Чтение онлайн

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — нервно сглотнул парнишка.

— Какая глупость. Стоишь передо мной, но боишься, как бы тебя кто из своих не услышал?

Вдали раздался бой барабанов и едва слышимое дуновение флейты.

— Не переживай, твои сейчас далеко, и никто не узнает, чью именно грудь мяли эти нежные пальчики.

Варлеск мимо воли посмотрел на свои руки. В памяти всплыли воспоминания, как Линнеа шептала ему, какие они у него сильные и в то же время нежные. И эта секундная потеря бдительности стала для молодого человека роковой. Он даже не заметил, как орк сократил дистанцию и сбил его с ног точным ударом в челюсть. Еще через мгновение Стигга придавил парня к земле, надавив коленом на грудь. Тот думал сопротивляться, но несколько мощных ударов по лицу подавили в нем дальнейшие попытки сопротивления.

— Что она в тебе только нашла? Ни воли, ни мозгов. Одно! Только! Смазливое! Личико! — каждое слово Стигга сопровождал увесистым ударом.

Из носа и разбитых губ Варлеска стекала кровь. Все, что он мог, — это молить о пощаде сквозь уже багровые зубы.

— Нортон погиб куда более достойно, — бросил Стигга раздраженно. — Ты же такой чести не заслужил.

— Умоляю, отпусти меня! — Варлеск чуть не захлебнулся кровью, что брызнула изо рта. — Дай мне вернуться!

— Назад? К ней? К женщине, которую ты любишь? К той, из-за которой ты был готов Роло убить?! — Прорычал Стигга.

— Пожалуйста, умоляю!

— Ладно тебе, успокойся, мальчик, — зеленокожий провел тыльной стороной ладони по щеке Варлеска. — Я же не грозился поубивать вас всех до единого. Лишь пообещал, что ваши миры будут гореть. А твой мир держится на очень зыбком фундаменте, — Стигга резко схватил рукой Варлеска за подбородок. Тот больше не умолял о пощаде, а лишь трясся, ожидая участи. — Посмотрим, как она будет желать тебя, когда из красавца ты превратишься в урода.

***

Несмотря на то, что крик Варлеска был слышен издалека, только несколько человек обернулись на него. Так много голосов звучало у каждого в ушах, что уже не получалось разобрать, где настоящие звуки, а где шепот леса. И только редкая барабанная дробь на короткое время заставляла голоса умолкнуть.

— Я скоро, милая. Ты только дождись меня. Я совсем скоро, — проговорил себе под нос Зула.

— Ты с кем там разговариваешь? С какой еще дорогой? — рявкнул на него Силион.

— С моей. С моей дорогой Виргой. Это ее голос, я его из тысячи узнаю.

Силион не мешкая взял мужчину за грудки и отвесил пару пощечин.

— Идиот, твоя баба умерла далеко отсюда. Ее души здесь точно нет! Это голос другой бабы, которая жила пару сотен лет назад и чей голос похож на твою ненаглядную!

— Нет, это точно она! Я ее голос из тысячи, из миллиона узнаю, — Зула даже не пытался укрыться от ударов, а лишь смотрел на него, почти не моргая, и глупо улыбался.

— Оставь его, — спокойно бросил проходящий мимо Гермесей. — Кажется, до этого таки достучались. Зула никогда не отличался умом. Таких пограничье ломает первыми.

— И что ты предлагаешь, колдун? Оставить его здесь прорастать елью?

Гермесей остановился, вместе с ним встали и водоносы.

— Нет, оставлять его здесь нельзя. Пока лес убедил его лишь в том, что неплохо остаться самому. Но вскоре ему будет казаться, что хорошо бы увести кого-нибудь с собой. Поэтому покончи с ним как можно быстрее, пока он не напал на нас, — после сказанного он продолжил идти как ни в чем не бывало. — Не бойся. Он не должен оказать сопротивление, — добавил Гермесей, отдаляясь от Силиона.

