Чтение онлайн

– Не для того я, сын Самаэля, снизошёл до тебя и «подарил» вечную жизнь, чтобы ты, чернь, читал мне нотации из своей горячо любимой книжонки! – прорычал я сквозь зубы, устремляя крылья вверх, и сдавил сильнее тонкое горло.

– Люцифер… гхк… я стремился искупить свою вину… Все эти века я смиренно нёс своё бремя, – тихо и сбивчиво прохрипел он, и если бы не договор, то уже давно инфаркт поразил бы его щупленькое сердце. – Прошу, забери меня с собою в Ад…

– Ты отдал мне свою душу, когда согласился охранять её вечный покой. Так исполняй! – произнёс, скинув его наземь из своих силков, и сложил обратно крылья, сплёвывая под ноги. – Я – твой Хозяин.

Глупые люди, особенно те, кто связал себя по рукам и ногам с религией. Прошло столько времени, а он всё надеется на… На снисхождение от самого Дьявола? Проповедник так и не понял, что его смысл существования отныне – это виться коршуном над своею «добычей» и никогда не заполучить её.

Развернувшись к нему спиной, последний раз окидывая взором сад, я хотел переместиться прочь, как вдруг услышал мерзкое шуршание поношенной рясы.

– От неё, как огонь, загорается любовь [19] , Люцифер! – молвил он последнее из своих глупых наставлений, но мне уже было плевать.

Я щёлкнул пальцами, а в голове пронёсся законный ответ…

Она давно угасла.

Надев туфли на босу ногу, смахиваю лишнюю влагу с волос и выхожу из своих покоев в коридор, освещённый редкими синими факелами. Дойдя до широкой винтовой лестницы, по привычке обращаю взгляд в узкое окошко, где меня встречает скучный и унылый пейзаж – вид на Врата Гиенум с тёмным пятном из толпы грешников, ожидающих приговора. Спускаюсь вниз пролётом за пролёт, бездумно слушая дребезжащее эхо собственных шагов. Вся нешашерс спит: никто не бродит по лестницам и коридорам Сэгив, лишь отдалённо слышны завывания ветра за окнами.

Оказавшись у тронного зала, я чувствую, что помимо отца внутри есть кто-то ещё, но энергия слишком слабая, и мне сейчас не различить, кому она принадлежит. Толкаю двери руками, и передо мной открывается та же картина, что и несколько амас назад, – Едэлем сидит на своём пьедестале, подле зверь из Сар Меазохи, что он возжелал держать подле себя. Кроваво-красного цвета шерсть и грива, как у льва, и скорпионий хвост, оканчивающийся внушительной твёрдой булавой с огромным ядовитым шипом, которым чудище готово в любой момент пронзить свою жертву, если того, конечно, пожелает Едэлем Гиенум. Животное явно наслаждается медленными поглаживаниями своего хозяина: выпученные голубые глаза блаженно прикрыты, а рот с тремя рядами острых зубов и вываливающимся от наслаждения языком, напротив, приоткрыт.

Не переставая гладить свою любимицу, отец нехотя переводит взгляд в мою сторону – ледяной, но при этом раздражённый. И только сейчас я примечаю у самых ступенек, ведущих к трону, его сиятельство Ниссах Ревности и Зависти. Левиафан, немного опустив голову, покорно ожидает, когда он скажет слово.

– Эйлель, ты вновь позабыл, что ждать я не привык, – нарушает тишину Едэлем, взглядом указывая на Милецет. – Учись у Левиафана, он явился безотлагательно.

Но я отвечаю не сразу – подхожу к ступеням, вставая так, чтобы Левиафан остался за спиной, и отвешиваю небрежный поклон:

– Я был в своих покоях и крепко спал…

– После очередной попойки, – додумывает за меня Едэлем и перестаёт гладить своего пушистого зверька. – Ты отлыниваешь от обязанностей Йорев.

Чушь собачья! И почему он вообще решается говорить об этом при посторонних? Когда это Левиафан удостоился чести присутствовать при наших разговорах? Ничего не отвечаю на фразу Едэлем, ожидая его дальнейших слов.

Отец немного остывает – это ощущается по энергии, что перестаёт сдавливать лёгкие, – откидывается на спинку кресла и щёлкает пальцами. В руке его оказывается бокал с горячительной жидкостью, и, сделав глоток, он произносит, наконец-то переходя к причине сего странного собрания:

– Совсем скоро в Эрите состоится торжество по случаю его бесполезного существования. Кагеильс прозвали этот праздник абсурда балом Эквилисит. Я, как вы понимаете, не имею никакого желания присутствовать на нём, посему возлагаю эту «непосильную» ношу на тебя, Эйлель. А ты, Левиафан, проконтролируй, чтобы мой сын безоговорочно исполнил повеление.

– Слушаюсь и повинуюсь, Рашевим, – почтенно кланяется Милецет, чуть ли не целуя землю лбом. – Сделаем всё в самом лучшем виде.

Ещё бы, ты на всё готов, «братец». Только и мечтаешь услужить папочке, так ведь? Вон с какой довольной ухмылкой на лице Едэлем кивает тебе в ответ, прям аж скулы сводит от такого лицемерия! Теперь у меня в роли персональной няньки будет крутиться Левиафан, прям как в детстве? Еле сдерживаю смех, напрягая челюсть и сжимая плотно губы. Проведя столько времени рядом с хадурс, он, скорее всего, и ангельские хороводы с ними запросто начнёт водить.

Всё это просто замечательно, но только возникает один-единственный вопрос…

– И с чего вдруг мне там быть? Я был против открытия этого Содома [20] .

Ощущаю всем естеством, что отцу не нравится мой вопрос, притом настолько, что он молча ставит бокал на подлокотник трона и через мгновение оказывается прямо передо мной. Один уверенный взмах – его кулак бьёт мне в солнечное сплетение, и кажется, что в моём теле что-то смачно хрустнуло – скорее всего, одно из рёбер. Я сгибаюсь пополам, но не издаю ни звука.

– Как же ты недальновиден… – медленно проговаривает Едэлем, смотря на меня снизу вверх. – Не заставляй меня разочаровываться в тебе окончательно. Ты явишься туда как мой законный представитель. Как Йорев всего того, что я выстраивал не один менур. И только попробуй опозориться… – заключает он, силой заставляя меня выпрямиться.

Удар получился настолько сильный, что мне в глотку подступает собственная кровь, отдавая противным привкусом железа. Отец не шутит, и сейчас намного проще согласиться, чем вновь терпеть показательную порку, да ещё и в присутствии Милецет. Ну спасибо хоть на том, что тот даже не смотрит в нашу сторону, делая вид, что ничего не происходит.

– Да, Рашевим, я всё понял, – сглотнув вязкую кровь, произношу я и дёргаю плечами, сбрасывая с себя влияние отца. – Вы не будете разочарованы.

– Время покажет, – отвечает Едэлем и переводит взгляд на Левиафана.

Перестаю слушать своего родителя, начинающего что-то активно обсуждать со своей шестёркой; в голове неприятно гудит и вновь даёт знать о себе боль в животе, будто я какой-нибудь слабый смертный с алкогольным отравлением. С чего вдруг такое недомогание? У бессмертных не бывает вохеахс такого рода… Ты хоть обдолбайся или упейся в хлам, максимум, что тебя ждёт, – лёгкое головокружение после пробуждения. Сейчас же мне плохо настолько, что хочется лишь одного: поскорее вернуться в свои покои и забыться крепким беспробудным сном. Но теперь непонятные веления отца мне не дадут насладиться отдыхом.