места и уткнулся в него холодным носом. Не помогло.

— Беги, беги, маленький, — прошептала она сквозь слезы. Зверек лишь пискнул в ответ, на что дриада резко покачала головой. — Нет, не стоит. Беги, спасайся!

Пропищав еще что-то, что могла понять только Кайли, малыш скрылся в густой траве.

Голоса людей стали уже почти осязаемы. Дриада поползла от них, как от надвигающегося пожара. Но каждое движение отзывалось болью в ноге. Небольшая просека, что протянулась перед ней, казалась почти непреодолимой преградой. Когда Кайли упала, нога стрельнула так, что пришлось зажимать рот рукой, дабы не закричать.

Она осознала, что полностью обессилела. И все что, ей остается — это дожидаться своих тюремщиков, которых этот орк успел порядком разозлить. Покорно закрыла глаза, боясь открыть их и увидеть над собой мужчин.

Дриада невольно поморщилась, когда ее лица коснулось что-то сухое и легкое. Она смахнула это рукой, не раскрывая глаз. Но прикосновения повторились. Когда Кайли невольно распахнула веки, увидела, как близстоящие деревья сбрасывают еще зеленые листья и укрывают ее одеялом.

— Спасибо — лишь немощно прошептала она.

***

«Мой несчастный Олаф. Судьба оказалась к тебе слишком жестока, она так рано забрала меня у тебя. Я помню, как ты любил мои волосы. Часами мог гладить их, перебирать меж своих пальцев».

Голос в голове ошибался. Да, волосы покойной жены он очень любил, только играл он ими отнюдь не часами, отдавая предпочтение более мягким частям тела. Но от того, насколько был похож этот голос на ее, становилось не по себе. Он мешал концентрации, делал мужчину излишне дерганным. Вместо того чтобы лучше смотреть наверх, он постоянно оглядывался на Ернилайса. Совсем недавно тот уже наставил на него оружие, и сейчас, когда барабаны смолкли, нет никакой гарантии, что он не сделает этого снова. Раньше он считал Архэя своим другом и соратником. Но сейчас видел в нем конкурента, который может отнять у него его дриаду, его расколотую банду и его драгоценную дочь.

Лес, будто поняв мысли Олафа, начал говорить с ним о наболевшем:

«Ты не должен опускать руки. Дриаду необходимо поймать ради нашей дочери, ради ее будущего. Ради нее ты должен убить этих троих, если придется».

— Я все сделаю ради нашей ненаглядной Мэри, — проговорил Олаф шепотом.

«Мэри, моя радость, моя девочка. Расскажи мне, Олаф. Как она?»

— Понятия не имею, ведь мою дочь зовут Линнеа! Что? Промашка вышла?! Тупая ты сука, издохшая в этом лесу хрен знает когда! — эти слова Олаф прокричал так, что все остальные в группе обернулись. — Хах, помогло. Замолчала-таки, тварь! — усмехнулся Олаф.