Тот посмотрел на идиотское лицо Зулы. Когда руки Силиона, разжались, тот безвольно осел на землю.

— Я скоро, Вирга. Потерпи немного. Я совсем скоро, — повторял он.

***

Вскоре остановилось изголовье колонны. И все позади идущие столпились в одном месте.

— Что, черт возьми, случилось? Почему встали? — Закричал Олаф

Курб, который шел впереди, лишь коротко бросил:

— След обрывается.

— Что значит — обрывается?! — взорвался Олаф.

— Обрывается, значит, дальше его нет. Ни следов копыт, ни примятой травы, ни переломанного валежника. Она словно сквозь землю провалилась, — Курбу было очень непросто говорить с Олафом сдержанно. За последний час образ жестокого и сильного лидера стремительно рушился.

— ПРОКЛЯТИЕ! — взорвался Олаф и от злости и потерянности принялся мерить шагами лес из стороны в сторону. Вокруг него уже собралась другие дружинники. «Музыканты» перестали играть, а водоносы устало опустили коромысла. Заметив, что людей у него становится все меньше, он раздраженно пробормотал:

— Будь проклят этот орк!

— Я говорил, что это кричат наши! Нужно было посылать элементалей, — сказал Архэй, глядя на Гермесея исподлобья.

— У этого леса миллионы голосов. А вот музыкальные инструменты он имитировать не умеет. Они должны были подать сигнал, — спокойно ответил колдун. Казалось, он совсем не испытывал вины за то, что не помешал атаке орка на замыкающих.

— Их там немало. Может, они уже с ним покончили и нас догоняют, — предположил младший из братьев Райгеров

— Ты сам-то в это веришь? — так же холодно возразил Гермесей. — Будет большой удачей, если эти ничтожества его хотя бы задержат.

Никто ничего не возразил на это, потому что все понимали правоту мага.

Холодный ветерок провел мягкой ладонью по головам мужчин, взъерошивая им волосы. Далее последовал новый порыв. Затем еще один и еще. Ветер дул с определенной частотой, будто лес гладил кошку, пристроившуюся на его коленях.

— Братцы, надо уходить, пока не поздно, — испуганно произнес один из воинов.

— Мы без дриады никуда не уйдем! — процедил сквозь зубы Олаф.

— Ушла дриада! Все! Нету! Птицей обернулась и улетела! Я же не хочу стать пихтой, чтобы спустя годы эта же самая дриада, опершись об меня, с каким-нибудь сатиром трахалась! Ты эту кашу заварил, Олаф, сам и расхлебывай!

— Ты думаешь, я тебя без своего меча убить не смогу?

— Пихта… Хвойное. Хвойное дерево, — задумчиво проговорил Моран. Все, что происходило вокруг, его словно не интересовало.

— Разнылся, как баба! — взял слово Архэй, обращаясь к бунтовщику. — Списываю на то, что это лес на тебя влияет, иначе прикончил бы, как Лодайна.

— Скорее я тебя прикончу, — раздался голос позади Архэя. Он почувствовал, как ему в спину уткнулось чье-то заточенное древко.

— Пронзить этим меня будет трудно.

— Просто ударю посильнее. Я тоже не собираюсь подыхать из-за ваших амбиций. Думаю, меня многие поддержат.

— Он прав. В том, что дриада ушла, отвечать придется тебе, Олаф. Нас никто даже искать не станет, — копейщик по имени Ернилайс наставил на Олафа оружие.

— Главное не убивать тебя. Чтобы ты мог держать ответ. А вот избить до полусмерти — это пожалуйста, — сказал еще один бунтовщик, обходя Олафа сбоку.

Вода в ведрах, что сейчас стояли на земле, закипела, а затем приняла форму змей. Те высовывались и шипели на зачинщиков, словно ведомые незримой дудочкой факира.

— А ну, бросили свои чертовы палки в стороны! — громогласно произнес Гермесей. Глаза его сменили цвет на темно-синий. Он смотрел в никуда, но каждому, кто видел его, казалось, что взгляд обращен на него.